Прос­ну­лась я от то­го, что в ли­цо мне ты­ка­лось что-то влаж­ное и хо­лод­ное. Сон как ру­кой сня­ло. Я об­на­ру­жи­ла Гам­ле­та, ко­то­рый си­дел у ме­ня на по­душ­ке и при­сталь­но смот­рел с вы­ра­же­ни­ем «ты всё ещё здесь, а зав­трак — нет».

За ок­на­ми лил­ся зо­ло­той утрен­ний свет. Я ско­си­ла гла­за впра­во. По­ло­ви­на Мар­ка бы­ла пу­ста, оде­я­ло от­ки­ну­то, по­душ­ка смя­та. На ва­ли­ке из по­кры­ва­ла ле­жа­ла за­пис­ка.

По­черк был неожи­дан­но эле­гант­ным, с на­кло­ном вле­во. Ин­те­рес­но, о чём го­во­рит та­кой на­клон. Я су­до­рож­но схва­ти­ла те­ле­фон в по­ис­ках ин­фор­ма­ции. Пер­вая же ста­тья в ин­тер­не­те рас­ска­за­ла мне, что Мар­ку при­су­ще за­мкну­тость, осто­рож­ность, склон­ность дер­жать ди­стан­цию. «Ну-ну, по­смот­рим», — съехид­ни­ча­ла я.

«Ушёл на раз­вед­ку. Вер­нусь с ко­фе и ин­фор­ма­ци­ей. Не ску­чай. И на­день что-ни­будь кра­си­вое — се­го­дня це­ре­мо­ния. P.S. Гам­лет тре­бу­ет ло­со­ся. Тре­бу­ет, а не про­сит. Ты пой­мёшь раз­ни­цу, ко­гда он нач­нёт орать».

Я улыб­ну­лась. Гам­лет, слов­но про­чи­тав за­пис­ку, дей­стви­тель­но от­крыл рот и из­дал про­тяж­ное, тре­бо­ва­тель­ное «мр-р-р-р-ря-а-а».

— По­ня­ла, — вздох­ну­ла я, спус­кая но­ги с кро­ва­ти. — Ло­сось так ло­сось.

Це­ре­мо­ния бы­ла на­зна­че­на на пол­день, в бе­ло­снеж­ном шат­ре на бе­ре­гу озе­ра. Го­стей на­бра­лось боль­ше сот­ни, Влад и Аде­ли­на не по­ску­пи­лись на раз­мах. Цве­ты, ар­фист­ки, фур­шет, фо­то­гра­фы, пор­ха­ю­щие по­всю­ду, как стая эк­зо­ти­че­ских ба­бо­чек. Не­бо бы­ло прон­зи­тель­но-си­ним, озе­ро свер­ка­ло на солн­це, и всё это по­хо­ди­ло на съём­ки гол­ли­вуд­ско­го филь­ма, в ко­то­ром я бы­ла ста­ти­стом.

Марк вер­нул­ся с дву­мя ста­кан­чи­ка­ми ка­пу­чи­но и до­сье, ко­то­ро­му по­за­ви­до­вал бы лю­бой раз­вед­чик. Ока­за­лось, что за зав­тра­ком он успел оча­ро­вать по­жи­лую тро­ю­род­ную ба­буш­ку Аде­ли­ны, ко­то­рая вы­ло­жи­ла ему всю под­но­гот­ную се­мьи: кто с кем в ссо­ре, у ко­го фи­нан­со­вые про­бле­мы, кто тай­но нена­ви­дит неве­сту и, са­мое глав­ное — где най­ти ло­со­ся для Гам­ле­та.

— Ты не ак­тёр, ты шпи­он, — ска­за­ла я, по­тя­ги­вая ка­пу­чи­но. — Те­бе нуж­но бы­ло в раз­вед­ку ид­ти.

— В раз­вед­ке скуч­но, — от­мах­нул­ся он. — Там нет ова­ций. И кра­си­вых жен­щин.

Я по­перх­ну­лась ко­фе. Он ска­зал это буд­нич­но, не гля­дя на ме­ня, но угол­ки его губ по­дра­ги­ва­ли.

— С кем ты ме­ня сей­час срав­нил? — спро­си­ла я, про­каш­ляв­шись.

— С ка­пу­чи­но, — он кив­нул на мой ста­кан­чик. — Пен­ка кра­си­вая, а внут­ри го­ря­чо.

И ушёл кор­мить Гам­ле­та, оста­вив ме­ня с от­кры­тым ртом.

Це­ре­мо­ния про­шла как в ту­мане. Влад и Аде­ли­на об­ме­ня­лись клят­ва­ми, го­сти ап­ло­ди­ро­ва­ли, шам­пан­ское ли­лось ре­кой, а я сто­я­ла под ру­ку с Мар­ком и чув­ство­ва­ла, как ре­аль­ность про­ис­хо­дя­ще­го усколь­за­ет от ме­ня. Влад стал му­жем. Чу­жим му­жем. И это не ра­ни­ло. Не так, как я бо­я­лась. Ско­рее, это на­по­ми­на­ло за­кры­тую кни­гу, ко­то­рую я дав­но про­чла и по­ста­ви­ла на пол­ку.

— Ты стран­но мол­чишь, — шеп­нул Марк, ко­гда мо­ло­до­жё­ны от­пра­ви­лись фо­то­гра­фи­ро­вать­ся, а го­сти по­тя­ну­лись к фур­ше­ту.

— Ду­маю, — чест­но от­ве­ти­ла я.

— О нём?

— О кни­ге.

Он изо­гнул бровь, но не стал пе­ре­спра­ши­вать. Вме­сто это­го он вдруг взял мою ру­ку и пе­ре­плёл свои паль­цы с мо­и­ми. Про­сто и лег­ко, как буд­то де­лал это ты­ся­чу раз.

— По­шли, — ска­зал он. — Устро­им им неболь­шое шоу.

И мы гу­ля­ли по бе­ре­гу озе­ра, дер­жась за ру­ки, сме­я­лись его шут­кам — на­сто­я­щим, не за­го­тов­лен­ным, — и я за­бы­ва­ла, что всё это иг­ра. На час. Мо­жет, на два. А по­том слу­чил­ся сад.

Ро­за­рий по­ме­стья «Бе­лые Ро­сы» был гор­до­стью хо­зяй­ки. Сот­ни ку­стов, вы­са­жен­ных при­чуд­ли­вы­ми ла­би­рин­та­ми, мра­мор­ные ска­мей­ки, неболь­шой фон­тан в цен­тре с ним­фой, лью­щей во­ду из кув­ши­на. Я ушла ту­да од­на. Марк от­пра­вил­ся до­бы­вать оче­ред­ную пор­цию ло­со­ся для Гам­ле­та, ко­то­рый, ка­жет­ся, ре­шил объ­есть по­ме­стье до ра­зо­ре­ния.

Я сто­я­ла у фон­та­на, раз­гля­ды­вая ним­фу, ко­гда сза­ди раз­да­лись ша­ги. Я обер­ну­лась.

Влад.

Он был без смо­кин­га, в рас­стёг­ну­той бе­лой ру­баш­ке, с чуть взъеро­шен­ны­ми во­ло­са­ми. И вы­гля­дел... по­те­рян­ным. Или мне по­ка­за­лось.

— Ари­на, — он оста­но­вил­ся в несколь­ких ша­гах. — Мож­но с то­бой по­го­во­рить?

— По-мо­е­му, мы уже всё ска­за­ли друг дру­гу год на­зад, — я ста­ра­лась, что­бы го­лос зву­чал ров­но.

— Я знаю. Про­сто... — он за­пу­стил паль­цы в во­ло­сы. — Я уви­дел те­бя вче­ра, и... Ты из­ме­ни­лась. Ста­ла дру­гой. Уве­рен­ной, что ли. И этот твой муж...

— Его зо­вут Марк, — на­пом­ни­ла я.

— Да, Марк. — Влад по­мор­щил­ся. — Он... он стран­ный. Я на­вёл справ­ки. Те­атр «Ста­рая сце­на» — это ды­ра на окра­ине го­ро­да. И Гам­ле­та он не иг­ра­ет.

Внут­ри у ме­ня всё по­хо­ло­де­ло. Справ­ки. Он на­вёл справ­ки.

— Его ре­пер­ту­ар — тре­тий зво­нок сле­ва и эпи­зо­ди­че­ские ро­ли, — про­дол­жал Влад, гля­дя мне в гла­за. — Ни­ка­кой он не ве­ду­щий ак­тёр. И с то­бой он по­зна­ко­мил­ся яв­но не на вы­став­ке, по­то­му что год на­зад у те­бя не бы­ло пер­со­наль­ной вы­став­ки. Я про­ве­рил.

Ти­ши­на. Фон­тан жур­чал. Ним­фа без­участ­но ли­ла во­ду.

— Что ты хо­чешь этим ска­зать? — спро­си­ла я, чув­ствуя, как зем­ля ухо­дит из-под ног.

— Я хо­чу ска­зать, что ты врёшь, — Влад шаг­нул бли­же. — И я не знаю за­чем. Мо­жет быть, что­бы за­деть ме­ня? Ес­ли так, Ари­на, то...

— За­деть те­бя? — я рас­сме­я­лась, и смех про­зву­чал горь­ко. — Ты прав­да ду­ма­ешь, что я при­е­ха­ла на твою сва­дьбу, на­ня­ла ак­тё­ра и разыг­ры­ваю спек­такль, что­бы за­деть те­бя? Мо­жет быть, де­ло не в те­бе, Влад?

Он за­мол­чал, яв­но не ожи­дая та­ко­го от­ве­та.

— Я не хо­чу, что­бы ты по­зо­ри­лась, — ска­зал он на­ко­нец. — Ес­ли твоя аван­тю­ра вскро­ет­ся, это бу­дет удар по те­бе. Аде­ли­на, её се­мья... они не про­стят об­ма­на. Про­сто... будь осто­рож­на. Я пы­та­юсь те­бя пре­ду­пре­дить. По ста­рой па­мя­ти.

— По ста­рой па­мя­ти, — по­вто­ри­ла я, чув­ствуя уста­лость. — Спа­си­бо за пре­ду­пре­жде­ние. А те­перь, ес­ли ты не про­тив, ме­ня ждёт муж.

Я раз­вер­ну­лась и по­шла прочь. Спи­ной я чув­ство­ва­ла его взгляд, но не обер­ну­лась.

У вы­хо­да из ро­за­рия, под ар­кой, уви­той пле­ти­сты­ми ро­за­ми, сто­ял Марк. Ру­ки в кар­ма­нах брюк, на ли­це непро­ни­ца­е­мое вы­ра­же­ние. Он слы­шал. Я по­ня­ла это сра­зу, как толь­ко уви­де­ла его гла­за.

— Дав­но ты здесь? — спро­си­ла я глу­хо.

— До­ста­точ­но, — от­ве­тил он. — Пой­дём.

Мы шли мол­ча до са­мо­го но­ме­ра. Гам­лет, раз­ва­лив­ший­ся на ди­ване, ле­ни­во при­от­крыл один глаз и сно­ва за­крыл, наш вид его не впе­чат­лил.

Я се­ла на край кро­ва­ти и за­кры­ла ли­цо ру­ка­ми.

— Он прав, — ска­за­ла я. — Ты не иг­рал Гам­ле­та. И у ме­ня не бы­ло пер­со­наль­ной вы­став­ки. На­ша ле­ген­да тре­щит по швам.

— Ясе­не­ва, — Марк при­сел пе­ре­до мной на кор­точ­ки, за­гля­ды­вая в ли­цо, — ле­ген­ды тре­щат все­гда. На то они и ле­ген­ды. Во­прос в том, что мы бу­дем де­лать даль­ше.

— А что мы мо­жем сде­лать? Ес­ли он рас­ска­жет Аде­лине...

— Он не рас­ска­жет, — пе­ре­бил Марк уве­рен­но. — Ты са­ма ска­за­ла, что де­ло не в те­бе. Де­ло в нём. Он уви­дел те­бя счаст­ли­вой и рас­те­рял­ся. Он ожи­дал уви­деть стра­да­ю­щую быв­шую, ко­то­рая по­жа­ле­ет о сво­ём вы­бо­ре. А уви­дел жен­щи­ну, ко­то­рая сме­ёт­ся, тан­цу­ет и не нуж­да­ет­ся в его жа­ло­сти. Это удар по его са­мо­лю­бию. Он бу­дет ко­пать, но не для то­го, что­бы раз­об­ла­чить те­бя. Он хо­чет по­нять, на­сто­я­щая ты или нет.

Я под­ня­ла на него гла­за.

— А я на­сто­я­щая?

Он по­мол­чал. По­том про­тя­нул ру­ку и убрал прядь во­лос с мо­е­го ли­ца. Мед­лен­но. Осто­рож­но. Так, как не де­ла­ют по ро­ли.

— Ко­гда ты за­бы­ва­ешь, что мы иг­ра­ем, — ска­зал он ти­хо, — ты на­сто­я­щая. И это луч­шее, что я ви­дел за по­след­ние пять лет.

У ме­ня пе­ре­хва­ти­ло ды­ха­ние. Он был слиш­ком близ­ко. Его паль­цы всё ещё ка­са­лись мо­е­го вис­ка. Се­рые гла­за смот­ре­ли без на­смеш­ки, без при­выч­но­го сар­каз­ма — се­рьёз­но, глу­бо­ко, опас­но.

— Марк... — про­шеп­та­ла я.

В этот мо­мент Гам­лет гро­мо­глас­но мя­ук­нул, спрыг­нул с ди­ва­на и про­ше­ство­вал к две­ри, тре­буя, что­бы ему от­кры­ли. Мо­мент раз­бил­ся вдре­без­ги.

Марк морг­нул, от­вёл ру­ку и под­нял­ся.

— Его вы­со­че­ство тре­бу­ет про­гул­ки, — объ­явил он, и его го­лос сно­ва стал обыч­ным — слег­ка на­смеш­ли­вым. — Пой­дём, Ясе­не­ва. Про­вет­рим­ся. А за­од­но об­су­дим, как нам пе­ре­пи­сать ле­ген­ду.

— Пе­ре­пи­сать? — я вста­ла, чув­ствуя, как дро­жат ко­ле­ни.

— Ко­неч­но, — он уже от­крыл дверь, про­пус­кая Гам­ле­та. — Ес­ли ста­рый сце­на­рий не ра­бо­та­ет, ак­тё­ры им­про­ви­зи­ру­ют. Это и есть те­атр.

Он обер­нул­ся че­рез пле­чо и вдруг улыб­нул­ся по-на­сто­я­ще­му, без сар­каз­ма, от­кры­то.

— И зна­ешь что, Ясе­не­ва? Им­про­ви­за­ция — это все­гда ин­те­рес­нее.