Дариус нёс меня через тёмные коридоры старого поместья, и я чувствовала, как его сердце колотится под моей щекой. Он не говорил ни слова, только сжимал меня крепче, и его дыхание было хриплым, как у загнанного зверя. Тьма вокруг него ещё не рассеялась полностью. Она клубилась у его плеч, струилась по рукам, тянулась за нами, как чёрный шлейф.

Я видела, как его глаза то вспыхивают алым, то снова становятся серебряными.

Мы вышли в холл.

Там Дариус осторожно опустил меня на старую скамью у стены, заботливо поправил разорванный ворот моего платья, словно это могло что-то исправить.

— Посиди здесь, — сказал он хрипло. — Я скоро вернусь.

— Дариус, — я схватила его за руку, — не убивай его. По крайней мере, не сейчас. Нам нужен ритуал. Если ты потеряешь контроль, если Тьма возьмёт верх…

— Я знаю, — перебил он, и в его голосе прозвучала такая боль, что у меня сжалось сердце. — Но он трогал тебя. Он причинил тебе боль. Он хотел… — Он осёкся, сжимая кулаки. Тьма вокруг него заклубилась сильнее. — Я не могу просто отпустить его, Элис. Не после того, что он сделал.

— Я не прошу отпустить, — я поднялась, взяла его лицо в ладони, заставляя посмотреть на меня. Его глаза были серебряными, но в глубине уже плясали алые искры. — Я прошу — помни, кто ты. Ты не монстр. Ты — человек, который контролирует Тьму, а не наоборот. Докажи это. Себе. Мне. Ему.

Дариус медленно кивнул.

— Я постараюсь, — прошептал он. — Но ничего не обещаю.

Он поцеловал меня — быстро, жёстко, словно ставил печать, — и отстранился. А потом развернулся и пошёл к лестнице, и с каждым его шагом Тьма вокруг него сгущалась, росла, набирала силу. К тому моменту, как он ступил на первую ступень, за его спиной уже расправлялись огромные эфемерные крылья, а глаза полностью залило алым.

Я смотрела ему вслед, и моё сердце разрывалось между страхом и восхищением.

Вскоре сверху раздался грохот такой силы, что с потолка посыпалась штукатурка. Я вздрогнула и вжалась в скамью. Крики, звон металла, чей-то истошный вопль, внезапно оборвавшийся.

А потом… тишина.

И тогда я не выдержала. Встала и, держась за стену, пошла к лестнице. Ноги дрожали, в голове шумело от слабости, но я должна была увидеть. Должна была быть рядом.

Лестница привела меня в большой зал с высокими окнами, забранными решётками. Здесь, видимо, когда-то устраивали балы, но сейчас зал был полем боя.

Трое наёмников лежали на полу без сознания или мёртвые, я не могла понять. Эштон стоял у дальней стены, прижимаясь спиной к камину. Его плечо, куда я вонзила кинжал, было кое-как перевязано обрывком рубашки, но кровь всё равно сочилась, пропитывая ткань. В здоровой руке он сжимал какой-то амулет — светящийся, пульсирующий зелёным, — и выставил его перед собой, как щит.

А перед ним возвышался Дариус.

Он был огромен. Выше человеческого роста, с расправленными крыльями, которые почти касались стен зала. Тьма клубилась вокруг него, как живое пламя, и в этом пламени мелькали багровые искры. Его лицо было искажено яростью, глаза пылали алым, а из горла вырывался низкий, утробный рык, от которого вибрировали стёкла в окнах.

— Ты пришёл, — прохрипел Эштон, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла жалкой, перекошенной. — Я знал, что ты придёшь. Ради неё. Она — твоя слабость, кузен.

Дариус не ответил. Он сделал шаг вперёд, и пол под его ногами пошёл трещинами. Тьма вокруг него взметнулась, формируя щупальца, которые потянулись к Эштону.

Эштон вскинул амулет, и зелёное свечение вспыхнуло ярче, создавая полупрозрачный барьер. Щупальца ударились о него и отскочили, рассыпаясь чёрными искрами.

Эштон нервон засмеялся.

— Видишь? Я подготовился! Этот амулет древняя защита от Тьмы. Ты не достанешь меня, кузен! А когда солнцестояние достигнет пика, я заберу твою силу. Ты ослабнешь, а я…

Он не договорил. Дариус взмахнул рукой, и одно из щупалец обогнуло барьер, ударив Эштона по ногам. Тот вскрикнул, пошатнулся, но удержал амулет. Барьер мигнул, но выстоял.

Я стояла в дверях, вцепившись в косяк, и смотрела на эту битву. Дариус был неудержим. Тьма хлестала по барьеру снова и снова, и с каждым ударом зелёное свечение тускнело.

Лицо Эштона было белым как мел, по виску стекала струйка пота, смешанная с кровью из рассечённой брови. Но он всё ещё держался.

— Ты не посмеешь убить меня! — выкрикнул он, когда очередной удар Тьмы едва не выбил амулет из его руки. — Я — твоя кровь! Твой род! Убьёшь меня и проклятие падёт на тебя!

Дариус замер.

Я видела, как его огромная фигура застыла, как крылья дрогнули и начали опадать. Его алые глаза уставились на Эштона, и в них промелькнуло… сомнение? воспоминание?

Эштон, почувствовав колебание, заговорил быстро и лихорадочно:

— Да, кузен! Ты же знаешь древние законы! Кровь Даркаров нельзя проливать от руки Даркара! Это усилит проклятие, сделает его неконтролируемым! Ты погубишь не только себя, но и её! — он кивнул в мою сторону.

Дариус медленно повернул голову ко мне. Его алые глаза встретились с моими, и я увидела в них такую муку, что у меня перехватило дыхание. Он не знал, что делать. Ярость требовала крови, но разум или то, что от него осталось, шептал, что Эштон прав…

И тогда я шагнула в зал.

— Дариус, — позвала я тихо, но мой голос разнёсся в наступившей тишине, как колокол. — Остановись.

Он смотрел на меня, и я снова увидела, как в его алых глазах борются Тьма и человек. Тело мужа напряглось, крылья задрожали, щупальца Тьмы заметались вокруг, словно не зная, кого атаковать.

Я подошла ближе.

Медленно, осторожно, как к раненому зверю.

— Ты не убийца, — сказала я. — Ты не такой, как твой отец. Ты не станешь проливать кровь родственника, даже если он этого заслуживает. Ты лучше их всех…

— Он… трогал тебя, — прохрипел Дариус, и его голос был полон боли. — Он… хотел…

— Но не смог, — я подошла ещё ближе, и теперь стояла прямо перед ним, между ним и Эштоном. — Я остановила его. Я справилась. Благодаря тебе. Благодаря тому, что ты дал мне — Тьму, силу, веру в себя. Я не сломлена, Дариус. Я цела. И я люблю тебя.

— Элис… — прошептал Дариус.

— Я здесь, — я протянула руку и коснулась его щеки. Кожа была горячей, но уже не обжигающей. — Вернись ко мне. Полностью.

Дариус закрыл глаза. Тьма рассеялась окончательно, крылья исчезли, и передо мной снова стоял просто Дариус — уставший, осунувшийся, с тёмными кругами под глазами. Он покачнулся, и я подхватила его, прижала к себе.

— Прости, — прошептал он в мои волосы. — Я снова чуть не…

— Тсс, — я гладила его по спине, чувствуя, как дрожат его плечи. — Ты справился. Ты остановился. Это главное.

За нашей спиной раздался шорох. Я обернулась и увидела, что Эштон, воспользовавшись моментом, пытается отползти к боковой двери. Амулет выпал из его ослабевшей руки и валялся на полу, потухший и бесполезный.

Дариус выпрямился. Его глаза снова вспыхнули, но не алым, а холодной, стальной решимостью.

— Стой, — приказал он, и Эштон замер, словно налетев на невидимую стену.

Дариус подошёл к нему, наклонился и поднял амулет. Повертел в пальцах, потом сжал в кулаке. Раздался хруст, и зелёные искры посыпались на пол.

— Ты жалок, — произнёс Дариус тихо, глядя на съёжившегося кузена. — Ты хотел моей силы, но даже не понимаешь, что это такое. Тьма не дар, который можно украсть. Она — проклятие, которое нужно нести. И ты никогда не смог бы его вынести.

Эштон поднял на него глаза, полные ненависти и страха.

— Убьёшь меня? — прохрипел он. — Давай. Докажи, что ты такой же монстр, как твой отец.

Дариус покачал головой.

— Нет. Я не доставлю тебе такого удовольствия. Ты будешь жить. Но не здесь.

Он взмахнул рукой, и вокруг Эштона заклубилась Тьма. Тот вскрикнул, попытался отшатнуться, но чёрные щупальца уже обвили его, поднимая в воздух.

— Что ты делаешь? — закричал Эштон. — Кузен! Дариус!

— Отправляю тебя туда, где ты никому не причинишь вреда, — ответил Дариус. — На дальние острова. Там есть старый монастырь, где держат пленных магов. Ты проведёшь там остаток своих дней, размышляя о том, как глупо растратил свою жизнь.

— Нет! — Эштон забился в путах, но Тьма держала крепко. — Я твой кузен! Твоя кровь! Ты не можешь!

— Могу, — Дариус сделал резкое движение рукой, и Тьма закружилась быстрее, сворачиваясь в воронку. — И прощай, Эштон. Надеюсь, мы больше не увидимся.

Воронка засияла, и Эштон исчез, только эхо его крика ещё несколько мгновений висело в воздухе, а потом стихло. Тьма рассеялась, и в зале снова воцарилась тишина.

Дариус постоял, глядя на то место, где только что был его кузен. Потом медленно повернулся ко мне. Его лицо было серым от усталости, но глаза смотрели ясно.

— Я не убил его, — сказал он, словно сам себе не веря. — Я… смог.

— Я знала, что сможешь, — я подошла и взяла его за руку. — Я верила в тебя.

Мой лорд прижал меня к себе и уткнулся лицом в мои волосы.

— Завтра — солнцестояние, — прошептал он. — Ритуал. Ты готова?

Я отстранилась и заглянула в его глаза.

— Готова. С тобой — готова ко всему.

Дариус кивнул.

— Тогда едем домой, — сказал он. — В Равенмур. У нас есть ещё одна ночь, чтобы подготовиться. И я хочу провести её с тобой…