Димка был прав и в другом: полгода ученики действительно кантовались. Работали, по меткому выражению Рыжика, вприглядку или использовались на затычках. Надо что-нибудь поднести, посылали ребят. Накопился строительный мусор, кто должен убрать? Опять же ученики. С них спрос небольшой, не уберут сегодня, закончат завтра. А если и на послезавтра останется, тоже невелика беда. Потребовался мастеру, прорабу или бригадиру человек, кого взять? Ученика. Свободнее его на стройке человека не было.

Теперь все круто изменилось. Своя бригада, свой план. Раньше ребята не задумывались, почему так бережно относятся рабочие к строительным материалам. Лишь сейчас поняли, что каждый грамм раствора, каждая рейка, из которой частенько делали шпаги, всегда нужны для дела, а поэтому их приходится беречь, зря не разбрасывать.

Работа по-новому как-то незаметно изменила отношение учеников к порученному делу. Рыжик даже предложил по-иному распределить труд.

— Ребята, — сказал он, — девочкам что полегче, а нам что потяжелее.

— Это как полегче? — нахохлился Владька Жуков.

— Пусть штукатурят, малярят, а мы тяжести будем перетаскивать, подмости устанавливать.

— Верно! — поддержал Рыжика Виктор и, шлепнув его по спине, подивился: — У тебя, Петька, не голова, а совнархоз!

— Дурацкий к тому же, — проворчал Владька Жуков и наотрез отказался устанавливать для девочек подмости.

— Эх ты, единоличник, — презрительно выдавил Рыжик и чуть позднее подговаривал ребят хорошенько проучить Владьку. Юра не соглашался. Но Рыжика неожиданно поддержал Виктор, и Юра сдался.

Как-то Степан Герасимович поручил ребятам стаскать в комнаты шпунт для настилки полов. Как на грех, вышел из строя шпунтоподъемник. Дежурного слесаря поблизости не оказалось. Виктор сунулся было исправить сам, но моторист крикнул на него:

— Брысь! Нечего в чужое дело соваться!

Пришлось шпунт поднимать на себе. На помощь мальчикам прибежали девочки. Владька со своим напарником Костей Рябцевым тоже было пристроился принимать тес. Но их не приняли в общую компанию. Костя растерянно поглядел на Владьку и развел руками:

— Обанкротились мы с тобой, друг!

— Ерунда! Сами натаскаем! Пошли!

— Обалдел! Попробуй на пятый этаж столько тесу натаскать!

— А ты что предлагаешь?

— Попросить бригадира — поможет.

Владька упрямо мотал головой: не хотел он идти на поклон к бригадиру.

— Ну и черт с тобой, — рассердился Костя, взял топор, ножовку и вышел. Владька потоптался на месте и поплелся к девочкам. Заглянул в одну комнату: девочки дружно работали и не обратили на него внимания. Владька громко кашлянул. Валя Медведева оглянулась и близоруко сморщилась.

— Это ты, Владька? Чего разгуливаешь?

— Тесу у меня нет. Помогите подбросить.

— Не можем, Владик. Своей работы вон сколько, не гневайся.

Валя отвернулась и снова приступила к работе. Куда бы Владька ни приходил, везде ребята были заняты срочным делом и помочь ему не могли.

— С удовольствием бы! — говорили они. — Но дело? Сам понимаешь!

Владька нахохлился как индюк, крепко на всех обиделся и пошел искать Степана Герасимовича. Мастер находился в бытовке. Владька пожаловался ему на ребят, попросил, если не наказать их, то хотя бы сделать внушение.

Степан Герасимович насупился, спросил:

— Чем же ты насолил им всем, если они тебя не принимают в артель? Нехорошо с артелью тягаться — пустое дело. Помирись! Сегодня же помирись!

Не солоно хлебавши ушел Владька от Степана Герасимовича, да так до конца смены и проходил без дела.

На другой день на уроке истории Владька запутался в датах. Петр Петрович поглядывал на него из-под очков и ждал. В иное время Рыжик или кто-нибудь еще обязательно подсказали бы, выручили. А тут никто. Владька и бледнел, и краснел, но кое-как вытянул на тройку. Большая неприятность ожидала его и вечером. Перед дверью переполненного спортивного зала школы, где проходил розыгрыш по волейболу, Рыжик, исполняющий обязанности дежурного, остановил его и вежливо предупредил:

— Вход по пригласительным. Ваш билетик?

— Хватит паясничать, — рассердился Владька, стараясь проскочить в зал.

— Виноват! — загородил ему проход Рыжик. — Вход посторонним воспрещен.

— Дурак! — зло крикнул Владька.

— Спасибо! — как можно спокойнее ответил Рыжик и перед самым Владькиным носом захлопнул дверь.

Много было разговоров на следующий день о встрече волейбольных команд. Игра кончилась вничью. Между капитанами состоялись переговоры, и было решено игру повторить. Ребята как будто не замечали Владьку. И только перед самым началом работы Юра спросил:

— Владька, а ты почему на встрече не был?

Владька безразлично пожал плечами, сплюнул сквозь зубы и ответил:

— Вечер терять не хотелось. И вообще, что хорошего в волейболе?

— Ах да, а я и забыл. Ты боксом увлекаешься, — вспомнил Юра и насмешливо взглянул на Жукова. Еще в седьмом классе Юра сманил Владьку в секцию бокса. После третьего занятия Владька вернулся домой с разбитым носом и подпухшими губами. С тех пор в секцию он не показывался. Но все знали, что Владька упорно занимается дома: под койкой у него лежал набор гирь, а в сарайке висел мешок с песком и хранились боксерские рукавицы. Все это Владька держал в глубокой тайне, хотя тайны давно уже никакой не было.

Юра ушел, насвистывая марш физкультурников. Владька остался один в неуютной кладовке, среди ящиков стекла, бидонов краски, цемента, алебастра и разного строительного хлама. Ему было обидно.

«Что они задаются? — думал Владька. — Рыжик еще туда-сюда, кое-что смыслит. А Юрка? Раствора на стену набросать не может, а туда же. О Косте Рябцеве и говорить нечего: гвоздя самостоятельно не вобьет».

Больше всего Владька сердился на Костю: все-таки дружили с самого первого класса. А вот тоже отшатнулся. «Я все умею делать, — продолжал размышлять Владька, — а они ничего. И девчонки туда же. Что они понимают? Как попугаи. Работнички. Без Степана Герасимовича шагу шагнуть не могут. Хвастуны, бракоделы. Юрка первый бракодел. Я вот ему такую свинью подложу, будет помнить».

Владька долго просидел в одиночестве и все ломал голову, как бы отомстить ребятам. Но ничего придумать не мог.