По­ли­ция про­дол­жа­ла рас­сле­до­ва­ние, но оно вяз­ло в гу­стом чеш­ском ян­та­ре фак­тов. Вер­сия о том, что пер­стень Вац­ла­ва Чет­вер­то­го ве­сом по­чти три­ста грам­мов «са­мо за­ка­тил­ся» в под­вал по вин­то­вой лест­ни­це че­рез две ан­фи­ла­ды и за­пер­тую ду­бо­вую дверь, не вы­дер­жи­ва­ла да­же са­мой снис­хо­ди­тель­ной кри­ти­ки.

Под­вал на­хо­дил­ся в се­вер­ном хо­лод­ном кры­ле зам­ка, пах­ну­щем ве­ко­вой пы­лью и кис­ля­ти­ной за­бро­див­ше­го ви­на. По­пасть ту­да мож­но бы­ло толь­ко че­рез тя­же­лую ко­ва­ную дверь на пер­вом эта­же. Ключ от нее был один-един­ствен­ный, мас­сив­ный, с за­тей­ли­вой бо­род­кой, и хра­нил­ся он у на­чаль­ни­ка служ­бы без­опас­но­сти Клау­са, быв­ше­го со­труд­ни­ка Ин­тер­по­ла. У Клау­са же бы­ло же­ле­зо­бе­тон­ное али­би, с ше­сти до де­вя­ти ве­че­ра он лич­но со­про­вож­дал ка­приз­ную звез­ду филь­ма из трей­ле­ра до гри­мер­ки и об­рат­но, обе­ре­гая ее от вспы­шек па­па­рац­ци.

Мы си­де­ли в но­ме­ре, пи­ли уже остыв­ший эрл грей и в де­ся­тый раз пе­ре­би­ра­ли фак­ты, рас­кла­ды­вая их на жур­наль­ном сто­ли­ке, слов­но па­сьянс.

— Коль­цо про­па­ло из рек­ви­зи­тор­ской меж­ду ше­стью и во­се­мью ве­че­ра, — го­во­ри­ла я, ма­ши­наль­но ри­суя про­филь Гам­ле­та на по­лях блок­но­та с рас­кад­ров­ка­ми. — Сейф вскры­ли про­фес­си­о­наль­но, за­мок не по­вре­жден, сиг­на­ли­за­ция от­клю­че­на ров­но на две­на­дцать ми­нут. В это вре­мя в ко­ри­до­ре бы­ли лю­ди, но ни­кто не вхо­дил внутрь. А по­сле вось­ми Ир­жи ре­пе­ти­ро­вал трюк с па­де­ни­ем с га­ле­реи, его ви­де­ла вся груп­па. В это же са­мое вре­мя в под­вал офи­ци­аль­но ни­кто не спус­кал­ся. Кро­ме...

— Кро­ме Гам­ле­та, — за­кон­чил Марк. Он сто­ял у ок­на, за ко­то­рым сгу­ща­лись ли­ло­вые су­мер­ки над че­ре­пич­ны­ми кры­ша­ми Пра­ги, и нерв­но по­сту­ки­вал паль­ца­ми по стек­лу. — Но Гам­лет фи­зи­че­ски не мог от­крыть ту дверь. Там ста­рый ав­ст­ро-вен­гер­ский за­мок, нуж­но по­вер­нуть ключ дву­мя ру­ка­ми. Или быть ось­ми­но­гом.

— Гам­лет мно­го че­го не мо­жет, но де­ла­ет, — про­бор­мо­та­ла я, вспо­ми­ная, как кот од­на­жды на­учил­ся на­жи­мать ла­пой кноп­ку вы­зо­ва лиф­та. — Он на­учил­ся от­кры­вать шпин­га­лет на бал­кон­ной две­ри на­шей ста­рой квар­ти­ры на Пет­ро­град­ке. Пом­нишь? Тот са­мый, ко­то­рый мы сма­зы­ва­ли ма­шин­ным мас­лом?

Марк за­мер. Его паль­цы пе­ре­ста­ли сту­чать.

— За­мок, — по­вто­рил он мед­лен­но, по­во­ра­чи­ва­ясь ко мне. Свет упал на его ли­цо, де­лая те­ни рез­че. — Под­вал был за­перт сна­ру­жи. Зна­чит, кто-то его от­крыл. Кто-то, у ко­го был дуб­ли­кат клю­ча. Или кто-то, кто уме­ет ра­бо­тать со ста­ры­ми ме­ха­низ­ма­ми го­лы­ми ру­ка­ми. Ир­жи кас­ка­дер. Он ра­бо­та­ет с ме­тал­лом каж­дый день.

— Ир­жи, — кив­ну­ла я. — Дуб­лёр глав­ной ге­ро­и­ни. Он весь ве­чер кру­тил­ся воз­ле рек­ви­зи­тор­ской яко­бы по­мо­гая но­сить ла­ты. Но ко­гда сейф вскры­ли, у него бы­ло ок­но. Два­дцать ми­нут, ко­то­рые он объ­яс­нил тем, что по­шел вы­пить во­ды.

— У него нет мо­ти­ва, — воз­ра­зил Марк, хо­тя в го­ло­се уве­рен­но­сти не бы­ло. — За­чем ему пря­тать коль­цо в гряз­ный под­вал? По­че­му не вы­не­сти за пре­де­лы зам­ка? Сбро­сить в Вл­та­ву? Про­дать чер­ным кол­лек­ци­о­не­рам? Это нело­гич­но.

Я вспом­ни­ла наш раз­го­вор с Ир­жи на­ка­нуне ка­стин­га. Вс­пом­ни­ла его слиш­ком бе­ло­зу­бую улыб­ку, ко­то­рая ни­ко­гда не ка­са­лась глаз, и его сло­ва: «Я люб­лю длин­ные ис­то­рии. Осо­бен­но те, где глав­ный ге­рой тер­пит по­ра­же­ние».

— Он хо­тел под­ста­вить те­бя, — ска­за­ла я мед­лен­но, и кар­тин­ка на­ко­нец сло­жи­лась во­еди­но, хруст­нув ко­стяш­ка­ми до­ми­но. — Ты по­лу­чил роль гра­фа де Мо­ре, ко­то­рую хо­тел он. Вто­рую по зна­чи­мо­сти муж­скую роль. Ес­ли бы те­бя об­ви­ни­ли в кра­же уни­каль­но­го ар­те­фак­та пря­мо со съе­моч­ной пло­щад­ки, Ко­валь­ский разо­рвал бы кон­тракт в тот же миг ра­ди стра­хов­ки. Те­бя бы сня­ли со съё­мок с по­зо­ром. И роль до­ста­лась бы Ир­жи. Чи­сто, кра­си­во, без скан­да­лов с агент­ства­ми.

— Но он не мог знать, что коль­цо най­дёт Гам­лет, — на­хму­рил­ся Марк. — Ни­кто не су­ма­сшед­ший на­столь­ко, что­бы стро­ить план во­круг ко­та.

— Это­го ни­кто не мог знать, — я вздох­ну­ла, за­кры­вая блок­нот. — Кро­ме са­мо­го Гам­ле­та. Воз­мож­но, имен­но по­это­му он так дол­го вы­жи­дал. Он ло­мал сце­на­рий Ир­жи.

Мы по­шли к де­тек­ти­ву Но­ва­ку, ко­то­рый ку­рил де­ше­вую труб­ку на по­жар­ной лест­ни­це, иг­но­ри­руя таб­лич­ку «Не ку­рить». Мы из­ло­жи­ли на­шу вер­сию, под­кре­пив ее на­блю­де­ни­я­ми за нерв­ной ми­ми­кой кас­ка­де­ра. Де­тек­тив вы­слу­шал, за­дум­чи­во вы­пу­стил ко­леч­ко си­зо­го ды­ма и ска­зал, что у Ир­жи дей­стви­тель­но есть кри­ти­че­ские несты­ков­ки в али­би: пят­на­дцать ми­нут аб­со­лют­но пу­сто­го вре­ме­ни. Пят­на­дца­ти ми­нут до­ста­точ­но, что­бы до­бе­жать до рек­ви­зи­тор­ской, от­клю­чить про­стень­кий бло­ки­ра­тор сиг­на­ли­за­ции, взять коль­цо и спря­тать его в под­ва­ле, клю­чи от ко­то­ро­го...

Тут Но­вак осек­ся и вни­ма­тель­но по­смот­рел на Мар­ка.

— Клю­чи от ко­то­ро­го тео­ре­ти­че­ски мог­ли быть ско­пи­ро­ва­ны кем-то из тех­ни­че­ско­го пер­со­на­ла еще ме­сяц на­зад, ко­гда шла под­го­тов­ка ло­ка­ций, — за­кон­чил за него Марк.

Но точ­ку в этом де­ле по­ста­ви­ла не по­ли­ция. Не ло­ги­ка сле­до­ва­те­ля и не де­дук­ция част­но­го сы­щи­ка. Всё ре­ши­ла па­ни Ве­ра.

На сле­ду­ю­щий день, око­ло по­лу­дня, ко­гда мы со­би­ра­лись ехать на пло­щад­ку до­сни­мать сце­ну ба­ла, она при­шла к нам в но­мер. Без сту­ка. Она вы­гля­де­ла кро­шеч­ной в на­шем огром­ном люк­се, со­всем сжав­ша­я­ся в сво­ем се­ром кар­ди­гане. В ру­ках она дер­жа­ла ста­рую кар­тон­ную пап­ку, пе­ре­вя­зан­ную вы­цвет­шим шнур­ком.

— Мож­но вой­ти? — спро­си­ла она ти­хо. Го­лос дро­жал, но спи­на бы­ла пря­мой. — Я долж­на вам при­знать­ся. Это я от­кры­ла дверь в под­вал.

Мы мол­ча от­сту­пи­ли, про­пус­кая ее внутрь. Воз­дух в но­ме­ре мгно­вен­но стал плот­ным и тя­же­лым.

— Не для Ир­жи, — быст­ро до­ба­ви­ла она, уви­дев ужас в мо­их гла­зах. — Гос­по­ди, ко­неч­но, не для это­го маль­чиш­ки. Для се­бя. Я зна­ла, что Ир­жи его пря­чет. Я ста­рая жен­щи­на, пан Вет­ров, но гла­за у ме­ня все еще ви­дят хо­ро­шо. Я ви­де­ла его в тот ве­чер. Он шел от рек­ви­зи­тор­ской к се­вер­ной лест­ни­це. Он огля­ды­вал­ся каж­дые три ша­га, как во­ро­на. Я сле­ди­ла за ним. Ко­гда он вы­шел из под­ва­ла и за­крыл дверь сво­им пле­чом, я хо­те­ла зай­ти ту­да сра­зу за ним. За­брать коль­цо. От­не­сти его ди­рек­то­ру му­зея. Не для по­ли­ции, они бы на­ча­ли тас­кать ме­ня на до­про­сы неде­ля­ми. Для се­бя. Что­бы на­ко­нец-то вос­ста­но­вить спра­вед­ли­вость, — она су­до­рож­но при­жа­ла пап­ку к гру­ди. — У ме­ня здесь до­ку­мен­ты. До­ка­за­тель­ства, что этот чер­тов пер­стень на­шел мой Йо­зеф. Насто­я­щие, жи­вые до­ка­за­тель­ства, а не те ко­пии, что под­су­нул ар­хи­ва­ри­ус. Я хо­те­ла за­брать коль­цо из тай­ни­ка и пе­ре­дать его в дру­гой му­зей. В Ве­ну. Или в част­ную кол­лек­цию па­на Га­ше­ка. Ту­да, где имя мо­е­го му­жа бу­дет на­пи­са­но пра­виль­но. Пер­вой стро­кой.

— Но вы не за­бра­ли? — про­шеп­та­ла я.

— Не успе­ла, — она груст­но, вы­му­чен­но улыб­ну­лась, и эта улыб­ка со­ста­ри­ла ее лет на де­сять. — Ваш кот опе­ре­дил ме­ня. Он про­шмыг­нул в щель под две­рью, ко­гда я вста­ви­ла свой уни­вер­саль­ный ма­стер-ключ, и скрыл­ся в тем­но­те. Я ду­ма­ла, он про­сто гу­ля­ет или охо­тит­ся на крыс. Я не зна­ла, что он уже на­шёл со­кро­ви­ще. Я сто­я­ла там, в тем­но­те, слу­шая, как бьет­ся мое серд­це... А че­рез ми­ну­ту он вы­ско­чил об­рат­но. Про­скольз­нул у ме­ня меж­ду ног. Я ду­ма­ла, он пу­стой. Я за­кры­ла дверь, стер­ла от­пе­чат­ки со сво­ей связ­ки и ушла. А на сле­ду­ю­щий день вы объ­яви­ли, что коль­цо у вас.

Мы мол­ча­ли. Ти­ши­ну на­ру­шал толь­ко гул ста­ро­го хо­ло­диль­ни­ка в ми­ни-ба­ре. Те­перь всё схо­ди­лось иде­аль­но, скла­ды­ва­ясь в мрач­ную го­ти­че­скую но­вел­лу. Ир­жи украл и спря­тал, на­де­ясь уто­пить Мар­ка. Па­ни Ве­ра хо­те­ла со­вер­шить кра­жу во имя спра­вед­ли­во­сти, что­бы пе­ре­пи­сать ис­то­рию люб­ви всей сво­ей жиз­ни. А Гам­лет, дви­жи­мый од­но­му ему по­нят­ны­ми за­ко­на­ми ко­ша­чьей все­лен­ной, про­сто опе­ре­дил обо­их.

— По­че­му вы рас­ска­зы­ва­е­те это сей­час? — спро­сил Марк мяг­ко. — По­сле то­го, как по­ли­ция уже вы­шла на след Ир­жи.

— По­то­му что я ста­рая жен­щи­на, — она по­жа­ла ху­ды­ми пле­ча­ми. — И я смер­тель­но уста­ла от лжи. Я трид­цать лет жи­ла с этой тя­же­стью. Мой Йо­зеф умер, ду­мая, что его за­бы­ли. Я не хо­чу ухо­дить в зем­лю с этим об­ма­ном. Я от­дам до­ку­мен­ты по­ли­ции. Пусть ре­ша­ют. Мо­жет быть, хо­тя бы сей­час, спу­стя столь­ко лет, имя мо­е­го му­жа по­па­дет в офи­ци­аль­ный ка­та­лог вы­став­ки. Да­же ес­ли по­смерт­но.

Она по­ло­жи­ла пап­ку на по­ли­ро­ван­ный стол. Раз­вя­за­ла шну­рок дро­жа­щи­ми уз­ло­ва­ты­ми паль­ца­ми. Внут­ри ле­жа­ли по­жел­тев­шие ли­сты бу­ма­ги, чер­те­жи юве­лир­ных креп­ле­ний, сде­лан­ные от ру­ки, и од­на-един­ствен­ная чер­но-бе­лая фо­то­гра­фия: мо­ло­дой, сме­ю­щий­ся муж­чи­на в оч­ках дер­жит в ру­ках туск­лый ку­сок ме­тал­ла, по­кры­тый зем­лей.

— Вот, — ска­за­ла па­ни Ве­ра. — Здесь вид­но клей­мо ма­сте­ра. То са­мое, ко­то­рое от­ри­ца­ет ваш му­зей­ный экс­перт.

Она ак­ку­рат­но раз­гла­ди­ла фо­то­гра­фию ла­до­нью, раз­вер­ну­лась и вы­шла, ти­хонь­ко при­крыв за со­бой дверь. Звук за­щелк­нув­ше­го­ся зам­ка про­зву­чал как удар су­дей­ско­го мо­лот­ка.

А мы оста­лись си­деть в ти­шине, гля­дя на хруп­кие бу­маж­ные ли­сты, ко­то­рые жда­ли сво­е­го ча­са доль­ше, чем длит­ся че­ло­ве­че­ская мо­ло­дость.

Че­рез неде­лю Ир­жи аре­сто­ва­ли пря­мо в ко­стю­мер­ной, меж­ду при­мер­кой бот­форт и па­ри­ка. На вто­ром до­про­се, слом­лен­ный по­ка­за­ни­я­ми па­ни Ве­ры и ло­ги­кой Но­ва­ка, он во всём при­знал­ся. Ему све­тил ре­аль­ный срок за кра­жу ис­то­ри­че­ско­го на­сле­дия, смяг­чен­ный лишь ста­ту­сом «пер­во­хо­да» и по­мо­щью след­ствию.

Па­ни Ве­ру не ста­ли при­вле­кать к от­вет­ствен­но­сти, учи­ты­вая ее воз­раст, со­сто­я­ние здо­ро­вья и мо­ти­вы от­ча­ян­ной вдо­вы, огра­ни­чив­шись стро­гим пре­ду­пре­жде­ни­ем про­ку­ро­ра. Од­на­ко ис­то­рия про­со­чи­лась в прес­су. Ди­рек­тор му­зея, по­чу­яв за­пах сен­са­ции, со­гла­сил­ся на ком­про­мисс. По­сле дол­гих пе­ре­го­во­ров ад­ми­ни­стра­ция вы­став­ки внес­ла имя Йо­зе­фа Кр­жи­же­ка в ка­та­лог пред­сто­я­щей экс­по­зи­ции как «со­ав­то­ра на­ход­ки и пер­во­от­кры­ва­те­ля», со­про­во­див это об­шир­ной ста­тьей об ис­то­рии ди­на­стии при­двор­ных юве­ли­ров.

Спра­вед­ли­вость бы­ла вос­ста­нов­ле­на. Исто­рия по­лу­чи­ла свою раз­вяз­ку.

Ве­че­ром мы от­кры­ли бу­тыл­ку на­сто­я­ще­го чеш­ско­го аб­сен­та, куп­лен­но­го у ал­хи­ми­ка на Ста­ро­мест­ской пло­ща­ди. Марк си­дел на по­лу, при­сло­нив­шись спи­ной к кро­ва­ти, а я устро­и­лась ря­дом, по­ло­жив го­ло­ву ему на пле­чо. Из дет­ской кро­ват­ки-кор­зин­ки до­но­си­лось мер­ное, бар­хат­ное ур­ча­ние.

Гам­лет спал, свер­нув­шись иде­аль­ным пу­ши­стым клуб­ком. Во сне он дер­гал уса­ми, ве­ро­ят­но, до­пра­ши­вая при­зра­ка от­ца. Ра­бо­та де­тек­ти­ва ни­ко­гда не за­кан­чи­ва­ет­ся.