По­ме­стье «Бе­лые Ро­сы» ока­за­лось имен­но та­ким, ка­ким я его се­бе пред­став­ля­ла, раз­гля­ды­вая глян­це­вые фо­то­гра­фии на сай­те. Бе­ло­снеж­ный особ­няк с ко­лон­на­ми, уто­па­ю­щий в зе­ле­ни ве­ко­вых лип, иде­аль­но под­стри­жен­ные га­зо­ны, фон­та­ны с аму­ра­ми и подъ­езд­ная ал­лея, вы­ло­жен­ная брус­чат­кой цве­та сло­но­вой ко­сти. Вы­вес­ка у во­рот си­я­ла зо­ло­ты­ми бук­ва­ми, и у ме­ня внут­ри всё сжа­лось от осо­зна­ния соб­ствен­ной аван­тю­ры.

Моя ста­рень­кая «той­о­та», на­туж­но ры­ча мо­то­ром, смот­ре­лась на этой ал­лее как де­ре­вен­ская про­стуш­ка на ба­лу у им­пе­ра­то­ра. Марк, си­дев­ший на пас­са­жир­ском си­де­нье с ка­мен­ным ли­цом, всю до­ро­гу слу­шал Май­л­за Дэ­ви­са и иг­но­ри­ро­вал мои нерв­ные по­пыт­ки за­го­во­рить. На зад­нем си­де­нье, в пе­ре­нос­ке, стра­дал Гам­лет, из­да­вая зву­ки, боль­ше по­хо­жие на про­кля­тия на древ­не­ко­ша­чьем.

— Ты пом­нишь на­шу ле­ген­ду? — спро­си­ла я в де­ся­тый раз, пар­ку­ясь на пло­щад­ке для го­стей, где моя ма­ши­на си­рот­ли­во за­те­ря­лась меж­ду «мер­се­де­са­ми» и «бент­ли».

Марк мед­лен­но, с до­сто­ин­ством па­ла­ча, по­вер­нул ко мне го­ло­ву.

— Ясе­не­ва, ес­ли ты спро­сишь ме­ня об этом ещё раз, я вый­ду из ма­ши­ны и уеду на так­си. А ты оста­нешь­ся с Гам­ле­том, ко­то­рый, к сло­ву, уже раз­ра­ба­ты­ва­ет план мо­ей му­чи­тель­ной смер­ти за то, что я по­са­дил его в пе­ре­нос­ку.

Я вздох­ну­ла и мыс­лен­но по­вто­ри­ла ле­ген­ду са­ма се­бе, как ман­тру. Мы по­зна­ко­ми­лись год на­зад на мо­ей пер­со­наль­ной вы­став­ке. Он — те­ат­раль­ный ак­тёр, я — ху­дож­ник-ил­лю­стра­тор. Твор­че­ский со­юз двух род­ствен­ных душ. По­же­ни­лись три ме­ся­ца на­зад, в ти­хой це­ре­мо­нии, толь­ко для са­мых близ­ких, по­это­му ни­кто из при­сут­ству­ю­щих не в кур­се. Бе­зум­но счаст­ли­вы. Коль­ца куп­ле­ны вче­ра в юве­лир­ном за пол­це­ны, бла­го Марк на­сто­ял на про­стых се­реб­ря­ных обод­ках: «Ни­ка­ких брил­ли­ан­тов. Мы яко­бы твор­че­ские лю­ди, а не ну­во­ри­ши». В этом бы­ла своя прав­да.

— По­шли, — вы­дох­ну­ла я, от­кры­вая дверь. — И, по­жа­луй­ста, хо­тя бы по­пы­тай­ся не вы­гля­деть так, буд­то ты здесь по при­го­во­ру су­да.

— Я здесь за день­ги, — на­пом­нил он ле­дя­ным то­ном, но уго­лок его губ дрог­нул в по­до­бии усмеш­ки. — А это по­чти од­но и то же.

Мы вы­шли из ма­ши­ны. Тё­п­лый июнь­ский ве­тер тут же рас­тре­пал мои во­ло­сы, бе­реж­но уло­жен­ные за час до это­го. Марк, во­пре­ки мо­им ожи­да­ни­ям, не стал де­мон­стра­тив­но ухо­дить впе­рёд, он до­ждал­ся ме­ня и под­ста­вил ло­коть. Жест был та­ким есте­ствен­ным, что я на се­кун­ду опе­ши­ла.

— Рот за­крой, Ясе­не­ва, — шеп­нул он, не гля­дя на ме­ня. — Мы же безум­но счаст­ли­вы, за­бы­ла?

Я по­спеш­но за­хлоп­ну­ла рот и взя­ла его под ру­ку. Его пред­пле­чье ока­за­лось неожи­дан­но твёр­дым и тёп­лым. От него пах­ло тем же терп­ким цит­ру­сом, что и вче­ра в ко­ри­до­ре, толь­ко те­перь к это­му при­ме­ши­вал­ся аро­мат до­ро­го­го пар­фю­ма. Ин­те­рес­но, ко­гда он успел? Я ведь ви­де­ла его утром лох­ма­то­го, с по­мя­тым ли­цом, в той же ду­рац­кой фут­бол­ке про ли­цо. А те­перь ря­дом со мной ша­гал со­вер­шен­но дру­гой че­ло­век: в без­упреч­но си­дя­щем тём­но-се­ром ко­стю­ме, бе­лой ру­баш­ке с рас­стёг­ну­той верх­ней пу­го­ви­цей, глад­ко вы­бри­тый, с иде­аль­ной осан­кой. Хищ­ник, со­шед­ший с об­лож­ки жур­на­ла.

— Не смот­ри на ме­ня так, — бро­сил он кра­ем рта, по­ка мы под­ни­ма­лись по мра­мор­ным сту­пе­ням к глав­но­му вхо­ду. — Ты иг­ра­ешь же­ну, а не по­клон­ни­цу, впер­вые уви­дев­шую ку­ми­ра. Вз­гляд дол­жен быть тёп­лым, а не го­лод­ным.

Я по­чув­ство­ва­ла, как крас­ка за­ли­ва­ет щё­ки, и по­спеш­но от­ве­ла гла­за. Чёр­тов ак­тёр. Он что, по пуль­су уме­ет опре­де­лять сму­ще­ние?

Две­ри особ­ня­ка рас­пах­ну­лись, и мы во­шли в про­стор­ный холл, от­де­лан­ный мра­мо­ром и хру­ста­лём. Го­стей уже бы­ло мно­го, че­ло­век пять­де­сят, не мень­ше. Да­мы в ве­чер­них пла­тьях, муж­чи­ны в смо­кин­гах, зве­нят бо­ка­лы, пор­ха­ют офи­ци­ан­ты с под­но­са­ми. Где-то в глу­бине за­ла иг­ра­ет струн­ный квар­тет. Я су­до­рож­но вце­пи­лась в ло­коть Мар­ка, ска­ни­руя тол­пу в по­ис­ках зна­ко­мых лиц.

И тут же по­жа­ле­ла об этом.

— Ари­ша! До­ро­гая моя! — раз­дал­ся прон­зи­тель­ный го­лос, от ко­то­ро­го у ме­ня све­ло зу­бы. — А мы уж ду­ма­ли, ты не при­е­дешь!

Тё­тя Вла­да, Ла­ри­са Ар­ка­дьев­на, плы­ла к нам сквозь тол­пу, как аку­ла, по­чу­яв­шая кровь. Вы­со­кая, ху­дая, в чём-то алом и стру­я­щем­ся, с брил­ли­ан­то­вым ко­лье, ко­то­рое вполне мог­ло бы опла­тить мою ипо­те­ку за бли­жай­шие де­сять лет. Ря­дом с ней се­ме­нил её веч­ный спут­ник муж дя­дя Ко­ля, по­хо­жий на за­би­то­го биб­лио­те­ка­ря.

— Ла­ри­са Ар­ка­дьев­на, доб­рый ве­чер, — я изоб­ра­зи­ла са­мую осле­пи­тель­ную улыб­ку, на ка­кую бы­ла спо­соб­на.

— А кто это с то­бой? — её цеп­кий взгляд тут же впил­ся в Мар­ка. — Ни­как ка­ва­лер? Ари­ша, неуже­ли ты на­ко­нец-то ко­го-то на­шла? А то по­сле Вла­дю­ши мы так пе­ре­жи­ва­ли, так пе­ре­жи­ва­ли...

«Наш­ла». Как ко­тён­ка с ули­цы. Я стис­ну­ла зу­бы и уже от­кры­ла рот, что­бы от­ве­тить, но Марк ме­ня опе­ре­дил.

— Су­пруг, — про­из­нёс он с осле­пи­тель­ной, тёп­лой улыб­кой, от ко­то­рой у ме­ня внут­ри что-то пе­ре­вер­ну­лось. — Марк Вет­ров. Без­мер­но счаст­лив на­ко­нец-то по­зна­ко­мить­ся с близ­ки­ми Ари­ны.

Он го­во­рил так ис­кренне, с та­ким оба­я­ни­ем, что тё­тя Ла­ри­са на се­кун­ду ли­ши­лась да­ра ре­чи. Она яв­но го­то­ви­лась жа­леть ме­ня, та­кую оди­но­кую, та­кую бро­шен­ную, а тут та­кой по­во­рот. Её гла­за сузи­лись, ска­ни­руя на­ши ру­ки в по­ис­ках ко­лец. Уви­де­ла се­реб­ря­ные обод­ки. Чуть за­мет­но по­мор­щи­лась — ви­ди­мо, оце­ни­ла сто­и­мость.

— Су­пруг? — пе­ре­спро­си­ла она с фаль­ши­вым изум­ле­ни­ем. — Ари­ша, ты вы­шла за­муж и ни­ко­му не ска­за­ла? Как это на те­бя по­хо­же! Веч­но всё вти­ха­ря. А Вла­дю­ша зна­ет?

— Те­перь узна­ет, — мяг­ко улыб­нул­ся Марк и на­крыл мою ла­донь, ле­жав­шую на его лок­те, сво­ей. При­кос­но­ве­ние бы­ло тёп­лым и уве­рен­ным. У ме­ня по ко­же по­бе­жа­ли му­раш­ки. — Мы с Ари­ной хо­те­ли сде­лать ему сюр­приз. В кон­це кон­цов, это его сва­дьба — пусть и у него бу­дет по­вод за нас по­ра­до­вать­ся.

Я ед­ва не по­перх­ну­лась воз­ду­хом. «По­вод за нас по­ра­до­вать­ся». Он го­во­рил это так, буд­то мы и прав­да бы­ли па­рой, а Влад — на­шим об­щим ста­рым дру­гом, ко­то­ро­му мы же­ла­ем сча­стья. Это бы­ло на­столь­ко тон­ко и убий­ствен­но изящ­но, что тё­тя Ла­ри­са рас­те­ря­лась окон­ча­тель­но.

— Ну что ж... — она под­жа­ла гу­бы, яв­но разо­ча­ро­ван­ная тем, что дра­ма не за­да­лась. — То­гда доб­ро по­жа­ло­вать. Вла­дя с Аде­ли­ноч­кой бу­дут на ве­чер­нем при­ё­ме. А по­ка мо­же­те осмот­реть свои ком­на­ты. У вас, я по­ла­гаю, об­щая?

— Ра­зу­ме­ет­ся, — от­ве­тил Марк преж­де, чем я успе­ла от­крыть рот. — Мы спим толь­ко в об­ним­ку.

Тё­тя Ла­ри­са из­да­ла звук, по­хо­жий на сдав­лен­ное «м-м-м», и уплы­ла прочь, утас­ки­вая за со­бой му­жа. Я по­до­жда­ла, по­ка она отой­дёт на без­опас­ное рас­сто­я­ние, и вы­дох­ну­ла.

— Ты в сво­ём уме?! — за­ши­пе­ла я, по­во­ра­чи­ва­ясь к Мар­ку. — «Спим толь­ко в об­ним­ку»?! Она же те­перь всем рас­треп­лет!

— Имен­но на это я и рас­счи­ты­ваю, — спо­кой­но от­ве­тил он, про­дол­жая улы­бать­ся угол­ка­ми губ. — К ве­че­ру о том, что у Ари­ны Ясе­не­вой есть безум­но влюб­лён­ный муж, бу­дет знать каж­дый. Это глав­ная цель, не прав­да ли?

Я от­кры­ла рот, что­бы воз­ра­зить, но не на­шлась что ска­зать. В его гла­зах пля­са­ли чёр­ти­ки, ка­жет­ся, он по­лу­чал удо­воль­ствие от про­ис­хо­дя­ще­го. Вор­чун-2024 на­сла­ждал­ся сво­ей ро­лью. Ак­тёр, чёрт бы его по­брал, во­шёл во вкус.

— Кста­ти, — он чуть на­кло­нил­ся ко мне, и его ды­ха­ние кос­ну­лось мо­е­го уха, — у те­бя очень ми­лое имя. Ари­ша. Бу­ду на­зы­вать те­бя так. При­вы­кай.

Я рез­ко по­вер­ну­ла го­ло­ву. Его ли­цо бы­ло слиш­ком близ­ко. Угол­ки губ дро­жа­ли в усмеш­ке. Се­рые гла­за бле­сте­ли. Я сглот­ну­ла.

— Ты иг­ра­ешь, — на­пом­ни­ла я шё­по­том, ско­рее се­бе, чем ему.

— Ко­неч­но, — от­ве­тил он ещё ти­ше. — Мы оба иг­ра­ем. Не за­бы­вай об этом.

Он вы­пря­мил­ся и сно­ва стал во­пло­ще­ни­ем эле­гант­но­сти. Про­тя­нул мне ру­ку ла­до­нью вверх.

— Пой­дём, Ари­ша, — ска­зал он гром­ко и теп­ло, так что па­ра сто­яв­ших непо­да­лё­ку го­стей обер­ну­лась и улыб­ну­лась нам. — Нуж­но най­ти на­ши ком­на­ты и рас­па­ко­вать ве­щи. За­од­но и про­ве­рим, как там Гам­лет. Ка­жет­ся, он пла­ни­ру­ет бой­кот.

И я, бес­по­мощ­но кив­нув, вло­жи­ла свою ла­донь в его. Тёп­лую. Твёр­дую. Аб­со­лют­но чу­жую и при этом до стран­но­сти пра­виль­ную в мо­ей ру­ке.

Впе­ре­ди бы­ла неде­ля. Семь дней спек­так­ля. Семь но­чей в об­щих апар­та­мен­тах. И один очень, очень опас­ный ак­тёр, ко­то­рый, ка­жет­ся, на­чал иг­рать свою роль слиш­ком хо­ро­шо.

Бо­же, во что я ввя­за­лась?