Моя жизнь рух­ну­ла не ко­гда Влад ска­зал: «Про­сти, Ари­на, но Аде­ли­на луч­ше по­ни­ма­ет мои ам­би­ции». Нет, она рух­ну­ла, ко­гда кон­верт с при­гла­ше­ни­ем на их сва­дьбу, по­хо­жий на ку­сок тис­нё­ной сло­но­вой ко­сти, вы­пал из мо­е­го поч­то­во­го ящи­ка.

«Ждём вас в по­ме­стье "Бе­лые Ро­сы" с 12 по 19 июня. Дресс-код: ве­чер­ний шик. Прось­ба под­твер­дить при­сут­ствие с па­рой».

С па­рой. Они да­же не со­мне­ва­лись, что я при­еду с кем-то. Или — что ху­же — на­ме­рен­но да­ви­ли на боль­ную мо­золь. Я пред­ста­ви­ла, как по­яв­люсь од­на, как его тё­тя, эта свет­ская ги­е­на, со­чув­ствен­но по­хло­па­ет ме­ня по ру­ке: «Ари­ноч­ка, до­ро­гая, вы всё ещё од­на? Та­кой чу­дес­ный цвет ли­ца и со­всем од­на»

Нет. Это­го я до­пу­стить не мог­ла. Внут­рен­ний де­мон гор­до­сти тре­бо­вал жерт­вы. И эта жерт­ва жи­ла за стен­кой.

Офи­ци­аль­но мо­е­го со­се­да зва­ли Марк Вет­ров. Нео­фи­ци­аль­но я зва­ла его «Вор­чун-2024». За два го­да мы об­ме­ня­лись от си­лы пя­тью­де­ся­тью фра­за­ми, боль­шая часть ко­то­рых бы­ла ва­ри­а­ци­я­ми на те­му: «Не мог­ли бы вы сде­лать му­зы­ку по­ти­ше?» — от него, и «Из­ви­ни­те, ра­ди Бо­га, я ри­со­ва­ла и за­бы­ла о вре­ме­ни» — от ме­ня.

Он был мра­чен, как лон­дон­ский ту­ман, и при­вле­ка­те­лен, как смерт­ный грех в чёр­ной во­до­лаз­ке. Вы­со­кий, с веч­но взлох­ма­чен­ны­ми тём­ны­ми во­ло­са­ми и взгля­дом, ко­то­рый, ка­за­лось, ви­дел все твои сек­ре­ты и на­хо­дил их крайне скуч­ны­ми.

План со­зрел от от­ча­я­ния. Он же ак­тёр! Ему нуж­но про­сто сыг­рать роль. Иде­аль­но­го, безум­но влюб­лён­но­го му­жа. Все­го на неде­лю.

На­брав в лёг­кие по­боль­ше воз­ду­ха и храб­ро­сти, я по­сту­ча­ла в его дверь. Ти­ши­на. Я по­сту­ча­ла ещё раз, гром­че. За две­рью по­слы­ша­лось тя­жё­лое «мр-р-ряу», и она при­от­кры­лась.

— Гам­лет, иди­от, кто те­бя на­учил от­кры­вать за­мок? — раз­дал­ся низ­кий, недо­воль­ный го­лос, и дверь рас­пах­ну­лась пол­но­стью.

Марк сто­ял в про­ёме, оде­тый в рас­тя­ну­тую фут­бол­ку с над­пи­сью «Я не сер­жусь, у ме­ня про­сто та­кое ли­цо». И ли­цо у него дей­стви­тель­но бы­ло та­кое. Уви­дев ме­ня, он не вы­ка­зал ни ра­до­сти, ни удив­ле­ния.

— Ясе­не­ва. Ес­ли вы на­счёт му­зы­ки, то се­го­дня я да­же не вклю­чал Ба­ха. Гам­лет его не пе­ре­ва­ри­ва­ет.

Его кот, жир­ный се­рый ари­сто­крат, враз­ва­лоч­ку по­до­шёл к мо­им но­гам и уста­вил­ся с та­ким же осуж­де­ни­ем, как и хо­зя­ин.

— Марк, у ме­ня к вам де­ло­вое пред­ло­же­ние, — вы­па­ли­ла я, ста­ра­ясь не смот­реть на пре­да­тель­ски за­со­сав­шую под ло­жеч­кой пу­сто­ту. — Две­сти ты­сяч руб­лей. На­лич­ны­ми.

В его тём­но-се­рых гла­зах что-то мельк­ну­ло. Ин­те­рес? Нет, ско­рее про­фес­си­о­наль­ное лю­бо­пыт­ство хи­рур­га, уви­дев­ше­го необыч­ный ап­пен­ди­цит.

— Вы ко­го-то уби­ли и вам нуж­но али­би? — он скре­стил ру­ки на гру­ди. — Или, су­дя по сум­ме, вы укра­ли Гам­ле­та и тре­бу­е­те вы­куп? В по­след­нем слу­чае дол­жен пре­ду­пре­дить, что он жрёт толь­ко ло­сось и пре­зи­ра­ет де­шё­вый корм.

— Нет, — я нерв­но сглот­ну­ла. — Мне нуж­но, что­бы вы при­тво­ри­лись мо­им му­жем. На неде­лю. На сва­дьбе мо­е­го быв­ше­го.

В ко­ри­до­ре по­вис­ла зве­ня­щая ти­ши­на. Да­же Гам­лет пе­ре­стал вы­ли­зы­вать ла­пу. Марк смот­рел на ме­ня так, буд­то я пред­ло­жи­ла ему стан­це­вать че­чёт­ку на под­окон­ни­ке.

— По­вто­ри­те, — по­тре­бо­вал он ле­дя­ным то­ном. — Мне по­ка­за­лось, что вы толь­ко что пред­ло­жи­ли мне сыг­рать са­мую по­ш­лую роль в са­мом ба­наль­ном сце­на­рии тре­тье­сорт­ной ме­ло­дра­мы.

— Не в тре­тье­сорт­ной! — воз­ра­зи­ла я, чув­ствуя, как крас­ка за­ли­ва­ет щё­ки. — В элит­ном за­го­род­ном по­ме­стье. Там бу­дет бас­сейн, спа и

— И тол­па незна­ко­мых лю­дей, ко­то­рые бу­дут за­да­вать иди­от­ские во­про­сы и пы­тать­ся за­лезть мне в ду­шу, — он по­мор­щил­ся. — Ясе­не­ва, за эти день­ги я го­тов иг­рать в ва­шем спек­так­ле, но го­но­рар дол­жен по­кры­вать мо­раль­ный ущерб. Пять­сот ты­сяч.

— Что?! — у ме­ня чуть гла­за на лоб не по­лез­ли. — Это же гра­бёж!

— Это проф­со­юз­ный ми­ни­мум за кон­такт с людь­ми, — па­ри­ро­вал он, чуть скло­нив го­ло­ву на­бок. — Плюс над­бав­ка за «улы­бать­ся и быть ми­лым». И ко­эф­фи­ци­ент «иди­от­ской при­тор­ной сва­дьбы». Три­ста пять­де­сят, и я бе­ру с со­бой Гам­ле­та. Это моё по­след­нее сло­во.

Я от­кры­ла рот, что­бы воз­му­тить­ся, но пред­ста­ви­ла тор­же­ству­ю­щее ли­цо Аде­ли­ны — и тут же за­кры­ла. Чёрт. Торг здесь был неуме­стен.

— Хо­ро­шо, — про­це­ди­ла я сквозь зу­бы. — Но вы долж­ны быть убе­ди­тель­ны! Мы долж­ны вы­гля­деть как лю­ди, ко­то­рые безум­но лю­бят друг дру­га!

На его гу­бах, обыч­но плот­но сжа­тых, вдруг за­иг­ра­ла тень улыб­ки. Хищ­ной, пред­вку­ша­ю­щей. У ме­ня по спине про­бе­жал хо­ло­док.

— Ясе­не­ва, — про­из­нёс он, и его го­лос стал на тон ни­же, об­во­ла­ки­вая, как тём­ный бар­хат. Он сде­лал шаг впе­рёд, и я ин­стинк­тив­но от­сту­пи­ла, упёр­шись спи­ной в сте­ну ко­ри­до­ра. Он под­нял ру­ку и упёр­ся ла­до­нью в сте­ну ря­дом с мо­ей го­ло­вой, на­ви­сая на­до мной. — Вы на­ня­ли про­фес­си­о­на­ла. К кон­цу этой неде­ли ваш быв­ший не про­сто по­ве­рит, что мы же­на­ты. Он бу­дет ры­дать в по­душ­ку от осо­зна­ния, что упу­стил жен­щи­ну, ра­ди ко­то­рой я го­тов на всё.

Его ли­цо бы­ло слиш­ком близ­ко. Я чув­ство­ва­ла за­пах ко­фе и че­го-то терп­ко­го, цит­ру­со­во­го, ис­хо­дя­щий от его фут­бол­ки. Я ви­де­ла кро­шеч­ный шрам на его под­бо­род­ке и то, как в по­лу­мра­ке ко­ри­до­ра его зрач­ки по­чти пол­но­стью по­гло­ти­ли ра­дуж­ку.

— Ч-что ж, — про­ле­пе­та­ла я, чув­ствуя, как серд­це ухо­дит в пят­ки, а по­том под­пры­ги­ва­ет к гор­лу. — Р-ре­пе­ти­ция на­чи­на­ет­ся зав­тра в во­семь утра. Мы едем в по­ме­стье.

Он от­стра­нил­ся так же рез­ко, как и при­бли­зил­ся. Вол­шеб­ство мо­мен­та ис­чез­ло, сме­нив­шись его обыч­ной мас­кой угрю­мо­го без­раз­ли­чия.

— В во­семь, — кив­нул он. — Гам­лет по­едет в сво­ей пе­ре­нос­ке. И ни­ка­кой по­псы в ма­шине. Толь­ко джаз или ти­ши­на.

Он раз­вер­нул­ся и скрыл­ся в сво­ей бер­ло­ге, а тол­стый кот, маз­нув ме­ня хво­стом по но­ге, цар­ствен­но про­ше­ство­вал за ним. Дверь за­хлоп­ну­лась.

Я оста­лась сто­ять в ко­ри­до­ре, при­жи­мая ла­донь к гру­ди. Мой фаль­ши­вый муж нена­ви­дит лю­дей и лю­бит джаз. Мой быв­ший же­нит­ся на до­че­ри неф­тя­но­го ко­ро­ля. А у ме­ня зав­тра в во­семь утра на­чи­на­ет­ся луч­шая роль в мо­ей жиз­ни, и мой един­ствен­ный парт­нёр — че­ло­век, ко­то­рый, ка­жет­ся, толь­ко что впер­вые за два го­да мне улыб­нул­ся.

И эта улыб­ка обе­ща­ла, что лёг­кой эта неде­ля не бу­дет.