В конце дня разыгралась метель. У некоторых появилось сомнение. Не лучше ли, в самом деле, Юрку на комитет вызвать, чем всем тащиться к нему в такую завируху? Рыжик и слышать ни о чем не хотел. Костя Рябцев, Виктор и девочки предложили всем не ходить, а послать двух-трех ребят, ну, хотя бы Виктора, Рыжика и еще кого-нибудь. Но Рыжик стоял на своем и победил. Как только окончилась смена, ученики высыпали на улицу. Рыжик предупредил:

— Сеньоры и сеньориты, все за одного и один за всех. Дезертиров не должно быть.

— Ладно, ладно, пошли, — сказал Виктор и первым выскочил на тропинку.

Рыжик не отстал от него. Скоро школьники вытянулись цепочкой. Миновав котлован, приготовленный для закладки дома, вышли в переулок. Здесь было тише. Рыжик поравнялся с Виктором и легонько тронул его за рукав:

— Вить, а инструмент у вас никто не прятал. Это я его брал. Помнишь, когда…

— Твое счастье, что ты не попал мне под горячую руку.

— Ты думаешь, я нарочно? Понимаешь…

— Слушай, Петька, твои шутки уже боком начинают обходиться, — снова прервал его Виктор. — Терпенье может лопнуть.

— Никаких шуток не было, — надулся Рыжик и замолчал надолго.

Скоро вышли на улицу Нахимова, а там и до дома Юры рукой подать. Вся ватага поднялась на третий этаж. Постучали.

— Ээ, да тут вся школа! — впуская их, удивленно проговорил Юрин отец. — Проходите! — он пропустил ребят, а сам ушел в другую комнату.

Светлая, просторная квартира вдруг стала тесной. Свежестью и здоровьем веяло от обветренных ребячьих лиц. Казалось, вместе с терпким запахом краски и олифы, внесли они в квартиру частичку неугомонной жизни стройки.

Перешептываясь и переговариваясь, ребята разместились в комнате и потребовали у Юры ответа. Юра сидел возле стола, листал какую-то книгу и молчал. Все ждали. Косте Рябцеву захотелось чихнуть. Он подергал себя за нос, поморщился и, поборов желание, прошептал Виктору на ухо:

— Пошли домой, какой интерес зря сидеть? Завтра на работу.

Под Рыжиком скрипнул стул. Осмотрев виновника с ног до головы, Петька спросил:

— Юр, ты помнишь, как осенью в подшефном колхозе работали? Нас поставили силосные ямы рыть, а ты к шоферу примазался. Мы целую неделю тогда вкалывали, а ты посмеивался.

— Правильно, он всегда так делает. Чуть что и в кусты, — раздался чей-то возмущенный голос. — На товарищей ему наплевать.

— Ты о нас, о школе думал, когда убежал со стройки? — строго спросил Виктор. — Ты же нашу честь позоришь!

— Думал или не думал? — наседал Костя Рябцев.

— Тихо, братцы! — остановил Рыжик. — Не все сразу. Подсудимый просит слова.

Юра покраснел. Уши у него так пылали, что, казалось, тронь их и обожжешься.

— Ребята… Честное слово… — начал Юра, но у него запершило в горле, голос от этого стал хриплый, — погорячился я. Я не хотел уходить. Сам не знаю, как получилось. Извините меня, ребята.

Рая взглянула на него исподлобья своими большими голубыми глазами и сказала:

— Ты сначала будь хорошим товарищем, а потом мы посмотрим — извинить тебя или нет. Весь класс за тебя переживал.

Ух, какая непреклонная эта Райка. Между прочим, она такая и нравилась Юре, хотя сейчас ему лучше бы провалиться сквозь землю от стыда. С Раей он дружит с седьмого класса. Малыши, бывало, как увидят их вместе и давай дразнить женихом и невестой. Они лишь посмеивались: пусть дразнятся!

— По-моему, он все-таки неплохой парень, — улыбнулся Рыжик, сглаживая своей улыбкой общее напряжение. — Правда ведь, ребята?

Ему ответили нестройно, но неловкость уже исчезла. Вдруг заговорили о том, что было сегодня на стройке и что будет завтра. Словом, Юру оставили в покое. А он: смотрел на Раю, ища ее взгляда. Она почувствовала это, но отвернулась. Однако по тому, как напряженно она держала голову, по тому, как нервно теребила свою косу, Юра понял, что Рая больше на него сердиться не будет. И у него совсем потеплело на душе. Юра выскочил из комнаты, попросил мать вскипятить чай. Она только руками всплеснула: сколько же надо чаю, чтоб напоить эту ватагу, но противоречить не стала, поставила на газовую плиту кипятить целое ведро.

Возвращались по домам ученики уже поздно. Юра хотел было проводить Раю, но она не позволила. Это его не обескуражило, потому что Рая объяснила:

— Сегодня поздно, Юрик. В другой раз.