Баль­ный зал по­ме­стья «Бе­лые Ро­сы» в эту ночь на­по­ми­нал ожив­шую сказ­ку. Ты­ся­чи све­чей в хру­сталь­ных кан­де­ляб­рах, зер­ка­ла в зо­ло­чё­ных ра­мах, умно­жав­шие свет до бес­ко­неч­но­сти, цве­ты, сви­сав­шие с по­тол­ка гир­лян­да­ми, и мо­ре зо­ло­тых, се­реб­ря­ных, чёр­ных ма­сок, укра­шен­ных пе­рья­ми и стра­за­ми. Струн­ный ор­кестр иг­рал вальс, и па­ры кру­жи­лись по пар­ке­ту, как раз­но­цвет­ные мо­тыль­ки.

Мы с Мар­ком во­шли в зал, дер­жась за ру­ки. Моя ла­донь вспо­те­ла, но он не от­пус­кал. Его по­жа­тие бы­ло твёр­дым и уве­рен­ны. Я чув­ство­ва­ла, как на­пря­же­ние пуль­си­ру­ет в нём, но внешне он был аб­со­лют­но спо­ко­ен. Про­фес­си­о­нал. Ак­тёр. Че­ло­век, ко­то­рый семь лет ждал воз­мож­но­сти встре­тить­ся со сво­им про­шлым и, на­ко­нец, по­лу­чил её.

— Ви­дишь её? — спро­си­ла я, ска­ни­руя тол­пу.

— По­ка нет, — от­ве­тил он. — Но она здесь. Я чув­ствую.

Мы обо­шли зал по пе­ри­мет­ру, об­ме­ни­ва­ясь при­вет­стви­я­ми с го­стя­ми. Я ма­ши­наль­но улы­ба­лась, ки­ва­ла, го­во­ри­ла ка­кие-то де­жур­ные фра­зы, но всё моё вни­ма­ние бы­ло при­ко­ва­но к Мар­ку. Он дви­гал­ся плав­но, со­бран­но, с той осо­бой гра­ци­ей, ко­то­рую да­ют толь­ко го­ды сце­ни­че­ской под­го­тов­ки.

Эми­лия Ль­вов­на в мас­ке с пав­ли­ньи­ми пе­рья­ми пой­ма­ла мой взгляд че­рез весь зал и ед­ва за­мет­но кив­ну­ла в сто­ро­ну тер­ра­сы. Я про­сле­ди­ла за её же­стом и уви­де­ла Вла­да. Он сто­ял у рас­кры­тых две­рей, ве­ду­щих в сад, и раз­го­ва­ри­вал с вы­со­кой жен­щи­ной в алом пла­тье и чёр­ной мас­ке, за­кры­вав­шей пол-ли­ца. Да­же из­да­ле­ка бы­ло вид­но, что жен­щи­на кра­си­ва той осо­бен­ной, хо­лод­ной кра­со­той, ко­то­рая не гре­ет, а ослеп­ля­ет.

— Это она, — шеп­ну­ла я Мар­ку.

— Я знаю, — от­ве­тил он, и его паль­цы чуть креп­че сжа­ли мою ла­донь. — Пой­дём.

— Пря­мо сей­час?

— Имен­но сей­час. Не да­дим им под­го­то­вить­ся.

И мы по­шли. Сквозь тол­пу, сквозь му­зы­ку, сквозь кру­жа­щи­е­ся па­ры. Я чув­ство­ва­ла се­бя лод­кой, иду­щей на та­ран. Серд­це ко­ло­ти­лось где-то в гор­ле.

Влад за­ме­тил нас пер­вым. Его ли­цо под по­лу­мас­кой рас­плы­лось в улыб­ке, ко­то­рая не су­ли­ла ни­че­го хо­ро­ше­го.

— Ари­на! Марк! — он шаг­нул нам на­встре­чу с рас­про­стёр­ты­ми объ­я­ти­я­ми. — Как я рад, что вы здесь! Поз­воль­те пред­ста­вить вам мою го­стью. Ва­ле­рия Со­бо­ле­ва. Моя дав­няя зна­ко­мая.

Дав­няя зна­ко­мая. Ко­неч­но. Влад, долж­но быть, пе­ре­рыл пол-ин­тер­не­та, что­бы най­ти её, и те­перь смот­рел на нас с пред­вку­ше­ни­ем че­ло­ве­ка, рас­ста­вив­ше­го иде­аль­ную ло­вуш­ку.

Ва­ле­рия по­вер­ну­лась к нам. Сня­ла мас­ку. Ли­цо у неё бы­ло без­упреч­ным — вы­со­кие ску­лы, пух­лые гу­бы, боль­шие си­ние гла­за. Та са­мая Офе­лия. Жен­щи­на, ко­то­рая раз­ру­ши­ла ка­рье­ру Мар­ка, а те­перь сто­я­ла здесь, на сва­дьбе мо­е­го быв­ше­го, и смот­ре­ла на нас с вы­ра­же­ни­ем лёг­ко­го, снис­хо­ди­тель­но­го лю­бо­пыт­ства.

— Марк, — про­из­нес­ла она, и её го­лос ока­зал­ся низ­ким, груд­ным, хо­ро­шо по­став­лен­ным. — Сколь­ко лет. Ты по­чти не из­ме­нил­ся. Раз­ве что по­яви­лась се­ди­на на вис­ках. Те­бе идёт.

— Ва­ле­рия, — Марк кив­нул, и его го­лос про­зву­чал ров­но, спо­кой­но, да­же ску­ча­ю­ще. — А ты из­ме­ни­лась. По­ста­ре­ла.

Это был вы­стрел без пре­ду­пре­жде­ния. Ва­ле­рия морг­ну­ла. Влад по­перх­нул­ся шам­пан­ским. А я ед­ва сдер­жа­ла сме­шок. Один — ноль в на­шу поль­зу.

— Ты всё та­кой же гру­би­ян, — про­пе­ла Ва­ле­рия, быст­ро взяв се­бя в ру­ки. — Впро­чем, я слы­ша­ла, твоя ка­рье­ра по­сле на­ше­го... рас­ста­ва­ния сло­жи­лась не луч­шим об­ра­зом. Те­атр «Ста­рая сце­на»? Это где-то на окра­ине? Ка­жет­ся, я да­же не слы­ша­ла о та­ком.

— Там идёт от­лич­ный «Гам­лет», — вме­ша­лась я преж­де, чем успе­ла по­ду­мать. — Марк иг­ра­ет глав­ную роль. Зна­е­те, это уди­ви­тель­но, на­блю­дать, как че­ло­век, пе­ре­жив­ший пре­да­тель­ство, пре­вра­ща­ет боль в ис­кус­ство. Зал пла­чет на каж­дом спек­так­ле.

Марк бро­сил на ме­ня быст­рый взгляд — я не мог­ла по­нять, что в нём: удив­ле­ние, бла­го­дар­ность или пре­ду­пре­жде­ние. Ва­ле­рия пе­ре­ве­ла взгляд на ме­ня, и я ощу­ти­ла его по­чти фи­зи­че­ски. Он был хо­лод­ный, оце­ни­ва­ю­щий, пре­не­бре­жи­тель­ный.

— А вы, долж­но быть, та са­мая Ари­на, — она улыб­ну­лась угол­ка­ми губ. — Влад рас­ска­зы­вал о вас. И о ва­шем... бра­ке. Так ро­ман­тич­но! По­же­нить­ся че­рез три ме­ся­ца по­сле зна­ком­ства. По­чти как в сказ­ке.

— А по-мо­е­му, это го­раз­до ро­ман­тич­нее, чем спать с ре­жис­сё­ром за спи­ной у парт­нё­ра за три дня до пре­мье­ры, — ска­за­ла я слад­ким го­ло­сом. — Но у каж­до­го свой вкус.

В за­ле слов­но по­ни­зи­лась тем­пе­ра­ту­ра на па­ру гра­ду­сов. Влад пе­ре­стал улы­бать­ся. Ва­ле­рия по­блед­не­ла, и её кра­си­вое ли­цо на се­кун­ду ис­ка­зи­лось гри­ма­сой, ко­то­рую она тут же по­да­ви­ла. Марк мол­чал, но его ру­ка на мо­ей та­лии чуть дрог­ну­ла.

— Что ж, — Ва­ле­рия на­де­ла мас­ку об­рат­но, и её го­лос сно­ва стал свет­ским, — ду­маю, нам по­ра по­тан­це­вать. Влад, до­ро­гой, ты обе­щал мне вальс.

Она ута­щи­ла Вла­да на пар­кет, оста­вив нас сто­ять у две­рей. Я вы­дох­ну­ла, толь­ко сей­час осо­знав, что всё это вре­мя по­чти не ды­ша­ла.

— Ясе­не­ва, — го­лос Мар­ка про­зву­чал стран­но. — Ты сей­час объ­яви­ла вой­ну жен­щине, ко­то­рая уни­что­жи­ла мою ка­рье­ру од­ной улыб­кой.

— Я знаю, — от­ве­ти­ла я, всё ещё гля­дя вслед Ва­ле­рии. — И зна­ешь что? Мне по­нра­ви­лось.

Он вдруг раз­вер­нул ме­ня к се­бе. Его гла­за го­ре­ли — не гне­вом, не стра­хом, а чем-то со­всем дру­гим.

— По­тан­цу­ем? — спро­сил он.

— Что?

— По­тан­цу­ем, — по­вто­рил он, и в его го­ло­се по­яви­лась та са­мая бар­хат­ная ин­то­на­ция, от ко­то­рой у ме­ня под­ка­ши­ва­лись ко­ле­ни. — Мы на ба­лу, во­круг му­зы­ка, и я хо­чу, что­бы Влад ви­дел, как я тан­цую с то­бой. Хо­чу, что­бы Ва­ле­рия ви­де­ла. Хо­чу, что­бы все ви­де­ли.

Он взял мою ру­ку и вы­вел в центр за­ла, пря­мо под огром­ную хру­сталь­ную люст­ру, свер­кав­шую сот­ня­ми све­чей. Ор­кестр как раз на­чи­нал но­вый вальс.

— Я не очень хо­ро­шо тан­цую вальс, — при­зна­лась я, кла­дя ру­ку ему на пле­чо.

— За­будь о тех­ни­ке, — шеп­нул он, об­ни­мая ме­ня за та­лию. — Про­сто до­верь­ся мне.

И я до­ве­ри­лась. Он по­вёл, и мир во­круг ис­чез. Оста­лись толь­ко му­зы­ка, свет све­чей и его ру­ки — силь­ные, на­дёж­ные, ве­ду­щие. Я кру­жи­лась, и зе­лё­ное пла­тье взле­та­ло во­круг ме­ня, а он был цен­тром это­го дви­же­ния, осью, во­круг ко­то­рой вра­щал­ся мир.

— Ты ска­за­ла, что я иг­раю глав­ную роль, — шеп­нул он, на­кло­ня­ясь к мо­е­му уху. — Но это неправ­да.

— Знаю, — про­шеп­та­ла я в от­вет.

— И ска­за­ла, что зал пла­чет на каж­дом спек­так­ле. Ясе­не­ва, я иг­раю тре­тье­го страж­ни­ка сле­ва. У ме­ня три ре­пли­ки за весь спек­такль. Зал не пла­чет.

— Од­на­ж­ды за­пла­чет, — по­обе­ща­ла я. — Ко­гда ты вый­дешь на на­сто­я­щую сце­ну.

Он про­мол­чал. Но его ру­ка на мо­ей спине ста­ла ещё креп­че, а шаг — ещё уве­рен­нее.

Вальс за­кон­чил­ся, и зал взо­рвал­ся ап­ло­дис­мен­та­ми. Я, за­пы­хав­ша­я­ся, рас­крас­нев­ша­я­ся, огля­де­лась и уви­де­ла, что мно­гие го­сти смот­ре­ли на нас. Не на Вла­да с Аде­ли­ной, не на же­ни­ха с неве­стой, а на нас. Ка­кой-то муж­чи­на в мас­ке вол­ка под­нял бо­кал в на­шу сто­ро­ну, и несколь­ко че­ло­век по­сле­до­ва­ли его при­ме­ру.

А по­том я уви­де­ла Вла­да. Он сто­ял у ко­лон­ны, и его ли­цо бы­ло та­ким, ка­ким я ни­ко­гда его не ви­де­ла. Рас­те­рян­ным. По­те­рян­ным. Он смот­рел на нас — вер­нее, на ме­ня, — и в его гла­зах чи­та­лось то, че­го я жда­ла год на­зад и не до­жда­лась.

Со­жа­ле­ние.

Марк про­сле­дил за мо­им взгля­дом.

— Ну вот, Ясе­не­ва, — ска­зал он ти­хо, — твой быв­ший толь­ко что осо­знал, что по­те­рял. Мо­гу я по­лу­чить свой го­но­рар?

— А ты его ещё не по­лу­чил? — спро­си­ла я, по­во­ра­чи­ва­ясь к нему.

— Нет, — он по­ка­чал го­ло­вой, и в его се­рых гла­зах за­пля­са­ли те са­мые опас­ные ис­кор­ки. — По кон­трак­ту го­но­рар вы­пла­чи­ва­ет­ся по­сле за­вер­ше­ния спек­так­ля. А наш спек­такль ещё не окон­чен.

Бли­же к по­лу­но­чи, ко­гда го­сти на­ча­ли раз­бре­дать­ся, а ор­кестр за­иг­рал что-то мед­лен­ное и тя­гу­чее, я вы­шла на тер­ра­су по­ды­шать. Воз­дух был на­пол­нен аро­ма­том ноч­ных цве­тов и да­лё­ким пе­ни­ем ци­кад. Я сто­я­ла, об­ло­ко­тив­шись на ба­лю­стра­ду, и смот­ре­ла на озе­ро, в ко­то­ром от­ра­жа­лись звёз­ды.

Сза­ди раз­да­лись ша­ги. Я обер­ну­лась, ожи­дая уви­деть Мар­ка, но это был Влад. Без мас­ки, с рас­стёг­ну­тым во­ро­том ру­баш­ки, с бо­ка­лом вис­ки в ру­ке.

— Ари­на, — он оста­но­вил­ся в несколь­ких ша­гах. — Мож­но?

— Ты уже спра­ши­вал, — на­пом­ни­ла я. — В про­шлый раз раз­го­вор не за­дал­ся.

— Я знаю, — он по­до­шёл бли­же и встал ря­дом, то­же гля­дя на озе­ро. — Я мно­го ду­мал. По­сле то­го раз­го­во­ра в ро­за­рии. И се­го­дня, ко­гда уви­дел те­бя на танц­по­ле...

— Влад...

— Дай мне ска­зать, — пе­ре­бил он. — Я со­вер­шил ошиб­ку. Год на­зад. Я вы­брал не ту жен­щи­ну. Точ­нее, я вы­брал ту, ко­то­рая, как мне ка­за­лось, впи­шет­ся в мою жизнь. Аде­ли­на она пра­виль­ная, ста­тус­ная, из хо­ро­шей се­мьи. С ней удоб­но. А ты бы­ла... неудоб­ной. Твор­че­ской. Не­пред­ска­зу­е­мой. Я ис­пу­гал­ся это­го.

Я мол­ча­ла. То, что я долж­на бы­ла услы­шать год на­зад, я слы­ша­ла сей­час, и это не при­но­си­ло ни ра­до­сти, ни удо­вле­тво­ре­ния. Толь­ко пу­сто­ту.

— Я не знаю, на­сто­я­щий ли твой брак, — про­дол­жал он. — Я не знаю, иг­ра это или нет. Но я ви­дел, как ты смот­ре­ла на него се­го­дня. Ты ни­ко­гда так на ме­ня не смот­ре­ла.

— Ты прав, — ска­за­ла я. — Не смот­ре­ла.

Он кив­нул, слов­но ожи­дал это­го от­ве­та.

— Ес­ли он оби­дит те­бя, — ска­зал он, ста­вя бо­кал на ба­лю­стра­ду, — я...

— Ты ни­че­го не сде­ла­ешь, Влад, — я по­смот­ре­ла ему в гла­за. — По­то­му что ты боль­ше не часть мо­ей жиз­ни. И ни­ко­гда не бу­дешь. Ты сде­лал свой вы­бор. Я сде­ла­ла свой. Иди к жене. Она те­бя ждёт.

Он по­сто­ял ещё се­кун­ду, гля­дя на ме­ня так, слов­но на­де­ял­ся, что я пе­ре­ду­маю. По­том раз­вер­нул­ся и ушёл.

Я вы­дох­ну­ла. Са­ма не за­ме­ти­ла, что всё это вре­мя сжи­ма­ла пе­ри­ла.

— Бра­во, Ясе­не­ва, — раз­дал­ся из тем­но­ты зна­ко­мый го­лос.

Марк вы­шел из те­ни ко­лон­ны, где, оче­вид­но, сто­ял всё это вре­мя.

— Ты под­слу­ши­вал! — я воз­му­щён­но уста­ви­лась на него.

— Ра­зу­ме­ет­ся, — он да­же не по­пы­тал­ся от­ри­цать. — Это моя про­фес­си­о­наль­ная при­выч­ка. Ак­тё­ры все­гда под­слу­ши­ва­ют за ку­ли­са­ми. И дол­жен ска­зать, — он по­до­шёл бли­же, — ты бы­ла ве­ли­ко­леп­на. Он ушёл уни­что­жен­ным. Я бы да­же ска­зал, раз­дав­лен­ным.

— Я не хо­те­ла ни­ко­го уни­что­жать, — при­зна­лась я. — Я про­сто ска­за­ла прав­ду.

— Прав­да — са­мое раз­ру­ши­тель­ное ору­жие, — он оста­но­вил­ся на­про­тив ме­ня. — И са­мое ред­кое. В этом твоя си­ла.

Мы сто­я­ли на тер­ра­се, гля­дя друг на дру­га. Где-то вда­ле­ке иг­ра­ла мед­лен­ная му­зы­ка, очень под­хо­дя­щая для то­го, что ви­та­ло в воз­ду­хе меж­ду на­ми.

— Зна­ешь, что я по­нял се­го­дня? — спро­сил он, и его го­лос был необыч­но мяг­ким.

— Что?

— Что я не хо­чу, что­бы эта неде­ля за­кан­чи­ва­лась.

Я сглот­ну­ла ко­мок в гор­ле.

— Марк...

— И ещё я по­нял, что ме­ня боль­ше не вол­ну­ет Ва­ле­рия. Она при­е­ха­ла сю­да, что­бы уви­деть моё уни­же­ние, а уви­де­ла, как я тан­цую с жен­щи­ной, ко­то­рая ра­ди ме­ня го­то­ва врать про Гам­ле­та и пла­чу­щий зал. И я по­ду­мал ка­кая, к чёр­ту, раз­ни­ца, что бы­ло семь лет на­зад? Семь лет на­зад у ме­ня не бы­ло те­бя.

Он по­до­шёл ещё бли­же. Меж­ду на­ми оста­ва­лись счи­тан­ные сан­ти­мет­ры.

— Я знаю, что наш кон­тракт за­кан­чи­ва­ет­ся по­сле­зав­тра, — ска­зал он. — Знаю, что ты ме­ня на­ня­ла. Знаю, что всё это на­ча­лось как иг­ра. Но я боль­ше не иг­раю, Ари­на. Я не иг­рал с то­го мо­мен­та, как ты ска­за­ла, что я ку­рю по чет­вер­гам.

Он про­тя­нул ру­ку и кос­нул­ся мо­ей ще­ки. Ла­донь бы­ла тёп­лой и чуть шер­ша­вой.

— И я не иг­раю сей­час, — за­кон­чил он.

А по­том он по­це­ло­вал ме­ня. Не так, как вче­ра, — с жад­но­стью и стра­стью. Ина­че. Мед­лен­но. Неж­но. Слов­но у нас бы­ло всё вре­мя ми­ра.

Ко­гда мы ото­рва­лись друг от дру­га, звёз­ды над озе­ром си­я­ли так яр­ко, как ни­ко­гда.

— Зна­чит, что? — про­шеп­та­ла я, не от­кры­вая глаз.

— Зна­чит, — он кос­нул­ся гу­ба­ми мо­е­го вис­ка, — наш спек­такль ещё не окон­чен. Но те­перь мы пи­шем его вме­сте.