Рассвет после кровавой луны был серым и тихим, словно само небо выдохлось после ночной бури. Я сидела на холодном полу западной башни, привалившись спиной к стене, и держала голову Дариуса на коленях. Он спал. Его лицо было бледным, но спокойным, дыхание ровным, а сердце билось мерно и сильно, я чувствовала это ладонью, которую положила ему на грудь.

Моё плечо саднило. Царапина от щупальца Тьмы уже не кровоточила, но края раны покраснели и припухли. Надо бы промыть и перевязать, но я не могла заставить себя пошевелиться. Боялась разбудить мужа. Боялась разрушить этот хрупкий покой, который опустился на нас после ночного кошмара.

Я смотрела на разгромленную комнату и думала о том, как близко мы подошли к краю. Если бы я не пришла… если бы не узнала его голос, не коснулась его лица… Тьма поглотила бы его. Дариус стал бы тем, чем пугают детей — бездушной оболочкой, одержимой древним злом.

И тогда мне пришлось бы либо бежать, либо умереть…

Но я пришла. И он вернулся.

Дариус пошевелился, и я замерла. Веки мужчины дрогнули и открылись. Несколько мгновений он смотрел в потолок, затем перевёл глаза на меня. В глазах мужа была опустошённость.

— Ты здесь, — прошептал он.

— Здесь, — я погладила его по волосам. — И никуда не уйду.

Темный лорд помолчал, затем медленно сел, морщась от боли в затёкших мышцах. Оглядел башню, и его лицо омрачилось.

— Я снова это сделал, — сказал он глухо. — Разрушил всё вокруг. И тебя ранил.

— Царапина, — я пожала здоровым плечом. — Заживёт за пару дней. Главное, что ты вернулся.

Супруг повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони и внимательно осмотрел царапину на щеке. Его пальцы дрожали.

— Я мог убить тебя, Элис. Ты понимаешь это? Ты вошла в башню, когда Тьма полностью контролировала меня. Одно неверное движение и тебя бы не стало.

— Но не убил же, — я накрыла его руки своими. — Тьма узнала меня. Ты узнал меня. Это главное.

Дариус прижался лбом к моему лбу и закрыл глаза.

— Я не знаю, что бы я делал без тебя, — прошептал он. — Ты — единственное, что держит меня на этом свете.

— Тогда держись за меня крепче, — я улыбнулась. — И не отпускай.

Мы просидели так ещё некоторое время, пока холод каменного пола стал совсем невыносимым. Потом Дариус помог мне подняться, и мы медленно, поддерживая друг друга, спустились из башни. В коридорах замка было тихо и пусто. Слуги, наученные горьким опытом, знали, что в ночь кровавой луны лучше не высовываться из своих комнат. Только миссис Гримшоу встретила нас в холле с подносом, на котором стояли чайник с горячим отваром и чистая ткань для перевязки. Она ничего не сказала, только бросила быстрый взгляд на мои царапины, на бледное лицо Дариуса и молча удалилась.

Мы поднялись в спальню. Дариус сам промыл мои раны. Осторожно, почти благоговейно, он касался моей кожи смоченной в отваре тканью. Его пальцы всё ещё дрожали. Когда мужчина закончил и завязал последний узелок на повязке, я взяла его за руку.

— До солнцестояния два дня, — сказала я. — Ты готов?

Дариус поднял на меня глаза.

— С тобой — да.

Я кивнула. Мы оба знали, что это значит. Ритуал слияния наш единственный шанс. Если получится, Тьма перестанет быть проклятием и станет нашей общей силой. Если нет… мы погибнем вместе. Но после этой ночи я уже не боялась. Я видела Тьму в её самом страшном обличье и она отступила передо мной. Значит, я смогу принять её.

Следующий день прошёл в подготовке. Дариус снова показывал мне руны, объяснял последовательность ритуала, учил концентрироваться на Тьме внутри меня. Я чувствовала, как наша связь крепнет с каждым часом. Теперь я могла ощущать его эмоции не смутным эхом, а отчётливо, словно свои собственные. Когда Дариус волновался, моё сердце начинало биться быстрее. Когда он смотрел на меня с нежностью, по моему телу разливалось тепло.

Вечером, когда мы сидели у камина в библиотеке, я спросила:

— Что будем делать, если Эштон снова появится?

Дариус помрачнел.

— Я усилил охрану замка. Хоббс и ещё несколько доверенных слуг дежурят посменно. Если он попытается проникнуть в Равенмур, мы узнаем об этом заранее.

— А если он не станет проникать? Если у него другой план?

— Какой?

Я задумалась.

— Не знаю. Но он умён. Твой кузен понимает, что силой против тебя не пойти, а значит, он попытается ударить через что-то другое. Или… через кого-то.

Дариус посмотрел на меня.

— Через тебя.

Я кивнула.

— Я слабое звено. Он это знает. Если он похитит меня, ты бросишь всё и придёшь за мной. А в день солнцестояния, когда Тьма на пике, ты будешь уязвим.

Дариус сжал кулаки.

— Я не позволю ему даже приблизиться к тебе.

— Я знаю, — я положила ладонь на его руку. — Но мы должны быть готовы ко всему.

Дариус долго молчал, глядя на огонь. Потом сказал:

— Завтра ты не станешь выходить из замка. Вообще. Даже в сад. Я прикажу Мэгги быть с тобой постоянно. И если что-то покажется тебе странным… любой звук, любая тень, ты сразу зовёшь меня. Обещаешь?

— Обещаю, — ответила я.

Мы легли спать рано. Дариус обнимал меня крепко, словно боялся, что я исчезну, едва он закроет глаза. Я слушала его дыхание, чувствовала тепло его тела и думала о том, что завтра может стать последним днём перед ритуалом.

А может, и последним днём вообще…

Утро началось как обычно. Завтрак, проверка хозяйственных книг и короткая прогулка по коридорам замка. Мэгги тенью следовала за мной, как и велел Дариус. Сам он ушёл в подземелья проверять какие-то старые защитные заклинания, пообещав вернуться к обеду.

Я скучала без него, но понимала, что подготовка важна.

Оставалось только ждать.

Около полудня я решила выйти в сад. Всего на несколько минут подышать свежим воздухом и собраться с мыслями. Мэгги попыталась возразить, но я отмахнулась:

— Сад рядом с замком. Мы просто постоим у двери. Ничего не случится.

Я накинула плащ и вышла через боковую дверь, ту самую, через которую мы с Дариусом ходили на прогулки к морю. Сад был запущен: голые кусты роз, засохшие клумбы, старый фонтан с потрескавшимся камнем. Но воздух здесь был свежим, с привкусом соли, и я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить нервы.

Но вскоре воздух сгустился.

Это произошло мгновенно, только что было обычное серое утро, и вдруг стало трудно дышать, словно кто-то выкачал весь кислород. Запахло озоном, как перед грозой, и в нескольких шагах от меня прямо из воздуха соткалась фигура…

Это был Эштон.

Мужчина был в дорожном плаще, волосы растрёпаны ветром, но на губах играла всё та же обаятельная улыбка. За его спиной стояли трое мужчин: крепкие, в кожаных доспехах и с оружием на поясе.

«Наёмники», — поняла я.

— Леди Даркар, — произнёс Эштон, делая шаг ко мне. — Какая приятная встреча. Я так надеялся застать вас одну.

Я попятилась, оглядываясь на дверь. Мэгги стояла у входа с побелевшим лицом и открытым ртом.

— Беги! — крикнула я ей. — Зови лорда!

Мэгги исчезла за дверью, и я услышала её торопливые шаги по коридору.

Эштон же даже не посмотрел в её сторону.

— Пусть бежит, — сказал он спокойно. — Пока она добежит до подземелий, пока мой кузен поднимется наверх… у нас будет достаточно времени.

— Что вам нужно? — спросила я, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал. — Вы уже пытались настроить людей против нас. Не вышло. Теперь решили действовать сами?

Эштон улыбнулся ещё шире.

— Вы умны, Элис. Я это ценю. Жаль, что вы выбрали не ту сторону. Видите ли, мой план прост. Вы поедете со мной. Добровольно или нет, решать вам.

— Я никуда с вами не поеду.

— Тогда мои друзья помогут вам принять правильное решение, — он кивнул наёмникам.

Двое двинулись ко мне. Я отступила ещё на шаг и упёрлась спиной в холодную стену фонтана. Сердце колотилось в горле. Я пыталась призвать Тьму, ту малую часть, что уже жила во мне, но от страха ничего не получалось. Руки дрожали, мысли путались.

— Не стоит сопротивляться, — Эштон наблюдал за мной с интересом, как за лабораторной мышью. — Я не причиню вам вреда. Вы нужны мне живой и невредимой. Мой кузен должен прийти за вами. И когда он придёт, ослабленный, обезумевший от беспокойства, я заберу то, что принадлежит мне по праву.

— Тьму? — я усмехнулась, несмотря на страх. — Вы думаете, она вам подчинится? Вы не Даркар. Проклятие передаётся по крови.

— О, я знаю, — Эштон шагнул ближе. — Но есть способы… обойти это правило. Кровь — не единственный ключ. Любовь, например, тоже подходит. Или добровольная жертва. Мой кузен так трогательно вас любит. Когда он увидит, что вы в моих руках, он отдаст что угодно, чтобы спасти вас. Даже свою Тьму.

Я смотрела в холодные, расчётливые глаза Эштона и понимала: он не шутит. Он действительно верит, что сможет забрать проклятие. И ему плевать, что для этого придётся убить Дариуса и меня.

— Вы безумец, — прошептала я.

— Возможно, — он пожал плечами. — Но безумцы часто добиваются того, чего не могут достичь разумные. Взять её.

Наёмники рванулись ко мне. Я попыталась бежать, но один схватил меня за руку, второй зажал рот ладонью, заглушая крик. Я брыкалась, кусалась, царапалась — всё бесполезно. Меня скрутили, связали руки за спиной грубой верёвкой и заткнули рот кляпом.

Эштон подошёл вплотную ко мне и заглянул в лицо.

— Не бойтесь, Элис. Я не трону вас. Вы слишком ценны. А теперь, в портал.

Мужчина взмахнул рукой, и воздух перед ним задрожал, сворачиваясь в мерцающую арку. Оттуда пахнуло холодом и сыростью…

Наёмники потащили меня к арке.

Последнее, что я увидела, прежде чем меня втолкнули в портал, были серые стены Равенмура и открытая дверь, из которой так никто и не вышел.

Мэгги не успела…

* * *

Меня привезли в какое-то старое поместье. Я поняла это по запаху, затхлому, с примесью плесени и старого дерева, и по каменным стенам, покрытым пятнами сырости. Комната, куда меня бросили, была подвалом: крошечное зарешечённое окно под потолком пропускало скудный свет, на полу — гнилая солома, у стены — деревянная скамья.

Меня не били, не пытали. Просто оставили одну, связанную, с кляпом во рту. Эштон зашёл через несколько минут после того, как наёмники ушли. Он осмотрел меня, покачал головой с притворным сочувствием и вытащил кляп.

— Так лучше? — спросил он, усаживаясь на скамью напротив. — Простите за грубость, но вы не оставили мне выбора. Надеюсь, вы не в обиде.

Я молчала.

В горле пересохло, губы саднило от кляпа.

— Понимаю, — он вздохнул. — Вы меня ненавидите. Это естественно. Но поверьте, я не желаю вам зла. Вы — лишь средство для достижения цели. Когда я получу Тьму, я отпущу вас. Можете вернуться к своей сестре и жить долго и счастливо. Я даже денег вам дам.

— Зачем вам Тьма? — спросила я хрипло. — Вы же понимаете, что это проклятие? Что она разрывает носителя каждую ночь? Что вы не справитесь?

Эштон усмехнулся.

— Мой кузен хорошо промыл вам мозги. Тьма не проклятие, Элис. Это сила. Древняя, безграничная сила. Просто Даркары не умеют ею пользоваться. Они боятся её, пытаются подавить, сдерживать. А я не буду бояться. Я приму её полностью и тогда она подчинится мне.

— Вы не понимаете, о чём говорите, — я покачала головой. — Я видела Тьму вблизи. Она живая. У неё своя воля. Она не подчиняется тому, кто просто хочет власти. Она требует уважения. Принятия. Любви.

— Любви? — Эштон рассмеялся. — Вы говорите о Тьме, как о домашнем питомце. Это просто энергия, древняя магия. Ей не нужна любовь. Ей нужен сильный хозяин. И я стану им.

Я замолчала.

Спорить было бесполезно.

Эштон был одержим своей идеей, и ничто не могло его переубедить.

Мужчина поднялся.

— Отдыхайте, Элис. Завтра великий день. Солнцестояние. Мой кузен уже, должно быть, рвёт и мечет, разыскивая вас. К вечеру он будет здесь. И тогда всё решится.

Он вышел, и дверь с лязгом закрылась.

Я закрыла глаза и сосредоточилась на кольце.

Вскоре, я почувствовала слабую пульсацию, знакомое тепло. Связь не разорвалась. Дариус знал, что я жива. Он чувствовал меня. И он придёт.

А пока я должна была хорошо поразмыслить… Эштон сказал, что приведёт Дариуса в ловушку в день солнцестояния. Он хочет забрать Тьму. Но он не знает главного: мы с Дариусом планировали провести ритуал слияния именно в этот день. Если Эштон думает, что Дариус будет ослаблен и уязвим, он ошибается. На пике солнцестояния Тьма достигает максимальной силы, но если мы проведём ритуал до того, как Эштон нанесёт удар, Тьма будет под нашим общим контролем. И тогда он получит не беспомощную жертву, а двух носителей, объединённых в одно целое.

План начал формироваться в моей голове. Мне нужно было выжить. Дождаться Дариуса. И дать ему знак, что мы должны провести ритуал раньше, чем Эштон ожидает.

Я не знала, получится ли…

Но я должна была попытаться.