Ут­ро на­ча­лось как обыч­но. Гам­лет по­тре­бо­вал ло­со­ся, по­лу­чил ло­со­ся, съел ло­со­ся и уда­лил­ся в неиз­вест­ном на­прав­ле­нии че­рез при­от­кры­тую фор­точ­ку, на­по­сле­док за­дев хво­стом ва­зу с увя­да­ю­щи­ми пи­о­на­ми.

Я си­де­ла на бал­коне, ку­та­ясь в отель­ный ха­лат, де­ла­ла на­брос­ки для бук­ле­та к филь­му — го­ти­че­ские ар­ки, су­ро­вые ли­ца ста­ти­стов, фа­ке­лы — и пы­та­лась со­брать мыс­ли в ку­чу. Рас­сле­до­ва­ние за­шло в ту­пик. По­до­зре­ва­е­мые ли­бо не при­зна­ва­лись, гля­дя чест­ны­ми гла­за­ми чеш­ских кре­стьян, ли­бо име­ли али­би, под­твер­жден­ное тре­мя сви­де­те­ля­ми и за­пи­ся­ми с ка­мер на­блю­де­ния оте­ля.

Под­вал мы ещё не осмот­ре­ли. Это был ста­рый вин­ный по­греб под се­вер­ным кры­лом зам­ка, ку­да нас тре­тий день не пус­кал пан Ко­валь­ский, ссы­ла­ясь на «неста­биль­ную влаж­ность» и «ис­то­ри­че­скую цен­ность пле­се­ни». Мы по­до­зре­ва­ли, что он про­сто хра­нит там кон­тра­банд­ную сли­во­ви­цу.

Гам­лет вер­нул­ся око­ло по­лу­дня. Он во­шел в но­мер че­рез бал­кон­ную дверь (как он от­крыл её, на­жав ла­пой на руч­ку, оста­ёт­ся за­гад­кой, ко­то­рую я пе­ре­ста­ла пы­тать­ся раз­га­дать еще в про­шлом го­ду) и без­звуч­но по­ло­жил к мо­им но­гам неболь­шой бле­стя­щий пред­мет.

— Опять мышь? — спро­си­ла я, не от­ры­ва­ясь от штри­хов­ки вит­ра­жа.

— Или дох­лая си­ни­ца? Гам­лет, я це­ню твои по­дар­ки, но у нас съе­моч­ный пе­ри­од, мне нуж­но сдать эс­ки­зы се­го­дня ве­че­ром.

Я опу­сти­ла гла­за и за­мер­ла.

На по­лу, на фоне пер­сид­ско­го ков­ра руч­ной ра­бо­ты, ле­жа­ло коль­цо. Мас­сив­ное. Зо­ло­тое, по­тем­нев­шее от вре­ме­ни. С тём­но-крас­ным гра­на­том непра­виль­ной огран­ки, ко­то­рый пой­мал слу­чай­ный сол­неч­ный луч из-за што­ры и за­си­ял, как кап­ля све­жей кро­ви. В цен­тре кам­ня туск­ло по­блес­ки­вал кро­шеч­ный герб — од­но­гла­вый орел Бо­ге­мии.

— Марк! — за­ора­ла я так, что ед­ва не вы­ва­ли­лась с бал­ко­на. — МАРК!!!

Он вбе­жал из спаль­ни, в од­них джин­сах, с по­ло­тен­цем на мок­рых во­ло­сах, пах­ну­щий де­ше­вым отель­ным мы­лом.

— Что? По­жар? Зем­ле­тря­се­ние? Ты уви­де­ла счет за ми­ни-бар?

Я мол­ча ука­за­ла паль­цем вниз, бо­ясь ды­шать. Марк по­смот­рел. Вы­ро­нил по­ло­тен­це. Оно бес­шум­но упа­ло на ворс. Он по­до­шел, при­сел на кор­точ­ки, опи­ра­ясь ру­ка­ми в ко­ле­ни, и его ли­цо мед­лен­но вы­тя­ну­лось, те­ряя при­выч­ную ак­тер­скую невоз­му­ти­мость.

— Это оно? — спро­сил он хрип­ло.

— Ка­жет­ся, да.

— Тот са­мый пер­стень ко­ро­ля Вац­ла­ва Чет­вер­то­го? Из рек­ви­зи­та сто­и­мо­стью в три­ста ты­сяч ев­ро стра­хов­ки?

— Он са­мый. И су­дя по то­му, ка­кой он хо­лод­ный, про­ле­жал где-то на камне всю ночь.

Мы пе­ре­ве­ли взгляд на Гам­ле­та. Кот си­дел ря­дом с коль­цом, обер­нув ла­пы хво­стом, и ме­то­дич­но вы­ли­зы­вал пле­чо с та­ким ви­дом, буд­то при­не­сен­ный им пред­мет был не му­зей­ной цен­но­стью ми­ро­во­го зна­че­ния, а обыч­ным пла­сти­ко­вым кол­пач­ком от руч­ки.

— Где ты это взял? — сев­шим го­ло­сом спро­си­ла я ко­та.

Гам­лет под­нял го­ло­ву, по­смот­рел пря­мо мне в зрач­ки сво­им жел­тым гла­зом и мед­лен­но морг­нул. На его язы­ке это озна­ча­ло: «Ты всё рав­но не по­ве­ришь, жен­щи­на, по­это­му пре­кра­ти тра­тить мое вре­мя».

— Он на­шел его, — про­шеп­тал Марк, осто­рож­но ка­са­ясь кон­чи­ком паль­ца края ков­ра воз­ле коль­ца, но не са­мо­го зо­ло­та. — На­шел коль­цо. Мой кот на­шел про­пав­ший ис­то­ри­че­ский ар­те­факт.

— Но где? Как? Ма­рек обыс­кал весь за­мок с со­ба­ка­ми!

— Под­вал, — ска­зал Марк, и в его гла­зах за­жглось то са­мое по­ни­ма­ние, ко­то­рое все­гда де­ла­ло его ге­ни­аль­ным ха­рак­тер­ным ак­те­ром.— Ма­рек го­во­рил, что Гам­лет убе­жал в под­вал в ве­чер про­па­жи. Рвал­ся ту­да пол­ча­са, по­ка ра­бо­чие но­си­ли де­ко­ра­ции. Он на­шел его то­гда. Сра­зу. Про­сто не мог при­не­сти сра­зу, зу­ба­ми та­кую мас­су не ухва­тишь, ка­тить неудоб­но... А по­том на­ча­лась су­е­та, по­ли­ция, до­про­сы. Он вы­жи­дал.

— Но по­че­му он при­та­щил его толь­ко сей­час? По­че­му не вче­ра, ко­гда я пла­ка­ла над чаш­кой остыв­ше­го эс­прес­со?

Марк по­смот­рел на ко­та. Кот по­смот­рел на Мар­ка. Меж­ду ни­ми про­шел неви­ди­мый ток муж­ско­го со­ли­дар­но­го по­ни­ма­ния аб­сурд­но­сти жен­ских ис­те­рик.

— По­то­му что он Гам­лет, — тор­же­ствен­но про­из­нес Марк. — Принц дат­ский. Ме­лан­хо­лик. Мастер те­ат­раль­ной па­у­зы. Он ждал под­хо­дя­ще­го мо­мен­та. Дра­ма­ти­че­ской раз­вяз­ки вто­ро­го ак­та. Он же ак­тер, Ари­на, при­чем по­вы­ше нас с то­бой клас­сом.

И тут ме­ня про­рва­ло. Я за­кры­ла ли­цо ру­ка­ми и за­сме­я­лась. Гром­ко, вза­хлеб, со­тря­са­ясь всем те­лом. Сле­зы тек­ли сквозь паль­цы, раз­ма­зы­вая вче­раш­нюю тушь. Я сме­я­лась, по­то­му что это бы­ло слиш­ком аб­сурд­но. Слиш­ком неве­ро­ят­но. Слиш­ком в ду­хе всей на­шей су­ма­сшед­шей жиз­ни, на­чав­шей­ся три го­да на­зад со сдел­ки о фик­тив­ном бра­ке ра­ди ви­зы.

— Что мы те­перь бу­дем де­лать? — вы­дох­ну­ла я, от­сме­яв­шись и ик­нув. — Как мы объ­яс­ним это по­ли­ции? «Про­сти­те, герр ин­спек­тор, наш кот-си­а­мец на­шел ва­ше коль­цо эпо­хи позд­не­го Сред­не­ве­ко­вья в под­ва­ле, он у нас во­об­ще-то ди­пло­ми­ро­ван­ный де­тек­тив, вот его сер­ти­фи­кат об окон­ча­нии кур­сов по­слу­ша­ния»?

— Мы ска­жем прав­ду, — от­ве­тил Марк, ак­ку­рат­но под­ни­мая коль­цо бу­маж­ной сал­фет­кой. Тя­же­лый ме­талл лег ему на ла­донь.

— Мы ис­ка­ли ули­ки в под­ва­ле, спу­сти­лись про­ве­рить тру­бы отоп­ле­ния и на­шли коль­цо. Про Гам­ле­та упо­ми­нать не обя­за­тель­но. Не ду­маю, что чеш­ская кри­ми­наль­ная по­ли­ция го­то­ва к вер­сии о чет­ве­ро­но­гом кон­суль­тан­те Скот­ленд-Яр­да.

— Мы са­ми-то к ней го­то­вы? — я по­смот­ре­ла на ко­та с но­вым, по­чти свя­щен­ным ужа­сом.

— Мы жи­вем с ним уже два го­да, — Марк усмех­нул­ся, пря­ча свер­ток во внут­рен­ний кар­ман пи­джа­ка. — По­ра бы при­вык­нуть. К то­му же, ес­ли мы при­зна­ем­ся, у него по­тре­бу­ют ли­цен­зию част­но­го сы­щи­ка. А у него да­же прав нет.

Весть о том, что коль­цо на­шлось, раз­ле­те­лась по съё­моч­ной груп­пе быст­рее, чем за­пах ды­ма. Пан Ко­валь­ский лич­но при­бе­жал к нам в ха­ла­те по­верх спор­тив­но­го ко­стю­ма, три­жды пе­ре­кре­стил­ся на порт­рет Фран­ца Каф­ки в ко­ри­до­ре и по­обе­щал впи­сать имя Гам­ле­та в тит­ры зо­ло­тым шриф­том пе­ред сво­ей фа­ми­ли­ей.

По­ли­ция сня­ла по­до­зре­ния со всех лю­дей, вклю­чая нерв­но­го рек­ви­зи­то­ра Ир­жи и оби­жен­ную дуб­лер­шу глав­ной ге­ро­и­ни. Остал­ся один во­прос, ко­то­рый сле­до­ва­тель за­пи­сал в блок­нот са­мым ак­ку­рат­ным по­чер­ком: «Кто спря­тал коль­цо в под­ва­ле?» На этот во­прос мы от­ве­тить не мог­ли. По­ка не мог­ли. Сле­до­ва­тель лишь кив­нул и по­про­сил ко­та ни­че­го не ца­ра­пать в про­то­ко­ле.

Но ми­ру, ка­за­лось, бы­ло пле­вать на кри­ми­на­ли­сти­ку. На сле­ду­ю­щее утро я от­кры­ла но­ут­бук, что­бы от­пра­вить на­ко­нец эти чер­то­вы эс­ки­зы арт-ди­рек­то­ру, и об­на­ру­жи­ла, что на­ша ис­то­рия по­па­ла в прес­су. Сна­ча­ла мест­ный чеш­ский таб­ло­ид с мут­ной фо­то­гра­фи­ей на­ше­го ок­на: «Рус­ский кот-ак­тёр рас­крыл кра­жу ве­ка на пло­щад­ке "Кро­ва­вой неве­сты"?» По­том ре­спек­та­бель­ная праж­ская еже­днев­ная га­зе­та: «Гам­лет на сцене и в жиз­ни: чет­ве­ро­но­гий де­тек­тив спа­са­ет мно­го­мил­ли­он­ный ев­ро­пей­ский про­дак­шен». К обе­ду но­вость пе­ре­пе­ча­та­ли меж­ду­на­род­ные агент­ства.

— Марк, — по­зва­ла я сла­бым го­ло­сом. — Посмот­ри на это.

Он по­до­шел сза­ди, за­гля­нул в экран че­рез мое пле­чо, за­рос­шее каш­та­но­вы­ми во­ло­са­ми, и ти­хо при­свист­нул.

— «Кот по име­ни Гам­лет, при­над­ле­жа­щий рос­сий­ско­му ак­те­ру Мар­ку Вет­ро­ву и ху­дож­ни­це-по­ста­нов­щи­ку Арине Ясе­не­вой, об­на­ру­жил про­пав­ший пер­стень че­тыр­на­дца­то­го ве­ка», — про­чи­тал он вслух бар­хат­ным дик­тор­ским го­ло­сом. — «По сло­вам оче­вид­цев, жи­вот­ное са­мо­сто­я­тель­но из­влек­ло ар­те­факт из-под ста­рых бо­чек и при­нес­ло его хо­зяй­ке в зу­бах. По­ли­ция про­дол­жа­ет рас­сле­до­ва­ние мо­ти­вов по­хи­ти­те­ля». Ого, Ясе­не­ва, по­здрав­ляю. Мы зна­ме­ни­ты.

— Мы бы­ли зна­ме­ни­ты, — по­пра­ви­ла я, чув­ствуя, как хо­ло­де­ет за­ты­лок. — Те­перь зна­ме­нит Гам­лет. И я бы­ла ка­та­стро­фи­че­ски пра­ва.

К ве­че­ру ин­ста­грам-ак­ка­унт hamlet_actor_cat, ко­то­рый я за­ве­ла три го­да на­зад ра­ди пья­ной шут­ки по­сле пре­мье­ры и за­бро­си­ла, вы­кла­ды­вая фо­то ко­та в смеш­ных вя­за­ных ша­поч­ках, взо­рвал­ся.

Пять­де­сят ты­сяч под­пис­чи­ков.

Сто ты­сяч.

Две­сти.

Те­ле­фон раз­ры­вал­ся от уве­дом­ле­ний, виб­ри­руя так, что ез­дил по сто­леш­ни­це. Ком­мен­та­рии шли на де­ся­ти язы­ках од­но­вре­мен­но — от япон­ско­го до пор­ту­галь­ско­го. Кто-то со­здал фан-стра­ни­цу в Фейс­бу­ке. Кто-то за­пу­стил гло­баль­ный хе­ш­тег #HamletTheDetectiveCat. Агент­ство та­лан­тов Warner & Partners при­сла­ло офи­ци­аль­ное пись­мо на блан­ке с во­дя­ны­ми зна­ка­ми.

— Они хо­тят, что­бы Гам­лет ре­кла­ми­ро­вал ко­ша­чий корм, — ска­за­ла я мерт­вым го­ло­сом, чи­тая вло­жен­ный PDF. — «Пре­ми­ум-ли­ней­ка "Royal Hunt" для ко­шек с вы­да­ю­щи­ми­ся ин­тел­лек­ту­аль­ны­ми спо­соб­но­стя­ми». Го­но­рар — пять­де­сят ты­сяч ев­ро. Плюс по­жиз­нен­ный за­пас паш­те­та из ди­ко­го ло­со­ся.

— Сколь­ко?! — Марк по­перх­нул­ся ча­ем, ко­то­рый за­ва­рил нам обо­им, пы­та­ясь вер­нуть ре­аль­ность в рус­ло бы­та. — Пять­де­сят ты­сяч. Ев­ро. На­лич­ны­ми на счет. Нам с то­бой пред­ла­га­ют де­сять про­цен­тов за ме­недж­мент жи­вот­но­го.

Мы син­хрон­но по­вер­ну­ли го­ло­вы и по­смот­ре­ли на Гам­ле­та. Кот спал в сво­ей дет­ской кро­ват­ке-кор­зин­ке, ко­то­рую мы во­зим с со­бой по все­му ми­ру, рас­ки­нув ла­пы в сто­ро­ны, об­на­жив бе­лое пу­зо, и ви­дел де­ся­тый сон. Во сне он дер­гал зад­ней.

— Он за­ра­ба­ты­ва­ет боль­ше, чем я за роль в этом филь­ме, — по­тря­сен­но кон­ста­ти­ро­вал Марк. — За ме­сяц съе­мок.

— Он за­ра­ба­ты­ва­ет боль­ше, чем мы оба вме­сте взя­тые за про­шлый год, — до­ба­ви­ла я, осо­зна­вая мас­штаб ка­та­стро­фы. — Вклю­чая про­да­жи мо­их кар­тин.

Гам­лет при­от­крыл один жел­тый глаз, ле­ни­во по­ко­сил­ся на све­тя­щий­ся экран мо­е­го мак­бу­ка, убе­дил­ся, что циф­ры его устра­и­ва­ют, и сно­ва за­крыл ве­ки. «Я знаю, — го­во­рил весь его рас­слаб­лен­ный вид. — Я все­гда знал. Во­прос лишь в том, до­стой­ны ли вы быть мо­и­ми им­пре­са­рио».

Че­рез два дня со­сто­я­лась экс­трен­ная пресс-кон­фе­рен­ция. Пан Ко­валь­ский, по­чу­яв­ший за­пах та­ко­го пи­а­ра, ко­то­рый не ку­пить ни за ка­кие день­ги про­дю­се­ров, арен­до­вал Ма­лый ры­цар­ский зал в го­род­ской ра­ту­ше. При­шли жур­на­ли­сты, па­па­рац­ци, те­ле­ви­зи­он­щи­ки с огром­ных кра­на­ми и мест­ным ка­на­лом «Чеш­ское те­ле­ви­де­ние».

Гам­лет вос­се­дал на спе­ци­аль­ной бар­хат­ной алой по­душ­ке в цен­тре длин­но­го сто­ла пре­зи­ди­у­ма. Ря­дом сто­я­ла хру­сталь­ная мис­ка с от­бор­ны­ми кре­вет­ка­ми. Он при­ни­мал по­кло­не­ние как долж­ное, иг­но­ри­руя вспыш­ки фо­то­ка­мер с цар­ствен­ной ску­кой еги­пет­ско­го фа­ра­о­на.

— Как вы ду­ма­е­те, ваш кот дей­стви­тель­но по­ни­мал, что де­ла­ет? — вос­тор­жен­но спро­си­ла жур­на­лист­ка из Пра­га-Дэй­ли, про­тя­ги­вая ему мик­ро­фон на длин­ной сел­фи-пал­ке.

— Гам­лет все­гда по­ни­ма­ет, что де­ла­ет, — от­ве­ти­ла я, ма­ши­наль­но раз­гла­жи­вая склад­ку на сво­ем един­ствен­ном при­лич­ном пла­тье. — Во­прос в том, по­ни­ма­ем ли мы. Для него най­ти ко­ро­лев­ский пер­стень — это при­мер­но как для вас най­ти удач­ный ра­курс. Ин­стинкт.

— Это прав­да, что вы по­зна­ко­ми­лись с гос­по­ди­ном Вет­ро­вым на фаль­ши­вой сва­дьбе? — вне­зап­но вы­крик­нул кто-то из зад­них ря­дов с рус­ским ак­цен­том.

Я за­мер­ла, ожи­дая уда­ра мол­нии или про­ва­ла по­ла. Марк мгно­вен­но, быст­рее ре­флек­сов кас­ка­де­ра, на­крыл мою ру­ку под сто­лом сво­ей.

— Это прав­да, — ска­зал он спо­кой­но, улыб­нув­шись в ка­ме­ру той са­мой улыб­кой, ко­то­рая сво­ди­ла с ума жен­щин со­ро­ка стран. — Мы на­ча­ли как иг­ру. Так ска­зать, ком­мер­че­ская сдел­ка. А за­кон­чи­ли как се­мья. Ино­гда луч­шие сце­на­рии — это те, ко­то­рые ты не пи­сал сам.

Зал за­гу­дел, как рас­тре­во­жен­ный улей. Вс­пыш­ки ка­мер сли­лись в сплош­ное бе­лое пят­но. Кто-то за­ап­ло­ди­ро­вал, кто-то на­чал стро­чить в блок­но­те. Гам­лет встал, де­мон­стра­тив­но по­тя­нул­ся, вы­гнув спи­ну иде­аль­ной ду­гой, ши­ро­ко зев­нул, по­ка­зав ро­зо­вую пе­ще­ру па­сти и ост­рые клы­ки, спрыг­нул с по­душ­ки и на­пра­вил­ся к вы­хо­ду со сце­ны, за­драв хвост. Пресс-кон­фе­рен­ция бы­ла окон­че­на. Звез­да уста­ла и тре­бо­ва­ла ти­ши­ны. Охра­на де­ли­кат­но пе­ре­кры­ла про­ход жур­на­ли­стам.

Ве­че­ром мы си­де­ли в на­шем но­ме­ре, за­бар­ри­ка­ди­ро­вав дверь сту­лом, за­ка­за­ли бу­тыл­ку де­ше­во­го шам­пан­ско­го пря­мо в по­стель и чи­та­ли за­го­лов­ки с экра­на: «Фаль­ши­вый брак, на­сто­я­щий кот и укра­ден­ное коль­цо. Исто­рия, ко­то­рая по­ко­ри­ла Пра­гу и обо­шла Ве­не­цию». «Гам­лет про­тив всех. Как пу­ши­стый хищ­ник стал глав­ной звез­дой ев­ро­пей­ских ки­но­съё­мок». «Се­мья го­да: рус­ский ак­тер, сво­бод­ная ху­дож­ни­ца и кот-мил­ли­о­нер».

— Мы се­мья го­да, — ска­за­ла я за­дум­чи­во, бол­тая пу­зырь­ки в бо­ка­ле. — Кто бы мог по­ду­мать. Де­сять лет на­зад я меч­та­ла про­сто вы­став­лять­ся в "Вин­за­во­де".

— Я мог, — Марк при­тя­нул ме­ня к се­бе, укры­вая оде­я­лом. Его под­бо­ро­док уют­но устро­ил­ся на мо­ей ма­куш­ке. — С то­го са­мо­го дня, как ты по­сту­ча­ла в мою пи­тер­скую ком­му­нал­ку в Куп­чи­но и пред­ло­жи­ла две­сти ты­сяч руб­лей за роль му­жа на ре­ги­стра­ции.

— Ты то­гда за­про­сил три­ста пять­де­сят и пол­ную пред­опла­ту, — фырк­ну­ла я, при­жи­ма­ясь к нему тес­нее.

— И пер­со­наль­но­го ас­си­стен­та для пе­ре­го­во­ров, — на­пом­нил он. — И ло­со­ся для Гам­ле­та. Не за­бы­вай про ло­со­ся. Без ло­со­ся кон­трак­та не бу­дет.

Гам­лет, услы­шав ко­до­вое сло­во, немед­лен­но ма­те­ри­а­ли­зо­вал­ся из тем­но­ты ком­на­ты. Он за­прыг­нул на кро­вать, втис­нул­ся меж­ду на­ми, бес­це­ре­мон­но от­пих­нув мой бо­кал, и тре­бо­ва­тель­но толк­нул Мар­ка но­сом в пле­чо. При­о­ри­тет был рас­став­лен. Се­мья се­мьей, а кон­тракт ждет.