По­не­дель­ник на­чал­ся с то­го, что я про­ли­ла ко­фе на до­го­вор с из­да­тель­ством. Не про­сто про­ли­ла, а за­ли­ла так, что текст по­плыл, а под­пись глав­но­го ре­дак­то­ра пре­вра­ти­лась в аб­стракт­ную ак­ва­рель. Я смот­ре­ла на это ху­до­же­ство и ду­ма­ла, что моя жизнь — че­ре­да ма­лень­ких ка­та­строф, ко­то­рые ка­ким-то чу­дом скла­ды­ва­ют­ся в боль­шое сча­стье.

— Ясе­не­ва, — раз­дал­ся го­лос Мар­ка из спаль­ни, — ты не ви­де­ла мой вто­рой но­сок?

— Он на люст­ре, — от­ве­ти­ла я, не обо­ра­чи­ва­ясь.

Па­у­за.

— По­че­му он на люст­ре?

— По­то­му что Гам­лет ре­шил, что это его но­вая иг­руш­ка. Ты же зна­ешь, он кол­лек­ци­о­ни­ру­ет нос­ки. У него уже три тво­их и один мой. Я ду­маю, он пла­ни­ру­ет от­крыть му­зей.

Гам­лет, услы­шав своё имя, ве­ли­че­ствен­но про­ше­ство­вал че­рез кух­ню и вспрыг­нул на стол. Ак­ку­рат­но обо­шёл лу­жу ко­фе, брезг­ли­во от­дёр­нув ла­пу, и усел­ся пря­мо на стоп­ку чи­стых до­ку­мен­тов. Его ян­тар­ные гла­за смот­ре­ли на ме­ня с вы­ра­же­ни­ем «ты всё де­ла­ешь непра­виль­но, че­ло­век».

— Ты прав, — вздох­ну­ла я. — Но я хо­тя бы пы­та­юсь.

Кот фырк­нул. Это был его стан­дарт­ный от­вет на боль­шин­ство мо­их ре­плик.

Марк вы­шел из спаль­ни взлох­ма­чен­ный, в од­ном нос­ке, но уже с те­ле­фо­ном в ру­ке. По­след­ние пол­го­да он был имен­но та­ким, веч­но на свя­зи, веч­но ку­да-то спе­ша­щий, с го­ря­щи­ми гла­за­ми и со­рван­ным го­ло­сом по­сле ре­пе­ти­ций. По­сле пре­мье­ры «Ко­ро­ля Ли­ра» его ка­рье­ра взле­те­ла как ра­ке­та. При­гла­ше­ния сы­па­лись од­но за дру­гим, те­ат­ры, чит­ки, ин­тер­вью, ка­кие-то ки­но­про­бы. Я гор­ди­лась им до слёз и по­чти не рев­но­ва­ла к его гра­фи­ку. По­чти.

— Ари­на, — ска­зал он, от­ры­ва­ясь от те­ле­фо­на, — ты си­дишь?

— Я стою.

— То­гда сядь.

Я се­ла. Серд­це ёк­ну­ло. По­сле все­го, что мы пе­ре­жи­ли, фра­за «сядь» от Мар­ка ни­че­го хо­ро­ше­го не пред­ве­ща­ла. В про­шлый раз, ко­гда он так го­во­рил, вы­яс­ни­лось, что Гам­лет съел его сце­на­рий и те­перь «Гам­ле­та» иг­рать не по че­му.

— Мне пред­ло­жи­ли роль, — ска­зал он мед­лен­но. — В ки­но. Исто­ри­че­ская дра­ма. Съ­ём­ки в Пра­ге. Три неде­ли.

Я от­кры­ла рот. За­кры­ла. От­кры­ла сно­ва.

— Марк! Это же по­тря­са­ю­ще! Ко­го ты иг­ра­ешь? Ко­ро­ля? По­эта? Шпи­о­на?

— За­го­вор­щи­ка-ари­сто­кра­та, — он улыб­нул­ся угол­ком губ. — Эда­кий зло­дей с ин­тел­лек­том и шпа­гой. У ме­ня мо­но­лог на три стра­ни­цы и сце­на ду­э­ли на рас­све­те.

— И ты мол­чал?!

— Я узнал толь­ко что. Агент при­слал до­го­вор.

Я вско­чи­ла и бро­си­лась его об­ни­мать. Он за­сме­ял­ся, под­хва­тил ме­ня и за­кру­жил по кухне, ед­ва не сне­ся Гам­ле­та со сто­ла. Кот воз­му­щён­но мявк­нул и пе­ре­брал­ся на хо­ло­диль­ник - это бы­ло един­ствен­ное ме­сто, где его до­сто­ин­ство бы­ло в от­но­си­тель­ной без­опас­но­сти.

— Но есть ню­анс, — ска­зал Марк, опус­кая ме­ня на пол.

— Ка­кой?

— Гам­ле­та нуж­но брать с со­бой.

Я морг­ну­ла.

— Ты се­рьёз­но?

— Аб­со­лют­но. Я не остав­лю его на три неде­ли. Во-пер­вых, он оби­дит­ся и раз­не­сёт квар­ти­ру. Во-вто­рых, он — моя эмо­ци­о­наль­ная под­держ­ка. В-тре­тьих, — Марк по­ни­зил го­лос, — ре­жис­сёр, пан Ко­валь­ский, он по­ляк и очень суе­вер­ный. Го­во­рят, не на­чи­на­ет съём­ки без ка­ко­го-ни­будь та­лис­ма­на. Я ска­зал, что у ме­ня есть кот по име­ни Гам­лет. Он от­ве­тил: «Шекс­пир? Бе­рём».

Я по­смот­ре­ла на Гам­ле­та. Гам­лет по­смот­рел на ме­ня. В его гла­зах чи­та­лось: «На­ко­нец-то вы это по­ня­ли».

— А я? — спро­си­ла я. — Я тут при чём?

— Ты, — Марк взял мои ру­ки в свои, — едешь как офи­ци­аль­ный ил­лю­стра­тор про­ек­та. Я до­го­во­рил­ся. Бу­дешь де­лать за­ри­сов­ки ко­стю­мов и де­ко­ра­ций для бук­ле­та и вы­став­ки по­сле пре­мье­ры. Опла­та хо­ро­шая, порт­фо­лио меж­ду­на­род­ное.

Я сно­ва се­ла.

— Ты до­го­во­рил­ся за ме­ня? Без мо­е­го ве­до­ма?

— Я хо­тел сде­лать сюр­приз, — он ви­но­ва­то улыб­нул­ся. — Пе­ре­бор­щил?

— Ни кап­ли, — я по­чув­ство­ва­ла, как гу­бы рас­пол­за­ют­ся в улыб­ке. — Ты про­сто невоз­мож­ный че­ло­век, Марк Вет­ров.

— Ты по­вто­ря­ешь это каж­дый день. Я уже на­чи­наю ду­мать, что это ком­пли­мент.

— Это он и есть.

Гам­лет с хо­ло­диль­ни­ка из­дал ко­рот­кое «мр-р-р», что, ве­ро­ят­но, озна­ча­ло: «Хва­тит неж­но­стей, у нас де­ла». И он был прав. По­то­му что впе­ре­ди нас жда­ла Пра­га, съём­ки, меж­ду­на­род­ная ка­рье­ра и один ма­лень­кий, но очень важ­ный бю­ро­кра­ти­че­ский во­прос: как вы­вез­ти ко­та в Ев­ро­со­юз.

Ес­ли бы я зна­ла то­гда, во что это вы­льет­ся, я бы, на­вер­ное, оста­лась до­ма. Но я не зна­ла. И по­это­му мы на­ча­ли со­би­рать до­ку­мен­ты.

Ве­те­ри­нар­ная кли­ни­ка «Зо­омир» в семь утра — это фи­ли­ал ада на зем­ле. Ла­ют со­ба­ки, орут кош­ки, пах­нет хлор­кой и стра­хом, а ад­ми­ни­стра­тор­ша смот­рит на те­бя так, буд­то ты при­шла тре­бо­вать бес­плат­ную опе­ра­цию на серд­це для та­ра­ка­на. Я сто­я­ла в оче­ре­ди с пе­ре­нос­кой, из ко­то­рой до­но­си­лись зву­ки, боль­ше по­хо­жие на про­кля­тия на древ­не­ко­ша­чьем.

— Гам­лет, по­жа­луй­ста, — шеп­та­ла я, — по­тер­пи ещё немно­го. Это для тво­е­го же бла­га.

В от­вет раз­да­лось та­кое «МР-Р-Р-РЯ-А-А», что си­дев­ший ря­дом буль­дог по­перх­нул­ся и за­тих.

— У вас нерв­ный кот, — за­ме­ти­ла жен­щи­на с чи­ху­ахуа.

— У него про­сто ха­рак­тер, — от­ве­ти­ла я. — Он ари­сто­крат. При­вык к ти­шине и ло­со­сю.

Чи­ху­ахуа за­тряс­лось. Гам­лет из пе­ре­нос­ки по­смот­рел на него с вы­ра­же­ни­ем «да­же не ду­май».

Че­рез со­рок ми­нут нас на­ко­нец вы­зва­ли в ка­би­нет. Ве­те­ри­нар, па­ни Зде­на, мо­ло­дая чеш­ка, ко­то­рая ка­ким-то чу­дом ока­за­лась в Москве по об­ме­ну опы­том, изу­ча­ла спи­сок тре­бо­ва­ний для вы­во­за жи­вот­но­го в ЕС. Спи­сок был длин­ным, как ро­ман Тол­сто­го.

— Зна­чит, так, — ска­за­ла она с лёг­ким ак­цен­том, — нам нуж­но: меж­ду­на­род­ный пас­порт, чип, при­вив­ка от бе­шен­ства, тест на ан­ти­те­ла, об­ра­бот­ка от па­ра­зи­тов и сер­ти­фи­кат фор­мы ЕС но­мер де­вять­сот де­вя­но­сто во­семь. Всё по­нят­но?

Я кив­ну­ла, хо­тя ни­че­го не по­ня­ла. Глав­ное на­чать.

— За­пол­ни­те ан­ке­ту, — па­ни Зде­на про­тя­ну­ла мне бланк. — Толь­ко вни­ма­тель­но. Дан­ные долж­ны точ­но сов­па­дать с ва­шим за­гран­пас­пор­том. И вот здесь, — она ткну­ла паль­цем в гра­фу, — ука­жи­те ва­ше от­но­ше­ние к жи­вот­но­му.

Я по­смот­ре­ла на бланк. Гра­фа на­зы­ва­лась «Relationship to the animal». Ва­ри­ан­ты: «Owner» — вла­де­лец, «Companion» — ком­па­ньон, «Other» — дру­гое. Я за­ду­ма­лась. «Owner» зву­ча­ло слиш­ком су­хо. Гам­лет не был мо­ей соб­ствен­но­стью. Он был... ну, Гам­ле­том. «Companion» — слиш­ком по-свет­ски, как буд­то мы кол­ле­ги по биз­не­су. Я вздох­ну­ла и на­пи­са­ла в гра­фе «Other»: «Parent».

— Parent? — па­ни Зде­на под­ня­ла бровь. — Ро­ди­тель?

— Ну, — я сму­ти­лась, — мы его усы­но­ви­ли. В неко­то­ром смыс­ле. Это бы­ла шут­ка.

Па­ни Зде­на по­смот­ре­ла на ме­ня дол­гим взгля­дом. По­том пе­ре­ве­ла взгляд на Гам­ле­та, ко­то­рый в этот мо­мент вы­брал­ся из пе­ре­нос­ки и си­дел на смот­ро­вом сто­ле с ви­дом сул­та­на, при­ни­ма­ю­ще­го дань. По­том сно­ва на ме­ня.

— Я по­ни­маю, — ска­за­ла она неожи­дан­но се­рьёз­но. — У ме­ня то­же кот. То­же сын. Я по­став­лю в ба­зе «Adoptive parent». Это ни­че­го не ме­ня­ет с юри­ди­че­ской точ­ки зре­ния, но... это пра­виль­но.

Она улыб­ну­лась. Я улыб­ну­лась в от­вет. Гам­лет ле­ни­во зев­нул.

То­гда это ка­за­лось ми­лой ме­ло­чью. Не бо­лее.

Че­рез две неде­ли мы при­зем­ли­лись в праж­ском аэро­пор­ту име­ни Вац­ла­ва Га­ве­ла. Устав­шие, с ку­чей че­мо­да­нов, с пе­ре­нос­кой, из ко­то­рой до­но­си­лось воз­му­щён­ное со­пе­ние (Гам­лет не одоб­рял пе­ре­лё­ты), мы до­бра­лись до оте­ля. Ста­рин­ное зда­ние в рай­оне Ма­ла Стра­на, с ви­дом на Кар­лов мост, с леп­ни­ной на по­тол­ках и с ад­ми­ни­стра­то­ром, ко­то­рый встре­тил нас осле­пи­тель­ной улыб­кой.

— Доб­ро по­жа­ло­вать! — про­пел он по-ан­глий­ски, све­ря­ясь с ком­пью­те­ром. — Ми­стер и мис­сис Вет­ров-Ясе­не­ва? Да, ваш но­мер го­тов. И, как вы про­си­ли, мы под­го­то­ви­ли дет­скую кро­ват­ку для ва­ше­го несо­вер­шен­но­лет­не­го чле­на се­мьи!

Ти­ши­на.

Марк за­мер с че­мо­да­ном в ру­ке. Я за­мер­ла с пе­ре­нос­кой. Гам­лет за­мер в пе­ре­нос­ке.

— Что? — спро­си­ла я сла­бым го­ло­сом.

— Дет­ская кро­ват­ка, — по­вто­рил ад­ми­ни­стра­тор, всё ещё улы­ба­ясь. — Вы ука­за­ли в до­ку­мен­тах, что пу­те­ше­ству­е­те с ре­бён­ком. Си­сте­ма ав­то­ма­ти­че­ски...

Я мед­лен­но по­вер­ну­лась к Мар­ку.

— Марк. Ты ви­дишь это? Ска­жи мне, что я сплю.

— Ты не спишь, — от­ве­тил он ка­ким-то стран­ным го­ло­сом. — Ясе­не­ва, что ты на­пи­са­ла в ан­ке­те ве­те­ри­на­ра?

— Я на­пи­са­ла «parent»...

— Ты на­зва­ла Гам­ле­та на­шим сы­ном в офи­ци­аль­ных до­ку­мен­тах.

— Это бы­ла шут­ка!

— Шут­ка, ко­то­рая те­перь сто­ит в ба­зе дан­ных Ев­ро­со­ю­за, — Марк за­крыл гла­за, слов­но пы­та­ясь спра­вить­ся с ре­аль­но­стью. — У на­ше­го ко­та есть юри­ди­че­ский ста­тус ре­бён­ка. Я не знаю, пла­кать или сме­ять­ся.

Гам­лет из­дал из пе­ре­нос­ки звук, ко­то­рый мож­но бы­ло ин­тер­пре­ти­ро­вать как: «Сме­ять­ся бу­де­те по­том. Сна­ча­ла ло­сось».

Ад­ми­ни­стра­тор, всё ещё улы­ба­ясь, про­тя­нул нам клю­чи.

— Ес­ли вам по­на­до­бит­ся ня­ня для ва­ше­го... ре­бён­ка, — он чуть за­пнул­ся, но про­фес­си­о­на­лизм по­бе­дил, — у нас есть про­ве­рен­ная служ­ба.

— Нет! — хо­ром ска­за­ли мы с Мар­ком.

И по­шли к лиф­ту. С дет­ской кро­ват­кой, ко­то­рую нам всё-та­ки вру­чи­ли.

Гам­ле­ту кро­ват­ка по­нра­ви­лась. Он за­нял её немед­лен­но, свер­нул­ся ка­ла­чи­ком на кро­шеч­ном мат­ра­си­ке и за­мур­чал. Это бы­ло пер­вое ме­сто в оте­ле, ко­то­рое он одоб­рил.

Мы с Мар­ком сто­я­ли над ним и смот­ре­ли.

— Зна­ешь, — ска­зал он на­ко­нец, — ко­гда я со­гла­сил­ся при­тво­рить­ся тво­им му­жем, я не ду­мал, что это за­кон­чит­ся усы­нов­ле­ни­ем ко­та на меж­ду­на­род­ном уровне.

— Я то­же, — вздох­ну­ла я. — Но зна­ешь что?

— Что?

— Ни о чём не жа­лею.

Он об­нял ме­ня за пле­чи, и мы ещё дол­го сто­я­ли так, гля­дя на спя­ще­го Гам­ле­та.