Москва встре­ти­ла нас тя­же­лым, гу­стым сне­гом и оглу­ши­тель­ной ти­ши­ной. По­сле трех недель праж­ско­го безу­мия, вспы­шек ка­мер, за­па­ха ста­рой ка­мен­ной клад­ки, кри­ков ре­жис­се­ров на пя­ти язы­ках и по­сто­ян­но­го на­пря­же­ния, на­ша квар­ти­ра на Чи­стых пру­дах по­ка­за­лась нам Но­е­вым ков­че­гом, ост­ров­ком аб­со­лют­но­го, по­чти нере­аль­но­го спо­кой­ствия.

Мы разо­бра­ли че­мо­да­ны под ти­хий джаз из ста­ро­го про­иг­ры­ва­те­ля. Марк по­ве­сил ко­стю­мы в хим­чист­ку, я от­пра­ви­ла эс­ки­зы арт-ди­рек­то­ру по за­щи­щен­но­му ка­на­лу. Гам­лет немед­лен­но со­вер­шил об­ход вла­де­ний, об­ню­хал уг­лы, пре­зри­тель­но фырк­нул на фи­кус (тот яв­но по­те­рял свою фор­му за вре­мя на­ше­го от­сут­ствия) и тор­же­ствен­но ок­ку­пи­ро­вал ши­ро­кий под­окон­ник эр­ке­ра. Это бы­ло его за­кон­ное ме­сто, точ­ка об­зо­ра над буль­ва­ром, от­ку­да он мог кон­тро­ли­ро­вать го­лу­бей.

На ку­хон­ном сто­ле, ря­дом с тур­кой и недо­еден­ным ба­ге­том, ве­е­ром ле­жа­ли три пух­лых кон­вер­та из плот­ной бу­ма­ги. Три кон­трак­та, каж­дый из ко­то­рых еще ме­сяц на­зад ка­зал­ся бы нам фан­та­сти­кой.

Пер­вый, са­мый тя­же­лый, от меж­ду­на­род­но­го ре­клам­но­го агент­ства «Leo Burnett». Гам­ле­ту пред­ла­га­ли го­до­вое экс­клю­зив­ное со­труд­ни­че­ство и ста­тус ли­ца брен­да пре­ми­аль­но­го ко­ша­чье­го кор­ма. Го­но­рар был на­пе­ча­тан циф­ра­ми, ко­то­рые за­ста­ви­ли Мар­ка три­жды про­те­реть оч­ки.

Вто­рой, изящ­ный, на кре­мо­вой бу­ма­ге руч­ной вы­дел­ки, от из­да­тель­ства «Ар­ка». Мне пред­ла­га­ли кон­тракт на ил­лю­стри­ро­ва­ние по­да­роч­но­го из­да­ния «Ко­ты, из­ме­нив­шие мир» — от ко­та Пет­ра Ве­ли­ко­го до со­вре­мен­ных мейн-ку­нов Крем­ни­е­вой до­ли­ны. Пол­ная твор­че­ская сво­бо­да, аванс, по­кры­ва­ю­щий арен­ду сту­дии на год впе­ред.

Тре­тий, стро­гий, те­ат­раль­ный бланк МХТ име­ни Че­хо­ва. Мар­ку пред­ла­га­ли роль в но­вой по­ста­нов­ке «Ро­мео и Джу­льет­ты», ко­то­рую за­пус­кал ре­жис­сер-аван­гар­дист Звя­гин­цев. Не Ро­мео… эту пар­тию от­да­ли смаз­ли­во­му маль­чи­ку из се­ри­а­лов. Мер­ку­цио. Острую, яз­ви­тель­ную, ба­лан­си­ру­ю­щую на гра­ни тра­ге­дии и фар­са, тре­бу­ю­щую все­го диа­па­зо­на ак­тер­ской ор­га­ни­ки. Роль, о ко­то­рой Марк меч­тал по­след­ние пять лет.

— Мы те­перь офи­ци­аль­но бо­га­ты, невы­но­си­мо зна­ме­ни­ты и аб­со­лют­но, ка­та­стро­фи­че­ски за­ня­ты, — поды­то­жи­ла я, раз­ли­вая остат­ки ко­фе по на­шим лю­би­мым чаш­кам тон­чай­ше­го ко­стя­но­го фар­фо­ра с ед­ва за­мет­ной се­точ­кой тре­щин у кра­ев. — И всё это бла­го­да­ря ко­ту.

Марк по­до­шел сза­ди, по­ло­жил под­бо­ро­док мне на ма­куш­ку. От него пах­ло мо­ро­зом и зна­ко­мым до­ро­гим пар­фю­мом.

— Всё бла­го­да­ря те­бе, — по­пра­вил он ти­хо. Его ру­ки со­мкну­лись коль­цом на мо­ей та­лии. — Ес­ли бы ты не по­сту­ча­ла в мою дверь пи­тер­ской ком­му­нал­ки два го­да на­зад, ни­че­го бы это­го не бы­ло. Ни этой квар­ти­ры с ви­дом на буль­ва­ры, ни съе­мок в Пра­ге, ни этих кон­трак­тов. Я бы так и иг­рал Де­да Мо­ро­за на утрен­ни­ках ра­ди ипо­те­ки.

— Ес­ли бы ты не со­гла­сил­ся то­гда изоб­ра­жать мо­е­го му­жа... — я за­про­ки­ну­ла го­ло­ву, гля­дя ему в гла­за.

— Я со­гла­сил­ся ис­клю­чи­тель­но из-за де­нег, — он усмех­нул­ся кра­еш­ком губ, но взгляд оста­вал­ся се­рьез­ным. — А остал­ся из-за те­бя. Ка­жет­ся, это са­мая неудач­ная ин­ве­сти­ция в недви­жи­мость в мо­ей жиз­ни, ко­то­рая обер­ну­лась луч­шим вло­же­ни­ем в че­ло­ве­ка.

Я по­ло­жи­ла го­ло­ву ему на пле­чо и за­кры­ла гла­за, вслу­ши­ва­ясь в стук его серд­ца. За ок­ном мед­лен­но, круп­ны­ми хло­пья­ми шел де­кабрь­ский снег, уку­ты­вая го­род в ват­ное оде­я­ло. Сни­зу, с буль­ва­ра, до­но­сил­ся при­глу­шен­ный гул сне­го­убо­роч­ной тех­ни­ки. На под­окон­ни­ке мер­но виб­ри­ро­вал дви­га­тель внут­рен­не­го сго­ра­ния по клич­ке Гам­лет. В квар­ти­ре пах­ло горь­ким ара­би­кой, озо­но­вой све­же­стью с ули­цы и сла­бым, драз­ня­щим аро­ма­том под­коп­чен­но­го ло­со­ся, Марк уже успел от­крыть бан­ку для сво­е­го на­чаль­ни­ка.

Фаль­ши­вый брак, на­чав­ший­ся хо­лод­ным пи­тер­ским утром с от­ча­я­ния, юри­ди­че­ской ла­зей­ки и сум­мы в три­ста пять­де­сят ты­сяч руб­лей, стал са­мой на­сто­я­щей жиз­нью. Са­мой пра­виль­ной ис­то­ри­ей, ко­то­рую ни­кто из нас не пи­сал по за­ра­нее за­го­тов­лен­но­му сце­на­рию.

В дверь по­зво­ни­ли. Рез­ко, на­стой­чи­во, тре­мя ко­рот­ки­ми тре­ля­ми. Так зво­нят толь­ко свои или те, кто счи­та­ет се­бя сво­и­ми.

— Я от­крою, — ска­зал Марк, нехо­тя от­стра­ня­ясь. — На­вер­ное, со­сед­ка сни­зу опять бу­дет жа­ло­вать­ся на шум. Ска­жу ей, что это ре­пе­ти­ция сце­ны ду­э­ли.

Он ушел в при­хо­жую. Я оста­лась сто­ять по­сре­ди кух­ни, улы­ба­ясь сво­им мыс­лям.

На по­ро­ге сто­я­ла Эми­лия Ль­вов­на, наш квар­тир­ный дик­та­тор с седь­мо­го эта­жа. Она бы­ла оде­та в ка­ра­ку­ле­вую шу­бу, ко­то­рая пом­ни­ла Бреж­не­ва, и шляп­ку с ис­кус­ствен­ным, но неве­ро­ят­но на­хох­лив­шим­ся пав­ли­ньим пе­ром. В од­ной ру­ке она сжи­ма­ла бу­тыл­ку кол­лек­ци­он­но­го хе­ре­са уро­жая семь­де­сят чет­вер­то­го го­да, а под мыш­кой дер­жа­ла свер­ну­тую тру­боч­кой га­зе­ту «Ком­мер­сантъ».

— Я про­чи­та­ла про ва­ши праж­ские при­клю­че­ния! — объ­яви­ла она вме­сто при­вет­ствия, ре­ши­тель­но про­хо­дя в квар­ти­ру и сби­вая снег с ту­фель пря­мо на пер­сид­ский ко­вер. — Кот-де­тек­тив! Фаль­ши­вый брак го­су­дар­ствен­ной важ­но­сти! Кра­жа ве­ка! Ари­на, де­воч­ка моя, по­че­му вы не взя­ли ме­ня с со­бой?! У ме­ня как раз за­кон­чил­ся курс ка­пель­ниц, я бы­ла со­вер­шен­но сво­бод­на! Это луч­ший се­ри­ал, ко­то­рый я смот­ре­ла за по­след­ние де­сять лет со вре­мен бра­зиль­ских мыль­ных опер. Я тре­бую про­дол­же­ния бан­ке­та!

— Про­дол­же­ние обя­за­тель­но бу­дет, Эми­лия Ль­вов­на, — по­обе­щал Марк, при­ни­мая из ее рук дра­го­цен­ную бу­тыл­ку и за­кры­вая на­ко­нец вход­ную дверь, что­бы не вы­сту­жи­вать ко­ри­дор. — У нас те­перь дол­го­сроч­ный ка­баль­ный кон­тракт с ко­том. Он дик­ту­ет усло­вия, мы лишь ис­пол­ня­ем рай­дер. Ло­сось дол­жен быть охла­жден­ным, а по­душ­ки бар­хат­ны­ми.

Гам­лет с под­окон­ни­ка из­дал низ­кий, груд­ной утвер­ди­тель­ный звук, по­хо­жий на ра­бо­ту ди­зель­но­го ге­не­ра­то­ра. Ста­ру­ха услы­ша­ла его да­же че­рез за­кры­тую дверь ком­на­ты.

— Вот ви­ди­те! — па­те­ти­че­ски вос­клик­ну­ла она, уже без при­гла­ше­ния на­прав­ля­ясь в го­сти­ную и уве­рен­но за­ни­мая свое ко­рон­ное крес­ло эпо­хи ам­пир. — Да­же жи­вот­ное по­ни­ма­ет, что та­кая ис­то­рия не мо­жет за­кон­чить­ся точ­кой. Точ­ка — это скуч­но. Точ­ка уби­ва­ет рей­тин­ги. Слиш­ком мно­го зри­те­лей ждут раз­вяз­ки. На­лей­те мне рюм­ку, Марк, у ме­ня от ва­ше­го сю­же­та под­ня­лось дав­ле­ние.

— А раз­ве она ещё не на­сту­пи­ла? — спро­си­ла я, до­ста­вая тя­же­лые хру­сталь­ные бо­ка­лы. — Вор на­ка­зан, спра­вед­ли­вость вос­ста­нов­ле­на, кон­трак­ты под­пи­са­ны. Тит­ры по­шли вверх.

Эми­лия Ль­вов­на при­ня­ла рюм­ку, при­щу­ри­лась на свет и сде­ла­ла ма­лень­кий гло­ток. При­чмок­ну­ла су­хи­ми гу­ба­ми.

— Де­точ­ка, — про­из­нес­ла она го­ло­сом, не тер­пя­щим воз­ра­же­ний, — раз­вяз­ка на­сту­па­ет толь­ко то­гда, ко­гда все по­лу­ча­ют по за­слу­гам. Насто­я­щим, за­слу­жен­ным, кар­ми­че­ским. Влад, твой быв­ший змей-ис­ку­си­тель, ли­шив­ший­ся га­ле­реи. Аде­ли­на, эта пла­сти­ко­вая кук­ла, ры­да­ю­щая в сто­рис без филь­тров. Ва­ле­рия Пав­лов­на с ее под­дель­ным Рем­бранд­том… Они ещё не по­лу­чи­ли. Их про­сто слег­ка за­де­ло взрыв­ной вол­ной.

— Они уже в про­шлом, — мяг­ко воз­ра­зил Марк, при­са­жи­ва­ясь на под­ло­кот­ник мо­е­го крес­ла. — Пусть там и оста­ют­ся. Мы на­чи­на­ем но­вую гла­ву.

— В про­шлом? — Эми­лия Ль­вов­на под­ня­ла од­ну на­ри­со­ван­ную бровь так вы­со­ко, что та скры­лась под по­ля­ми шляп­ки. — Вы оба без­на­деж­ные иде­а­ли­сты. Про­шлое име­ет при­выч­ку воз­вра­щать­ся. Осо­бен­но гром­ко оно воз­вра­ща­ет­ся то­гда, ко­гда ты ста­но­вишь­ся зна­ме­ни­тым, бо­га­тым и твои фо­то­гра­фии пе­ча­та­ют на пер­вых по­ло­сах. По­верь­те мо­е­му опы­ту, ми­лые мои. Скан­да­лы лю­бят за­пах све­жих ти­по­граф­ских чер­нил.

Мы пе­ре­гля­ну­лись по­верх ее го­ло­вы. В сло­вах ста­ру­хи бы­ла своя непри­ят­ная, шер­ша­вая прав­да. На­ша ис­то­рия ведь то­же на­ча­лась с про­шло­го, с пре­да­тель­ства Вла­да, с рух­нув­ших на­дежд, с необ­хо­ди­мо­сти спа­сать ре­пу­та­цию лю­бой це­ной. И кто зна­ет, ка­кие еще де­мо­ны вы­ле­зут из ста­рых шка­фов, ко­гда сла­ва нач­нет при­но­сить пер­вые дей­стви­тель­но боль­шие ди­ви­ден­ды?

Но сей­час, в этот ти­хий зим­ний ве­чер, в на­шей теп­лой го­сти­ной, в окру­же­нии лю­би­мых книг, кар­тин, од­но­го очень наг­ло­го ры­же­го ко­та и жен­щи­ны, ко­то­рая вор­ча­ла на нас с ис­крен­ней лю­бо­вью. Про­шлое не име­ло ни­ка­ко­го зна­че­ния. Оно оста­лось там, за снеж­ной пе­ле­ной Са­до­во­го коль­ца. Име­ло зна­че­ние толь­ко на­сто­я­щее. Те­п­лый свет тор­ше­ра, вкус хо­ро­ше­го ви­на, тя­жесть ру­ки Мар­ка на мо­ем пле­че и осо­зна­ние то­го, что мы до­ма. По-на­сто­я­ще­му до­ма.

И оно бы­ло пре­крас­ным.

ВОЗМОЖНО ПРОДОЛЖЕНИЕ!