Но­мер, ко­то­рый нам вы­де­ли­ли, ока­зал­ся рос­кош­ным. Слиш­ком рос­кош­ным для фаль­ши­вых мо­ло­до­жё­нов с се­реб­ря­ны­ми коль­ца­ми из юве­лир­но­го за пол­це­ны. Про­стор­ная го­сти­ная с ка­ми­ном, спаль­ня с огром­ной кро­ва­тью под бал­да­хи­ном цве­та сло­но­вой ко­сти, мра­мор­ная ван­ная ком­на­та с джа­ку­зи и от­дель­ный вы­ход на тер­ра­су, уви­тую плю­щом. Я за­сты­ла на по­ро­ге спаль­ни, с ужа­сом гля­дя на огром­ную кро­вать.

— Ясе­не­ва, у те­бя та­кое ли­цо, буд­то ты уви­де­ла при­ви­де­ние, — раз­дал­ся го­лос Мар­ка из-за спи­ны.

Он уже успел за­не­сти на­ши че­мо­да­ны и те­перь сто­ял, при­сло­нив­шись пле­чом к двер­но­му ко­ся­ку, со сво­им обыч­ным вы­ра­же­ни­ем ле­ни­во­го пре­вос­ход­ства на ли­це. Гам­ле­та он вы­пу­стил из пе­ре­нос­ки, и кот, цар­ствен­но обой­дя ком­на­ту по пе­ри­мет­ру, уже воз­ле­жал на бар­хат­ной по­душ­ке у ка­ми­на, всем ви­дом по­ка­зы­вая, что это ме­сто он одоб­ря­ет.

— Здесь од­на кро­вать, — ска­за­ла я сдав­лен­ным го­ло­сом.

— Я ви­жу, — кив­нул он. — И до­воль­но боль­шая. Что те­бя сму­ща­ет?

— Ме­ня сму­ща­ет, что мы — фаль­ши­вая па­ра! — я раз­вер­ну­лась к нему, чув­ствуя, как внут­ри за­ки­па­ет па­ни­ка. — Мы не долж­ны спать в од­ной по­сте­ли!

Марк мед­лен­но от­толк­нул­ся от ко­ся­ка и по­до­шёл ко мне. Бли­же, чем сле­до­ва­ло бы. Его се­рые гла­за при­щу­ри­лись.

— Ари­на, — про­из­нёс он ти­хо, и моё имя в его устах про­зву­ча­ло как-то... ина­че. Не как обыч­но. — Ты са­ма на­ня­ла ме­ня иг­рать влюб­лён­но­го му­жа. Ты со­гла­си­лась на об­щий но­мер. Ты хо­чешь, что­бы твой быв­ший ры­дал в по­душ­ку. Так вот, — он ука­зал на бал­да­хин, — это та са­мая по­душ­ка. И ес­ли ты ду­ма­ешь, что я бу­ду спать на ков­ри­ке в ван­ной, ты глу­бо­ко оши­ба­ешь­ся. У ме­ня про­фес­си­о­наль­ная гор­дость.

— Но...

— Я не храп­лю. Не во­ро­ча­юсь. Не по­ся­гаю на чу­жую по­ло­ви­ну кро­ва­ти без пись­мен­но­го при­гла­ше­ния, за­ве­рен­но­го но­та­ри­усом, — он за­гнул три паль­ца. — Сде­ла­ем ва­лик из оде­ял по­се­ре­дине, ес­ли те­бе так спо­кой­нее. Но сна­ру­жи, — он кив­нул на дверь но­ме­ра, — все долж­ны знать, что мы спим в од­ной по­сте­ли. По­то­му что гор­нич­ные, Ясе­не­ва, глав­ные сплет­ни­цы лю­бо­го оте­ля. И по­верь мне, к утру ин­фор­ма­ция дой­дёт до тво­ей дра­го­цен­ной Ла­ри­сы Ар­ка­дьев­ны быст­рее, чем ты успе­ешь ска­зать «фик­тив­ный брак».

Я нена­ви­де­ла, ко­гда он был прав. А он был прав все­гда.

— Хо­ро­шо, — про­це­ди­ла я. — Но ты дер­жишь­ся сво­ей по­ло­ви­ны.

— Ясе­не­ва, — он изо­гнул бровь, — я дер­жусь сво­ей по­ло­ви­ны. Во­прос в том, удер­жишь­ся ли ты на сво­ей.

И вы­шел из спаль­ни преж­де, чем я успе­ла за­пу­стить в него по­душ­кой.

Ве­чер­ний при­ём про­хо­дил в баль­ном за­ле по­ме­стья. Хру­сталь­ные люст­ры, жи­вая му­зы­ка, шам­пан­ское ре­кой и мо­ре цве­тов. Бе­лых роз по­всю­ду бы­ло столь­ко, что, ка­жет­ся, ими мож­но бы­ло бы за­са­дить це­лый гек­тар. Аде­ли­на обо­жа­ла бе­лые ро­зы.

Я спус­ка­лась по лест­ни­це, дер­жа Мар­ка под ру­ку, и чув­ство­ва­ла се­бя гла­ди­а­то­ром, вы­хо­дя­щим на аре­ну. Серд­це ко­ло­ти­лось где-то в гор­ле. Ве­чер­нее пла­тье цве­та тём­но­го изу­мру­да — един­ствен­ное до­ро­гое, что у ме­ня бы­ло, куп­лен­ное ко­гда-то на пре­мию за ил­лю­стра­ции, — об­ле­га­ло фи­гу­ру и стру­и­лось до по­ла. Я по­тра­ти­ла час на ма­ки­яж и уклад­ку, и, ко­гда Марк впер­вые уви­дел ме­ня в пол­ном па­ра­де, он на се­кун­ду за­мол­чал. Все­го на се­кун­ду. Но я за­ме­ти­ла.

— Снос­но, — вы­нес он вер­дикт, и я чуть не трес­ну­ла его клат­чем. Но по­том он вдруг до­ба­вил: — Ес­ли Влад не нач­нёт рвать на се­бе во­ло­сы при ви­де те­бя, он иди­от.

И вот те­перь мы шли сквозь тол­пу, и я ло­ви­ла на се­бе взгля­ды. Кто-то смот­рел с лю­бо­пыт­ством, кто-то — с узна­ва­ни­ем, кто-то шеп­тал­ся. Ин­фор­ма­ци­он­ная бом­ба тё­ти Ла­ри­сы яв­но сра­бо­та­ла.

— Ясе­не­ва, ды­ши, — шеп­нул Марк угол­ком рта. — Ты сей­час по­хо­жа на кро­ли­ка пе­ред уда­вом.

— Я и есть кро­лик, — про­шеп­та­ла я в от­вет. — А тут це­лый тер­ра­ри­ум.

— То­гда пре­вра­тись в ли­су, — по­со­ве­то­вал он. — Кро­ли­ков едят. Лис — ува­жа­ют.

Я не успе­ла от­ве­тить, по­то­му что в этот мо­мент тол­па пе­ред на­ми рас­сту­пи­лась, и я уви­де­ла его.

Влад.

Он сто­ял у фон­та­на с шам­пан­ским, в без­упреч­ном бе­лом смо­кин­ге, с иде­аль­ной уклад­кой и той са­мой улыб­кой, от ко­то­рой у ме­ня ко­гда-то под­ка­ши­ва­лись ко­ле­ни. Ря­дом с ним, вце­пив­шись в его ло­коть уни­зан­ны­ми брил­ли­ан­та­ми паль­ца­ми, сто­я­ла она — Аде­ли­на. Вы­со­кая блон­дин­ка с хо­лод­ны­ми го­лу­бы­ми гла­за­ми и вы­ра­же­ни­ем ли­ца хо­зяй­ки жиз­ни. Пла­тье на ней бы­ло по­хо­же на об­ла­ко из взби­тых сли­вок, и, по­ло­жа ру­ку на серд­це, оно ей шло.

На­ши взгля­ды встре­ти­лись. Влад ме­ня за­ме­тил. Его улыб­ка на се­кун­ду дрог­ну­ла, а по­том рас­тя­ну­лась ши­ре — слиш­ком ши­ро­ко, слиш­ком ра­дост­но.

— Ари­на! — он шаг­нул к нам, рас­ки­нув ру­ки для объ­я­тий. — Ты при­е­ха­ла! Я так рад!

Он об­нял ме­ня. Мне по­ка­за­лось как-то по­верх­ност­но, как об­ни­ма­ют даль­нюю род­ствен­ни­цу, ко­то­рую не ви­де­ли сто лет и не го­ре­ли же­ла­ни­ем уви­деть сно­ва. От него пах­ло до­ро­гим пар­фю­мом и чу­жим теп­лом. Ко­гда-то этот за­пах был мо­им лю­би­мым. Те­перь он ка­зал­ся мне при­тор­ным.

— Влад, — я улыб­ну­лась са­мой лу­че­зар­ной улыб­кой. — По­здрав­ляю те­бя. И вас, Аде­ли­на. Вы чу­дес­но вы­гля­ди­те.

Аде­ли­на ода­ри­ла ме­ня взгля­дом, в ко­то­ром чи­та­лось «ты мне не со­пер­ни­ца, но я всё рав­но те­бя про­ска­ни­рую на вся­кий слу­чай», и снис­хо­ди­тель­но кив­ну­ла.

— А кто этот кра­са­вец с то­бой? — Влад пе­ре­вёл взгляд на Мар­ка, и что-то в его гла­зах из­ме­ни­лось. По­яви­лась на­сто­ро­жен­ность. — Не­уже­ли ты на­ко­нец-то...?

— Марк Вет­ров, — про­из­нёс мой фаль­ши­вый муж с той са­мой тёп­лой, оба­я­тель­ной улыб­кой, от ко­то­рой тё­тя Ла­ри­са да­ви­лась воз­ду­хом. Он про­тя­нул Вла­ду ру­ку, и они об­ме­ня­лись ру­ко­по­жа­ти­я­ми. Я за­ме­ти­ла, как ко­стяш­ки Вла­да по­бе­ле­ли от на­пря­же­ния. Марк, на­про­тив, ка­зал­ся аб­со­лют­но рас­слаб­лен­ным. — Муж Ари­ны.

Сло­во «муж» упа­ло в про­стран­ство меж­ду на­ми, как ка­мень в во­ду. Кру­ги рас­хо­ди­лись, за­став­ляя Вла­да и Аде­ли­ну пе­ре­гля­ды­вать­ся.

— Муж? — Влад на­тя­ну­то рас­сме­ял­ся. — Ари­ша, ты вы­шла за­муж? И ни сло­ва не ска­за­ла? Мы же... — он осёк­ся, ви­ди­мо, вспом­нив, что его неве­ста сто­ит ря­дом.

— Вы же рас­ста­лись, — мяг­ко под­ска­зал Марк, про­дол­жая улы­бать­ся. — За­чем быв­шим рас­ска­зы­вать о лич­ном сча­стье? Это вы­гля­де­ло бы как ба­хваль­ство. А Ари­на у ме­ня слиш­ком хо­ро­шо вос­пи­та­на для это­го.

Я ед­ва сдер­жа­ла нерв­ный сме­шок. Это был удар ни­же по­я­са. Изыс­кан­ный, за­вёр­ну­тый в ком­пли­мент мне, но удар. Влад яв­но его оце­нил, его улыб­ка ста­ла ещё бо­лее на­тя­ну­той.

— И чем вы за­ни­ма­е­тесь, Марк? — спро­си­ла Аде­ли­на ле­дя­ным то­ном. — Я не при­пом­ню вас в на­шем кру­гу.

— Я ак­тёр, — от­ве­тил Марк, и в его го­ло­се по­яви­лась лёг­кая са­мо­иро­ния. — Те­атр «Ста­рая сце­на». Иг­раю Гам­ле­та. У Ари­ны, кста­ти, кот то­же Гам­лет. Мы с ним тёз­ки и со­пер­ни­ки за её вни­ма­ние.

Я по­чув­ство­ва­ла, как он мяг­ко, по­чти неза­мет­но, по­ло­жил ла­донь мне на та­лию. Она об­жи­га­ла сквозь тон­кую ткань пла­тья. Жест соб­ствен­ни­ка. Жест лю­бя­ще­го муж­чи­ны. Аде­ли­на за­ме­ти­ла его. Влад за­ме­тил. Я за­ме­ти­ла.

— Как ми­ло, — про­це­ди­ла Аде­ли­на. — Что ж, при­ят­но по­зна­ко­мить­ся. Уве­ре­на, вам у нас по­нра­вит­ся. Про­шу про­ще­ния, нам нуж­но по­при­вет­ство­вать дру­гих го­стей.

Она ута­щи­ла Вла­да прочь, и я ви­де­ла, как он огля­нул­ся че­рез пле­чо. Все­го на се­кун­ду. В его взгля­де чи­та­лось что-то, че­му я не мог­ла по­до­брать на­зва­ние. Не­до­уме­ние? Рев­ность? Со­жа­ле­ние?

— Он огля­нул­ся, — шеп­нул Марк мне на ухо, всё ещё удер­жи­вая ла­донь на мо­ей та­лии. — Пер­вый ра­унд, Ясе­не­ва, за на­ми. Рас­слабь­ся, ты слиш­ком на­пря­же­на.

— Я не мо­гу рас­сла­бить­ся, ко­гда твоя ру­ка у ме­ня на та­лии, — про­ши­пе­ла я.

— А при­дёт­ся, — его ды­ха­ние кос­ну­лось мо­е­го вис­ка. — Мы — счаст­ли­вые мо­ло­до­жё­ны. Счаст­ли­вые мо­ло­до­жё­ны ка­са­ют­ся друг дру­га. Ча­сто. Мно­го. С удо­воль­стви­ем. При­вы­кай.

Я сглот­ну­ла. При­вы­кать бы­ло труд­но. Слиш­ком труд­но, ко­гда каж­дый его жест, каж­дое при­кос­но­ве­ние ощу­ща­лись не как иг­ра, а как что-то на­сто­я­щее. Слиш­ком опас­ное. Слиш­ком вол­ну­ю­щее.

Бан­кет тя­нул­ся бес­ко­неч­но. Мы ели, пи­ли шам­пан­ское, тан­це­ва­ли мед­лен­ный та­нец — Марк вёл без­упреч­но, и его ру­ка на мо­ей спине, ка­за­лось, жгла ко­жу да­же че­рез ткань. Я сме­я­лась его шут­кам, он — мо­им. Мы бы­ли иде­аль­ной па­рой. На нас смот­ре­ли, нам улы­ба­лись, нам за­ви­до­ва­ли. Я ви­де­ла за­висть в гла­зах по­друг Аде­ли­ны, ви­де­ла недо­уме­ние в гла­зах дру­зей Вла­да. «Как Ари­на, про­стая ху­дож­ни­ца, от­хва­ти­ла та­ко­го?» — чи­та­лось в их взгля­дах.

И от это­го хо­те­лось сме­ять­ся. Или пла­кать. Я ещё не ре­ши­ла.

Бли­же к по­лу­но­чи, ко­гда го­сти на­ча­ли рас­хо­дить­ся, а Влад с Аде­ли­ной уда­ли­лись под ап­ло­дис­мен­ты, зав­тра бы­ла офи­ци­аль­ная це­ре­мо­ния, и же­ни­ху с неве­стой по­ла­га­лось от­дох­нуть, мы на­ко­нец смог­ли сбе­жать в свой но­мер.

Я рух­ну­ла на ди­ван в го­сти­ной, сбро­сив туфли, и про­сто­на­ла:

— Я боль­ше не мо­гу. Это бы­ла са­мая дол­гая ночь в мо­ей жиз­ни.

— А по-мо­е­му, непло­хо, — Марк осла­бил гал­стук и при­нял­ся рас­стё­ги­вать за­пон­ки. — Твой быв­ший за ужи­ном три­жды ро­нял вил­ку, раз­гля­ды­вая нас. Один раз, ко­гда ты по­пра­ви­ла мне во­ло­сы. Кста­ти, мо­ло­дец, от­лич­ная им­про­ви­за­ция.

Я дей­стви­тель­но по­пра­ви­ла ему во­ло­сы — про­сто по­то­му, что прядь упа­ла ему на лоб, и это вы­гля­де­ло слиш­ком небреж­но. Но ко­гда мои паль­цы кос­ну­лись его во­лос, я на се­кун­ду за­бы­ла, что мы иг­ра­ем. Они ока­за­лись мяг­ки­ми. И Влад это ви­дел.

— Я уста­ла, — ска­за­ла я, не от­кры­вая глаз. — Да­вай про­сто ля­жем спать.

— Со­гла­сен, — кив­нул он. — Иди в душ пер­вая.

Че­рез пол­ча­са я ле­жа­ла на сво­ей по­ло­вине огром­ной кро­ва­ти, на­крыв­шись оде­я­лом до под­бо­род­ка, и смот­ре­ла в по­то­лок. Ва­лик из свёр­ну­то­го по­кры­ва­ла, раз­де­ляв­ший по­стель, ка­зал­ся мне Ве­ли­кой Ки­тай­ской сте­ной. Слиш­ком низ­кой. Слиш­ком нена­дёж­ной.

В ван­ной шу­ме­ла во­да, Марк при­ни­мал душ. Я ста­ра­лась не ду­мать о том, что он там, за две­рью. Ста­ра­лась не пред­став­лять. У ме­ня пло­хо по­лу­ча­лось.

Во­да стих­ла. Дверь от­кры­лась. Он вы­шел.

Я за­жму­ри­лась, при­тво­ря­ясь спя­щей.

Сквозь рес­ни­цы я ви­де­ла, как он — в од­них пи­жам­ных шта­нах, толь­ко шта­нах, гос­по­ди бо­же — про­шёл к сво­ей по­ло­вине кро­ва­ти, как мыш­цы на его спине пе­ре­ка­ты­ва­лись под ко­жей в туск­лом све­те ноч­ни­ка. Он лёг, на­крыл­ся оде­я­лом и вздох­нул.

Ти­ши­на. Дол­гая. На­пря­жён­ная.

— Ясе­не­ва, — раз­дал­ся его го­лос в тем­но­те. — Ты не спишь.

— Сп­лю, — писк­ну­ла я.

— Ты ды­шишь как кро­лик, за ко­то­рым го­нит­ся ли­са. Я же ска­зал — не храп­лю, не во­ро­ча­юсь, не по­ся­гаю. Спи спо­кой­но.

— Лег­ко ска­зать, — про­бор­мо­та­ла я.

Он ти­хо усмех­нул­ся. Ше­лест оде­я­ла — он по­вер­нул­ся на бок, ли­цом ко мне. Я про­дол­жа­ла смот­реть в по­то­лок, бо­ясь по­вер­нуть го­ло­ву.

— Зна­ешь, что бы­ло са­мым слож­ным се­го­дня? — спро­сил он неожи­дан­но ти­хо.

— Что?

— Не це­ло­вать те­бя, ко­гда мы тан­це­ва­ли.

Серд­це бух­ну­ло в гру­ди так, что он на­вер­ня­ка услы­шал. Я мед­лен­но по­вер­ну­ла го­ло­ву. В тем­но­те его гла­за ка­за­лись по­чти чёр­ны­ми. Он смот­рел на ме­ня. Не как ак­тёр. Не как на­ни­ма­тель. Как муж­чи­на.

— Это... это то­же часть иг­ры? — про­шеп­та­ла я.

— Я по­ка не ре­шил, — от­ве­тил он так же ти­хо. — Спо­кой­ной но­чи, Ари­на.

И за­крыл гла­за.

А я ле­жа­ла, гля­дя в по­то­лок, и по­ни­ма­ла, что уснуть се­го­дня мне не удаст­ся.