Когда Леня, Степка и Аркашка вернулись к разрушенному мосту, то на берегу реки уже ярко пылал костер. В подвешенном на таганке ведре клокотала вода.

— Ну, как охота? — встретив товарищей, беспокойно спросил Ваня.

— Порядок! — самодовольно улыбнулся Степка и вытащил из-под рубашки курицу.

— А я что, рыжий, — Аркашка шагнул вперед и тоже положил перед Ваней большую серую курицу.

— Аркашка, да ведь ты Иуду без наседки оставил, — показывая на курицу, сказал Ваня.

— Может быть, — ответил Аркашка и взглянул на Леню.

Ленька подмигнул Валюну, сунул руку под подол рубашки и вытащил оттуда белого петушка:

— И я не хуже вас. Видали?

— Вот это да! — глядя на добычу, облизнулся Валюн. — Собаку угостим и самим хватит. Ванюха, давай парунью, — Валя показал на серую курицу. — С нее и начнем.

— Валюн, а что если нам за луком и картошкой сбегать? — Ленька положил ладонь на плечо другу. — Тогда ты нам такую еду приготовишь — пальчики оближешь!

Тронутый похвалой друга, Валюн шмыгнул носом, потом хитро подмигнул Ване.

— Да уж будь здоров, еду я сделаю что надо. А за картошкой нечего ходить, вон она, под кустиком притаилась. И о луковице горевать не будем, ее мы всегда найдем. — Валюн сунул руку в карман широченных штанов, порылся в нем и выдернул из кармана огромную луковицу.

— Во какая выросла. Одной на ведро хватит. А сейчас беремся за дело. Только чур — помогать, один я долго провожусь.

— Есть помогать! — отозвался Леня и тут же распорядился: Ваня с Аркашкой ощипывают кур, Степка чистит картошку и следит за костром.

Еда получилась на славу. Ване казалось, что он никогда не едал такого вкусного супа. А Аркашка от удовольствия жмурился, облизывал ложку, громко чмокал губами и вновь спешил побольше зачерпнуть ложкой наваристого куриного бульона или поймать кусочек мяса. Не отставал от него и Степка. Все ребята ели молча, сосредоточенно, будто выполняли сложную и ответственную работу.

Первым отложил ложку в сторону Ленька.

— Спасибо за хлеб-соль.

— На здоровье, — ответил Валюн.

— Ух, и наелся я, — отдуваюсь, сказал Аркашка. — Хорошо бы сейчас часок-два храпануть.

— Еще что придумал? — Леня ткнул Аркашку в бок. — Потом отдохнем, а сейчас пошли!

Пробежав по пустырю, ребята свернули в переулок и скрылись в зарослях бурьяна. Вот и знакомый лаз. Леня ловко раздвинул жерди и первый влез в образовавшееся отверстие. Вслед за ним протиснулись Ваня и Аркашка, потом юркнул ловкий Степка. Они проползли мимо огуречника, мимо колодца с высоким срубом, присели на корточки у калитки и заглянули в ограду.

Просторное селиверстовское подворье было залито яркими лучами света. У ворот на солнцепеке нежились куры, а возле них купались в пыли воробьи. На крыльце, в тени тесового навеса, чутко дремал пес.

— Степ, видишь собаку? — спросил Ленька.

— Ага, — отозвался тот.

— А дверь на замке. Смотрите, какой замчище! Вот это да!

— Выходит, никого нет, надо действовать, — шепнул Аркашка.

Чуткое ухо пса поймало шепотки ребят. Пес навострил уши, встал на передние лапы, повернул голову в сторону калитки.

— Степ, иди, уговаривай пса, мы с Ванюхой очистим конуру, а ты, Аркаха, оставайся на карауле.

— Есть стоять на карауле! — ответил Аркашка.

— Вы не торопитесь, следите за мной. Уговорю фашиста, сигнал подам, тогда и действуйте, — посоветовал Степа и, не отрывая от собаки взгляда, робко нажал плечом на калитку. Пес тотчас прыгнул с крыльца, Степа вздрогнул и чуть было не попятился, но тут же вспомнив, как хвастался перед друзьями, поборол страх, перешагнул подворотню и дрогнувшим голосом приказал:

— Серый, на место!

Пес остановился, пристально посмотрел на мальчика, втянул расширенными ноздрями воздух и облизнулся.

— Что, запах мяса услышал? — спросил Степа, протягивая собаке кусок курятины.

Серый осторожно подобрался к еде и благодарно завилял хвостом. Страх у Степы постепенно прошел, осмелев, он погладил пса, добрался к ошейнику, взял в руки цепь, подтянул ее и кивнул приятелям. Ленька и Ваня тенью мелькнули к конуре. Но в этот миг кто-то завозился за оградой. Пес вырвался из Степкиных рук и, громко лая, бросился к воротам.

— Серый, ты что, хозяина не слышишь? — раздался голос Селиверстова. Распахнулись ворота. Степка едва успел нырнуть в раскрытую дверь конюшни. Ленька втиснулся под амбар. Ваня прыгнул в ларь, наполненный разным хламом.

Поднятые клубы пыли и затхлый воздух ударили ему в нос. Он чуть было не чихнул, но страх попасть в руки полицая заставил его стиснуть зубы, натянуть на голову пыльную рогожу и притаиться.

В ограду вошло двое: упитанный краснощекий хозяин подворья и маленький, с острыми бегающими глазками человечек — продовольственный агент комендатуры.

Увидев незнакомого человека, пес залаял и, гремя цепью, заметался по ограде. На спине у него вздыбилась шерсть.

— Серый, перестань! Серый! Марш на место! — цыкнул хозяин. Но пес не унимался. — Серый, кому говорят! А ну, на место!

Серый поджал хвост, зло тявкнул, нехотя отошел к конуре. Там он присел на задние лапы и скосил глаза на пришельца.

— Собачка у тебя знатная, — заметил плюгавый человечек.

— Не обижаюсь, толковый пес. Меня и хозяйку знает, а больше никого. Вот и сейчас хозяйка по делам ушла, а он дом стережет. Попробуй кто посторонний сунуться — загрызет. Вот он какой! А без него дом как бы без присмотра. Народ-то ныне какой пошел, из рук рвут.

— Кабы из рук, изо рта вытащат, — добавил остроглазый и, осмотревшись, продолжал: — Не зря меня к вам комендант направил, двор у тебя добрый, охрана надежная. Навесик, амбарчик, а тут еще ларь.

Плюгавый человечек засеменил к сараю. У ларя он остановился, с грохотом откинул крышку, заглянул внутрь и громко чихнул, потом отшатнулся в сторону, недовольно проворчал:

— У, сколько тут пыли!

Ваня похолодел. А человечек потер нос большим клетчатым платком, еще несколько раз чихнул, прокашлялся и вновь склонился над ларем.

— Посудина добрая. А это барахлишко, — он ткнул палкой в рогожу, пребольно стукнув Ваню по голове, — надо выбросить. Пшеничку сюда будем сыпать. Господин комендант пять тысяч пудиков приказал заготовить.

— Заготовим, не беспокойся, — уверенно заявил Селиверстов и взял плюгавого под локоть. — В амбарчик не желаете заглянуть? Прикиньте, сколько в него войдет.

— Благодарствую, я все уже прикинул. Лучшего склада нам не найти. Пойдемте к господину коменданту, порадуем его, а то он что-то не в духе.

— Да ведь радоваться шибко нечему. Два месяца прошло, как Советы столкнули, а народ за них держится. Красноармейцев укрывают, коммунистов с комсомольцами, полиции дерзят, ну и вредят на каждом шагу. Взять вчерашний случай: три машины на шоссе с немецкими солдатами подорвали! Сегодня склад спалили. Это пришлый человек не сделает, а только свой. То и гляди на комендатуру нападут. Мужиков-то в селах совсем не остается, все в лес партизанить уходят. От них добра не жди, от партизан-то.

— Что и говорить. Шибко немецкое начальство партизан-то побаивается. Да и нам с тобой от них спуску не будет. Хорошо бы найти партизанские пути-дорожки. Большая награда за это будет.

У Селиверстова жадно заблестели глаза.

— Не уйдут они от нас. Я тут мальчонку одного подкупил. Раскошелиться пришлось, но думаю, не зря. Шустрый парнишка, поможет найти разбойников…

Степку так и подмывало показать Иуде язык: «Как же, дождешься ты награды, предатель!», но он этого не сделал. Плюгавый человечек между тем подошел к калитке, открыл ее и, перешагивая подворотню, сказал:

— А ты не скупись: свергнем большевиков, с лихвой все вернется.

— Не приходится скупиться, ведь мы сейчас с немцами одной веревочкой связаны, — ответил Селиверстов и вышел из ограды.

Как только за ним захлопнулась калитка, Степка выглянул из конюшни и показал кулак.

— А вот этого не хочешь, фашист несчастный! Жди, разузнаешь ты о партизанах!..

Заметив, что Степа вышел из конюшни, Серый со всех ног бросился к нему. Ленька и Ванюшка выскочили из своих укрытий, подбежали к конуре. Верткий и ловкий на руку Ленька, опередив Ваню, выдернул из собачьей будки подстилку и радостно крикнул:

— Бежим!

Степа посмотрел вслед друзьям, потом сунул руку в карман, нащупал там куриное крылышко и подал его собаке.

— Ешь, Серый, да не забывай дружбу, — мальчик ласково потрепал пса, шмыгнул в огород и побежал мимо огуречника.

По дороге он сорвал несколько огурцов, сунул их за шиворот рубашки и совсем было собрался уходить, но пугало, сделанное из двух связанных крест-накрест палок и рваной фуфайки, заинтересовало его.

Оно будто говорило: что ты делаешь? Скажу хозяину, тогда узнаешь, как чужие огурцы воровать. Степа не помнит, как оказался рядом с пугалом, как сорвал с палок рваную фуфайку и в один миг очутился за огородом. Вот и заброшенный колодец с обвалившимся срубом. Степа швырнул в него ватник и бодро зашагал к мосту.

Друзей он нашел под обрывом высокого берега. Они торопливо разбирали собачью подстилку.

— Эта? — Леня раскинул перед Ваней зеленую фуфайку военного образца.

Ваня отрицательно покачал головой.

— Может, эта? — Аркашка показал вторую.

— Нет, — ответил Ваня, и на глазах у него заблестели слезы.

— Тогда, наверное, вот эта? — Ленька склонился и поднял с песка старую, со множеством заплат, замызганную фуфайку неопределенного цвета.

Ваня опять отрицательно кивнул и прикусил губу, чтоб не расплакаться. А Ленька резко повернулся к Степке.

— Видишь? Ты же говорил, что Ванюхину фуфайку своими руками трогал, а где она? Где?

— Постой! А какая она, фуфайка-то? — Степка захлопал длинными ресницами.

— Какая? Будто не знаешь, — нахмурился Ленька. — Синяя.

— Вот с этакой, — Степка развел руки, — черной заплатой на спине?

— Ага, — обрадовался Ваня. — Ты ее видел?

Степка не ответил. Он сорвался с места и что есть духу понесся на пустырь. Вслед за ним бросились Аркашка и Ленька. Валюн почесал в затылке, переступил с ноги на ногу и сказал:

— Пойдем посмотрим, куда они побежали.

— Пойдем. Шагом-то отстанем, — возразил Ваня и тоже припустил за приятелями.

— Вы понимаете, — виновато заговорил Степка, когда ребята остановились у заброшенного колодца, — я вот сюда ее кинул. В огуречнике она была. На пугало ее Иуда приспособил. А я схватил и дай, думаю, назло Иуде утащу. А по пути вот закинул сюда. У меня всегда так получается: думаешь сделать как лучше, а получается как хуже. — Степка сокрушенно вздохнул. — Хотел Иуде досадить, а вышло — себе.

— Ох, и растяпа же ты, Степка. — Леня укоризненно посмотрел на друга. — У тебя всегда все вверх ногами получается.

— Ну, я же не знал, что это Ванюхина фуфайка. Если бы знал, то ни в жизнь бы не бросил…

— Как же ее достать? — оборвал его Ленька и заглянул в колодец.

— А чего тут хитрого, — спокойно сказал Аркашка, — у нас в колодец ведро падало.

— То ведро, а это фуфайка.

— Какая разница, что ведро, что фуфайка, не все ли равно вытаскивать. Я сбегаю за кошкой и мигом выудим, — уверенно заявил Аркашка и исчез в бурьяне. Вскоре он вернулся с длинным шестом в руках. На одном конце шеста, как коровьи рога, торчали четыре острых крючка.

— Давай сюда, — увидев кошку, крикнул Ленька.

— Бери, — сделал шаг к колодцу Аркашка.

— Этой штукой мы мигом фуфаечку выудим, — спуская шест в колодец, хвастливо заявил Ленька. Но сколько он ни искал, сколько ни обшаривал углы колодца, фуфайка не зацеплялась. Вот уже Леньку сменил Аркашка, Аркашку — Валюн. Давно уже обливается потом Степка, а фуфайка, как сквозь землю провалилась, не попадается на крючок — и хоть тресни. Ребята снова и снова заглядывают в колодец, да разве там что увидишь.

— Степка, а может ты никакой фуфайки сюда не бросал? — показывая в черную пасть колодца, говорит Ленька.

— Еще что выдумаешь? — обиделся Степка. — Когда я вас обманывал? Когда?

Он покраснел и, ни слова не говоря, сорвался с места. Скоро он вернулся с длинной веревкой в руках. Один ее конец бросил ребятам, а вторым обвязал себя и шагнул к колодцу.

— Спускайте!

— Ты что, с ума сошел? — Ленька удивленно посмотрел на Степку. — Там же задохнуться можно!

— Спускайте говорю! — потребовал Степка и перекинул ногу через трухлявый сруб.

— Степ, а может, еще так попробуем? — примирительно сказал Ленька.

— Нечего пробовать, спускайте и все! — решительно потребовал Степка.

— Ладно, берись, ребята! — Ленька плюнул на ладони и взялся за веревку. — Спускаем!

Не выпуская из рук каната, Степа ступил на волглое дно. Спертый удушливый воздух всколыхнулся и ударил в лицо. Закружилась голова, затошнило. А тут еще кромешная тьма нагоняла страх. Первым желанием Степы было крикнуть наверх, чтобы немедленно поднимали. Но ведь тогда он прославится самым настоящим лгунишкой. И Степа решил: без фуфайки он наверх не вернется.

Держась левой рукой за канат, он присел на корточки и принялся шарить руками вокруг. Вот уже ощупано два угла. Хоть бы хватило сил: страшно тошнит, как клещами сжимает виски, и перед глазами мельтешат сотни разноцветных искорок. Но Степа не сдается. Быстро скользят пальцы по покрытому плесенью и мокрицами срубу в третьем углу. И вдруг нога его подвернулась, Степа сунулся вперед головой, ссадил коленку, набил на лбу огромную шишку и, охваченный страхом, дернул канат, подавая ребятам сигнал к подъему.

Канат тотчас натянулся, как струна. В тот же миг ладонь коснулась чего-то мягкого. Пальцы впились в ткань фуфайки и потянули ее за собой.