Владьку определили в напарники к Рае. И тут же Валя предложила сокол, Рыжик не пожалел кельму, у Раи оказался лишний ручник, а Юрка торжественно вручил ему шпатель. Не прошло и минуты, как у Владьки были полные руки инструмента.

Все разошлись по местам. Рабочий день начался. Поиски шкатулки отняли много времени. Ребята торопились наверстать потерянное. Один Владька топтался на месте, разглядывая непривычный для него инструмент.

— Кельму и шпатель заткни за пояс и пошли, — сказала ему Рая и шагнула через порог.

Владька понуро поплелся за нею. Опять вспомнил о шкатулке, обида горячим комком подступила к горлу. Со шкатулкой он свыкся с раннего детства, не мог представить себя без нее. Боялся Владька и отца: ведь шкатулка в семье считалась самым дорогим предметом. Ее берегли как зеницу ока. Отец называл себя потомственным строителем. Он частенько рассказывал сыну о том, как шкатулка передавалась от прадеда к деду, от деда к нему. Он исподволь готовил Владьку продолжить род строителей. Бывало, приходя домой с работы, отец осторожно ставил шкатулку на пол, сваливал с плеч связку обрези и квартира наполнялась терпким запахом свежей древесины. Вся отцовская одежда тоже была пропитана этим запахом древесины, а еще лака и краски. Эти запахи полюбились Владьке с раннего детства. Отец мылся в ванне, оттуда выходил бодрый, раскрасневшийся. Потом садился за стол обедать. Владька усаживался рядом с отцом и был безмерно счастлив. После обеда отец открывал шкатулку и начинал править инструмент. Владька во все глаза наблюдал за ним, ему самому хотелось поскорее быть таким, как отец. А тот, кончив дело, говорил:

— Не поработать ли нам с тобой, сынок? Времени хватит до вечера.

Обычно, к этому времени Владька успевал выучить уроки. Отец брал шкатулку с инструментами, Владька нагружался досками, и они оба шли в мастерскую, которая помещалась в тесной комнате подвального помещения. Здесь они с отцом ремонтировали столы, стулья, диваны, делали новые гардеробы. Отец такой тихий, малоподвижный, у верстака преображался. Движения его становились ловкими, быстрыми, Владька присматривался, как рубанок скользит по доске. Удивительно, не успеет моргнуть глазом, а рубанок уже на другом конце доски. Спиральки душистых сосновых стружек падали на пол. Владька брал столярный нож, строгал и резал. Но как-то сразу не получалось: ножик то глубоко врезался и палочка получалась косая, то еле касался палочки, оставляя чуть заметный след. Владька сердился, поглядывая на отца. А тот давал сыну новую палочку, рассказывал, как ее надо стругать, и говорил, что это самая важная деталь и без нее стула Или там дивана не отремонтируешь.

Выструганную палочку отец подправлял и тут же пускал в дело, расхваливая сына за расторопность и смекалку. Подбодренный отцом, Владька, прикусив язык, строгал, пилил и вырезал, не зная устали.

Так и привык работать с отцом в мастерской. А подрос — без мастерской никак не мог обойтись. Все свободное время проводил за верстаком.

По воскресеньям новые гардеробы везли продавать на базар. Отец как-то сразу менялся. С покупателями долго рядился. А когда считал деньги, то пальцы у него тряслись. Сыну говорил:

— Деньги, они счет любят. И вообще не люблю мотов.

И Владька не хотел быть мотом, рос скупым, замкнутым.

Однажды отец явился домой раньше обычного. Инструмент в этот день не правил, но внимательно рассматривал его. Каждый аккуратно протирал сухой тряпкой и бережно клал на место. Владька уже знал, что отца переводят мастером, и шкатулка ему теперь не нужна. Когда он кончил протирку инструмента, повернулся к Владьке и сказал:

— Вот, сынок, дед мой с этой шкатулкой всю жизнь в рабочих артелях прожил, потом мой отец пользовался ею, — я с первой пятилетки не одну стройку проехал. Видно, по наследству тебе достанется.

Теперь вот кто-то стащил шкатулку. Владьку опять захлестывала обида. Как же сообщить о пропаже отцу? Ему будет очень больно…

Владька шагал за Раей, в душе уже раскаивался, что согласился перейти в звено отделочников. Что там интересного? Ящик с серым клейким раствором? Запах глины, цемента, извести и сырости? Поднимается Владька по ступенькам лестницы, и чудится ему, будто все на него смотрят. Мальчишки будто подмигивают друг другу: мол, кельма не фуганок, позаковыристее инструментик, тут надо умеючи делать. А девочки ехидно улыбаются, перешептываются и покачивают головами. Даже Степан Герасимович и тот будто бы укоризненно качает головой.

Нарисовав в своем воображении такую неутешительную картину, Владька чуть было не сбежал, да Рая вовремя оглянулась:

— Владик, ты иди к девочкам, а я в кладовку сбегаю.

— Ладно, — сумрачно ответил Владька и свернул в узенький коридор, чтоб пройти к девочкам.