Я закрыла глаза и представила себе гостиницу. Когда кто-то входил в «Гертруду Хант» через главную дверь, перед ним открывалась вполне обычная гостиная. Прямо напротив входа, на стене, висел портрет моих родителей. Его нельзя было не заметить. Войдя в гостиницу, вы тут же видели их лица. Во время мирного саммита я создала выходящий из стены коридор, немного отодвинув портрет назад. Подойдя к нему, можно было повернуть направо или налево. Один путь вел к лестнице, которая поднималась в крыло Святой Анократии, другой – к казармам Орды, Разрушающей Надежды. Из обеих жилых частей были пути в большой зал. Согласно человеческой науке, я искривила пространство так, как оно не могло существовать, но гостиница была собственным микрокосмом, проникающим сквозь границы измерений и запутывающим ткань пространства.

Я мысленно отодвинула большой зал. Он углубился в пространство гостиницы, коридоры, ведущие к нему, удлинились, чтобы сохранить структуру входов и выходов. Десять, двадцать, пятьдесят футов… Достаточно. Я потянулась ниже, намного ниже. Сердцевина комнаты запульсировала, и я подняла ее вверх. По гостинице прокатились глухие удары – комната переместилась на свое новое место, прямо за портрет родителей. Я почувствовала, как сквозь стены потянулись кабели, закрепляя оборудование. Стена под портретом раздвинулась, словно была жидкой, и образовала дверной проем. Прежде чем портрет успел бы упасть, деревянные щупальца подхватили его и занесли в новую комнату. Я последовала за ними.

Новое помещение представляло собой идеальную сферу с гладкими бежевыми стенами. В случае необходимости гостиница могла транслировать на них записи с внешних камер, давая мне 360-градусный обзор территории. В центре комнаты располагался кусок дерева, который своей характерной полосатой текстурой напоминал красное дерево и сосну, – живая ветвь гостиницы, артерия, ведущая к ее сердцу. Это была боевая комната, сердце обороны гостиницы.

Я ступила на дерево. Магия выжидала. Я закрыла глаза и позволила ей проникнуть в мои чувства. Моя сила распространилась, соединяясь и перетекая в самые дальние ветви «Гертруды Хант». Наверное, те, у кого есть крылья, ощущают нечто похожее, когда их расправляют.

Связь между гостиницей и хозяином была куда крепче, чем между слугой и господином или домашним животным и его владельцем. Мы существовали в симбиозе. Когда хозяин гостиницы умирал, гостиница погружалась в глубокий сон. С каждым годом без связи она все больше отдалялась, пока наконец не каменела и не умирала. Когда я пришла в «Гертруду Хант», ее сон был настолько долгим и глубоким, что я сомневалась, смогу ли ее разбудить.

Эта связь была обоюдной. Немногие хозяева могли пережить разрушение своих гостиниц. Кто-то умирал. Другие сходили с ума. Гостиница делала все, чтобы защитить хозяина, а хозяин сражался за нее до последней капли жизни. И именно так я собиралась поступить.

В зависимости от обстоятельств я могла перестраивать защиту гостиницы. Когда боевая комната использовалась в последний раз, я готовила «Гертруду Хант» дать отпор небольшой армии охотников за головами, прибывших после появления Кальдении. Несмотря на их численность, каждый из тех охотников был сам за себя. Они не доверяли друг другу и не стремились координировать усилия. Металлическая вставка на лбу вожака дразири означала, что он, вероятно, возглавлял свою собственную стаю, клан. Стаи – это очень организованные и дисциплинированные группы. Дразири нападали сообща. И в отличие от охотников за головами вряд ли попытались бы подстрелить хиру из снайперской винтовки. Убийство хиру для них – религиозный триумф. Скорее всего, они попытаются прорвать оборону гостиницы и подобраться к нему поближе.

Медленно поворачиваясь, я проверила изображение с камер. Наступила ночь, но гостиница могла получить четкую картинку даже при слабом освещении. Вид на сад, лужайку, дубы, улицу, пикап Шона «Форд» F-150…

Его пикап. Он сказал что-то о том, что ему надо собрать свои вещи, и ушел незадолго до того, как уехали мистер Родригес и Тони.

Он жил недалеко, на этой же улице, но взял с собой столько, что кузов машины оказался полностью загружен и накрыт брезентом. Заскрипев рессорами, пикап заехал на подъездную дорожку и обогнул гостиницу.

Шон открыл дверцу и вышел. На нем были черные брюки и облегающая водолазка из баллистического шелка темно-серого и черного цветов, предназначенная для защиты как от кинетического удара пули, так и от выстрела из маломощного энергетического оружия. На это стоило посмотреть поближе.

Я немного пошевелила пальцами, и гостиница развернула изображение на всю стену передо мной. Ткань плотно облегала тело Шона, очерчивая его широкие плечи и мощную спину. У некоторых мужчин спина мускулистая, но талию они имеют чуть шире, поэтому выглядят почти прямоугольными. У Шона разница между плечами и талией была столь очевидна, что фигура больше напоминала треугольник. А еще у него были длинные ноги и мускулистые руки. Мне нравилось, как он двигался: быстро, уверенно, но с естественной грацией, которая иногда присуща очень сильным мужчинам. В нем было что-то опасное, и его экономичная, точная манера движений говорила: если случится насилие, его реакция будет мгновенной и смертоносной. И я, как идиотка, могла бы смотреть на него весь день напролет…

– Так что у тебя с этим оборотнем? – спросила сестра у меня над ухом.

Я вздрогнула.

Я не слышала, как она вошла. И, что гораздо хуже, не почувствовала этого.

– Ничего.

– Ммм, – протянула Мод. – Так вот почему ты пялилась на него на огромном экране.

– Я не пялилась.

Да-да, я пялилась.

– Дина, ты аж затаила дыхание.

– Неправда.

Мод изучала экран.

– Он вполне привлекателен.

– Вполне?

Тут не было никакого «вполне».

– Должно быть больше… – начала Мод, широко разводя руки в стороны.

– Чего?

– Мышц. Массы. Мне нравятся такие… большие.

– Он и так большой.

Шон был выше шести футов ростом.

– И еще очень сильный.

– Ох, я не сомневаюсь, что он очень сильный и быстрый. Но… побольше бы.

Я покосилась на нее.

– Я думала, ты избавилась от своей тяги к вампирам.

– Я ничего не говорила о вампирах. Просто мне нравятся мужчины покрупнее.

– Конечно, ага.

Шон откинул брезент, обнажив ящики и оружие. Закинув на плечо длинную тонкую винтовку, он поднял черный ящик, который, казалось, поглощал падающий на него свет.

Мод прищурилась.

– Это у него спектр-винтовка?

– Ммм. Похоже, новейшая модель.

Спектр-оружие использовало для запуска снарядов не химическую реакцию, а электромагнитное поле. Защищенные от заклинивания и почти полностью лишенные движущихся и потенциально неисправных частей снайперские спектр-винтовки стреляли со скоростью чуть ниже трехсот метров в секунду, чуть меньше скорости звука, что позволяло избежать звукового удара, проще говоря – свиста пули. Они были абсолютно бесшумными.

Мод внимательно разглядывала что-то в грузовике.

– У тебя нет ВЖЛов?

– Есть два и несколько твердотельных лазеров поменьше. Они соединены компьютером в защитную сеть. Но он этого не знает.

– Ой, – ухмыльнулась Мод. – Он принес Высокоэнергетический Жидкостный Лазер, чтобы тебя защитить. Настоящая любовь.

– Заткнись, – цокнула я.

– Серьезно, это довольно дорогое оборудование.

Она была права. Жидкие лазеры – как компьютеры: чем меньше, тем дороже. Переносной модуль в грузовике Шона выходил за рамки моего бюджета. Два моих устройства были размером со средний седан, и обоим было по меньшей мере лет двести. По сравнению с современным элегантным чудовищем Шона они казались антиквариатом, но мощность у них была немаленькая.

– Защитный костюм, камуфляж, импульсное оружие… У него достаточно снаряжения, чтобы выиграть небольшую войну. Как он смог все это купить? Он тайный принц? Ты встречаешься с галактическим торговцем оружием? У него богатый отец? Может, брат?

– Нет! Он не принц, он не торгует оружием, и его отец не богат, он юрист, а Шон – единственный ребенок. Просто он работал высокооплачиваемым наемником.

– Значит, ты с ним встречаешься.

– Я этого не говорила.

Технически однажды сходить на свидание – не совсем то же самое, что быть в отношениях.

– Тили-тили тесто…

– Я тебе сейчас врежу.

Шон поднял голову. Я могла бы поклясться, что он нас услышал, только вот в гостинице была звуконепроницаемая система. Сосредоточившись, я вывела наружу свой голос.

– Привет.

– Привет, – сказал он, ничуть не удивившись, хотя я только что заговорила с ним словно из ниоткуда.

– Тебе нужна помощь со всем этим снаряжением?

– О, конечно, ему очень нужна твоя помощь с его снаряжением, – прошептала Мод.

Я наступила ей на ногу, но она была быстрой, и я успела лишь зацепить край пальцев. Передавать голос, одновременно не передавая окружающие звуки, было невозможно.

– У тебя есть оружейная? – спросил он.

– Да.

– Могу я получить туда доступ?

– Полный доступ, – прошептала Мод, захлопав ресницами.

– Да, – ответила, открывая туннель в земле рядом с ним. – Иди в…

Если бы я сказала «туннель», Мод не смогла бы сдержаться.

– По тому пути, что я только что сделала. Под землю. Гостиница сама перенесет туда все остальное.

– Я хотел бы посетить Баха-чар, как закончу, – сказал он. – Мне нужно поговорить с Вильмосом.

– Конечно. Я открою проход, но не мог бы ты взять с собой Орро? Ему нужны какие-то странные специи, а я не хочу отправлять его одного.

– Будет сделано.

Спускаясь в туннель, он мне улыбнулся, но выражение лица у него было такое зловещее, словно он задумал что-то нехорошее.

Когда гостиница целиком поглотила грузовик под землю, я повернулась к сестре.

– Ненавижу тебя.

– Ты видела, как он улыбнулся? – спросила Мод. – Думаешь, он меня слышал? Я же не передавала голос.

– Да, он тебя услышал. И соседи через дорогу – тоже. Ты что, не умеешь шептать?

– Ты покраснела? – спросила Мод.

– Вот!

Я открыла лестницу, ведущую на верхний уровень боевой комнаты, и спустила ее вниз.

– Раз ты вмешалась, проверяй теперь импульсные пушки вместо меня. Сделай хоть что-то полезное.

– Хорошо, мам.

Мод остановилась в дверях и окинула взглядом командный пункт. Ее голос стал тихим и задумчивым:

– Навевает воспоминания.

Да, так оно и было. Когда я впервые вытащила боевую комнату из недр «Гертруды Хант», то переделала ее так, чтобы она была похожа на ту, что была в гостинице наших родителей. В точно таком же помещении мама заставляла нас проходить бесчисленные учения.

– Мы их вернем, – сказала я.

– Да, – согласилась Мод. – Вернем.

Она взобралась по лестнице наверх. Вздохнув, я пошла умыться холодной водой. Мои щеки так покраснели, что лицо буквально пылало.

* * *

Двадцать минут спустя я смотрела, как Шон и Орро выходят в яркое солнечное сияние Баха-чара. Шон накинул на себя изодранный плащ, спрятав лицо в глубине капюшона. Орро, напротив, держал голову высоко, но его острые иглы чуть заметно дрожали, будто были готовы подняться в любой момент. Я серьезно сомневалась, что дразири решатся там на них напасть, но, если и так, они горько пожалеют о своем решении.

Я вернулась на кухню. В отсутствие Орро Арланд принес серую сумку, которая теперь лежала рядом с ним на стуле, и разложил на обеденном столе свои доспехи. Он выключил свет. Горели только две настольные лампы, сияющие теплым, успокаивающим маслянисто-желтым светом. На столе лежал комплект, похожий на тот, что он посылал Мод, – он был открыт, и его содержимое озарялось нежно-персиковой подсветкой. Крошечные флаконы с разнообразными жидкостями слабо переливались. Из футляра звучала тихая мелодия: перезвон колокольчиков и размеренное пение женских голосов – успокаивающие, но таинственные, будто они творили какую-то тайную магию.

Хелен тихо сидела в углу, словно завороженная.

– Тебе не пора спать? – спросила я.

– Нет, – ответила она, зевая. – Я не хочу спать.

– Пусть остается, – тихо сказал Арланд. – Я помню, как сидел вот так и наблюдал за своей матерью. Запахи и свет… это успокаивает.

Я уселась в кресло. За ним было приятно наблюдать. В его движениях была какая-то медитативная неторопливость, словно он выполнял ритуал, который проделывал уже сотни раз до этого. Свет играл на его профиле и прядях длинных светлых волос, выбившихся из хвоста. Он был прав: Хелен, наверное, много раз наблюдала, как ее отец или моя сестра точно так же проверяли свои доспехи.

Некоторое время он работал молча. Хелен опустила голову на сложенные на столе руки. Ее глаза закрылись, но она пока не заснула. Я видела, как подрагивают ее ресницы. Еще несколько минут, и я попрошу гостиницу отнести ее в постель.

– Госпожа Дина, насколько хорошо ты знаешь Шона Эванса? – тихо спросил Арланд.

– Так же хорошо, как я знаю тебя.

На самом деле, Шона я знала лучше. Он делился со мной своими секретами, Арланд – нет.

– Я не верю, что он тот, за кого себя выдает, – сказал Арланд.

– Что заставило тебя так подумать?

Арланд поднял руку с небольшим инструментом и провел воображаемую линию. Она начиналась низко, поднималась вверх и изгибалась дугой.

– Это стандартная траектория полета шаттла с планеты на орбиту.

Он снова опустил инструмент и провел другую линию. На этот раз она двигалась низко, ускоряясь, и только затем резко изгибалась вверх. Траектория была почти полностью противоположной.

– А это – то, что сделал Шон Эванс.

– Я не понимаю.

– Вторая траектория предполагает, что перед подъемом в атмосферу корабль резко ускоряется. Это менее комфортно для экипажа и тяжелее для шаттла.

Я могла подтвердить – это было действительно не очень удобно. В тот момент мне казалось, что у меня на груди сидит носорог.

– Есть только одно место, где необходимо соблюдать такую траекторию. Атмосферные аномалии там делают полет непредсказуемым и небезопасным, поэтому необходимо набрать скорость на малой высоте, прежде чем как можно быстрее подняться наверх, одновременно удостоверяясь, что путь свободен и ты не направляешься прямо во внезапно открывшуюся над головой аномалию.

– И где же это место?

На самом деле я уже знала ответ.

– Нексус, – сказал Арланд.

Так я и думала.

– Не знаю, что он говорил тебе о своих делах, но я спрашивал его, где он научился летать.

– Это было при мне. Я помню. Он сказал, что его научил Вильмос.

Арланд кивнул.

– Я кое-что проверил в наших банках данных. В моем Доме знают Вильмоса. И даю слово рыцаря Святой Анократии, что Вильмос Гервар прекрасно осведомлен о правильной траектории полета шаттла к орбите.

– Ты думаешь, Шон был на Нексусе.

Арланд кивнул.

– Торговцы наняли много наемников, – сказал он.

– Даже если он был там, что в этом плохого?

– Нексус меняет людей. Я беспокоюсь о твоей безопасности.

– В таком случае она должна беспокоиться и насчет вас, – сказала Мод с порога. – В конце концов, вы провели на Нексусе два срока, лорд-маршал.

Арланд поднял голову и внимательно на нее посмотрел.

Моя сестра вошла и положила доспехи на стол. Стена гостиницы раскрылась, и оттуда выскользнул набор для ремонта, который дал ей Арланд. Она подхватила тяжелую коробку и поставила ее на стол.

– Я рыцарь, – сказал Арланд. – Меня с детства приучали справляться с трудностями войны.

Разложив свои доспехи, Мод стала внимательно рассматривать их из-под длинных полуприкрытых ресниц.

– Вы бы удивились, как много рыцарей ломаются под тяжестью войны, милорд. Они падают и бегут, оставляя за собой умирающую честь.

– Я не бегу, миледи.

Мод приподняла бровь. Если бы я не знала, то поклялась бы, что она – вампир.

– А я вот бежала, милорд. И сделала бы это снова, если бы того требовали обстоятельства. Честь не спасет мою дочь, но я – да.

– Есть разница между слепым бегством ради спасения своей жизни и стратегическим отступлением после проигранной битвы, – сказал Арланд, распыляя перламутровый раствор на свои доспехи.

– Иногда очень трудно отличить одно от другого.

Мод постучала по своему набору, и он распустился подобно цветку. Длинными изящными пальцами она вытащила из него узкий предмет и сосредоточилась на каком-то незаметном изъяне на правом наплечнике.

Арланд прищурился.

– Если бы я носил ваши доспехи, то точно бы сбежал, миледи. У вас там что, ручной терминал на наруче?

Мод поморщилась.

– Ваш герб был поврежден?

– Его сорвали, когда Дом Эрванов изгнал нас с мужем, милорд. Вы же читали досье.

– Вы, кажется, очень уверены в этом, миледи.

Она бросила на него быстрый взгляд.

– Рыцарь, привыкший к суровым условиям войны, как вы, обязательно проверит, кого допускает на борт своего эсминца.

Арланд открыл сумку, достал черную коробочку и положил ее рядом с доспехами. Квадратная, шесть на шесть дюймов, она была абсолютно цельной, без швов и линий. Просто монолит, который, казалось, поглощал свет.

Глаза Мод расширились. Арланд вернулся к работе над своими доспехами. Мод сделала то же самое. Здесь происходила какая-то странная вампирская коммуникация.

– Изгнать ребенка – дело беспрецедентное, – заметил Арланд.

– Так и есть, – согласилась Мод, изо всех сил стараясь игнорировать коробочку.

– Что послужило причиной такого решения?

Моя сестра улыбнулась.

– Возможно, однажды я расскажу вам, лорд-маршал.

– Независимо от причин с вами поступили несправедливо. С ребенком поступили несправедливо. В Святой Анократии не так много детей, чтобы выбрасывать их на произвол судьбы. Особенно таких одаренных, как Хелен.

– Вы слишком добры.

– Возможно, вы позволите мне попросить вас о небольшой любезности в ответ, – сказал Арланд. – Позвольте мне исправить крошечную долю несправедливости.

Подтолкнув коробку к ней, он снова занялся своими доспехами.

Это было лучше любого сериала.

Сестра дотронулась до верха коробки, и крышки начали отодвигаться одна за другой. Мод запустила внутрь пальцы и вытащила герб. В отличие от герба Арланда, на котором красным по черному был изображен стилизованный рычащий крахр, этот герб был просто полностью черным. Герб, на котором не было Дома. Я видела такие раньше. Их носили вампиры, покинувшие свой Дом. Они функционировали точно так же, как обычные гербы: управляли доспехами, посылали сигналы, которые связывали их с кораблями и системами защиты, хранили информацию.

Мод рассматривала его, словно драгоценный бриллиант.

– Спасибо.

Кивнув, Арланд вернулся к своим доспехам.

В моей голове зазвенела магия гостиницы. Дразири приближались.

Я встала.

– У нас гости.

* * *

Все началось с одного сигнала, когда нарушитель задел границу. Но в следующее мгновение за ним последовала целая толпа незваных гостей, которые очень быстро продвигались вперед. Дразири подходили к делу серьезно. Хорошо, потому что я тоже.

Я переступила порог боевой комнаты и ступила на деревянный участок. Винг был в своей комнате, Хелен – в своей. Должно быть, Мод отвела ее наверх. Идеально. По «Гертруде Хант» разнесся глубокий звон – чистый, высокий звук, который невозможно было проигнорировать. Внешние ставни и стены заскрежетали, запираясь. Мой голос разнесся по гостинице, эхом отзываясь в каждой комнате:

– На «Гертруду Хант» совершено нападение. Мы находимся в режиме блокировки до дальнейшего уведомления. Приношу извинения за доставленные неудобства.

Тонкие гибкие побеги вытянулись из краев деревянной ветки, на которой я стояла, образуя двухфутовую решетку. Я протянула свою метлу. Она разделилась на тысячи светящихся голубых нитей, которые проникли в мою мантию, прилипли к коже и к решетке гостиницы. Это поможет нам с «Гертрудой Хант» двигаться быстрее.

Стены вокруг меня исчезли, открыв вид на территорию гостиницы на триста шестьдесят градусов. Вдалеке, с севера, к нам медленно приближались шесть сфер размером с апельсин, парящие примерно в двух футах над землей. Быстрое сканирование показало мне, что они взрывоопасны.

Магия внутри меня зашевелилась, объявляя о новом вторжении. Ха! Он думал, что я не замечу. Уважаемому командиру дразири предстояло еще многое узнать о способностях хозяев гостиниц.

Кальдения вошла в дверь с бокалом вина в руках. Я улыбнулась и подняла из-под пола ее любимое кресло. Она села и улыбнулась в ответ, показывая острые, как нож, зубы.

Моя сестра и Арланд подошли к дверному проему почти одновременно. Они могли бы столкнуться, но вежливость, годами прививаемая Арланду, взяла верх. Он плавно остановился, позволив Мод первой войти в комнату. Моя сестра несла свой меч.

Маршал Дома Крахров был в доспехах.

Мод посмотрела на Кальдению.

– Ваша светлость? Не будет ли вам удобнее в ваших покоях?

– Чепуха, моя дорогая.

Глаза Кальдении заблестели.

– Мне нравится наблюдать за ее работой.

– Они запустили разведывательные сферы, – сказал Арланд, наблюдая, как несколько роботов-разведчиков пробираются на мою территорию. – Пытаются составить карту зоны действия. И выбрали для этого весьма дорогой способ.

– Дорогой и бессмысленный, – сказала Мод. – Они оказались в пределах досягаемости еще шесть метров назад. Она не стала бы уничтожать их сразу, едва они пересекут границу.

Я сосредоточилась на изображении территории. Местность к западу от дома приближалась все ближе и ближе. Кустарник вырос до размеров горы, отдельные травинки превратились в лес, а внутри этого леса цепочка из десяти муравьев спешила к гостинице.

Я просканировала муравьев, когда впервые почувствовала, что они пересекают границу, и теперь вывела результаты сканирования на экран, чтобы другие тоже могли их увидеть. Один отдельный муравей увеличился в размерах, вращаясь, и рядом с его изображением появился анализ нескольких показателей. Я смотрела на шедевр киборг-технологии: живое насекомое, несущее в себе примерно миллион наноботов. Бесшумные, практически незаметные для всех, кроме самых современных сканеров, муравьи должны были добраться до «Гертруды Хант» и выпустить на волю орду крошечных роботов, способных на все – от слежки до нападения. Дразири понятия не имел, что архитектура гостиницы изменчива и меняется по моей прихоти. Он пытался составить план «Гертруды Хант», выискивая слабые места.

Арланд оскалился.

– Умный ублюдок.

– Не такой умный, каким себя считает, – пробормотала я.

Почувствовав сигнал магии, я открыла на стене второй экран. На нем появился хиру.

– Чем могу быть полезна? – спросила я.

– Я понимаю, что сейчас не лучшее время… – напряженно проговорил хиру. – Но первый Архивариус прибыл на Землю.

Плохо дело.

– Где он?

Хиру поднял правую ладонь, и мы увидели проекцию – маленькую карту Ред-Дира с крошечной светящейся точкой. Парковка «Уолмарта». Что ж, по крайней мере, первый Архивариус не будет бросаться в глаза.

– Как он выглядит?

Хиру коснулся ладони, и проекция изменилась, показывая мужчину лет тридцати пяти: темнокожий, лысый, интеллигентного вида. В чертах его лица проскальзывало что-то странное, столь сильно кричащее «Я – пришелец», что это практически невозможно было игнорировать. Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобраться. У него на лице не было ни пор, ни морщин, ни каких-либо других мелких дефектов. Цвет кожи – абсолютно однородный. Он выглядел пластмассовым. Жутковатый эффект, но в темноте пришелец вполне мог сойти за человека.

– Архивариуса нужно забрать, – сказал хиру. – Немедленно.

В двухстах ярдах к гостинице приближался отряд робомуравьев. Сферы дрейфовали в опасной близости от того места, где могли уже стать проблемой.

– Возможно, с этим придется подождать.

Хиру наклонился вперед. Его голос, казалось, дрожал:

– Архивариус не может сохранять свою форму в условиях вашей планеты. Чтобы ее поддерживать, ему необходимо погрузиться в инертный газ.

Значит, ему нужно в камеру с аргоном. Простое дело, но только на территории гостиницы.

– Что произойдет, если он утратит эту форму? – спросила я.

– Он – энергетическое существо.

Плохо. Очень плохо. Выброс энергии мог привести к чему угодно: от взрыва и яркой вспышки до полного разрушения локального пространственно-временного континуума.

– Его нужно найти. Мы все поставили на карту. – В голосе хиру звучало отчаяние.

Неужели нельзя было сообщить о его прибытии заранее?

– Сколько у нас есть времени?

– Тридцать четыре минуты.

Черт возьми. Я махнула рукой, и на стене появился таймер: отсчет от тридцати четырех минут к нулю.

– Ладно, – сказала я. – Как Архивариус узнает моих людей?

– Возьмите это.

Левое предплечье хиру раздвинулось, обнажив маленький передатчик, похожий на ручку.

– Он отследит ваш сигнал.

Как и дразири, если они сообразят, что к чему. Но спорить об этом – терять время, которого у нас не было. После того как мы отразим это первое нападение, нам с хиру придется о многом поговорить.

Кивнув, я отключила связь.

– Я обо всем позабочусь, – сказала Мод.

Как же я люблю свою сестру.

– Возьми мою машину. Она пуленепробиваемая. «Уолмарт» находится всего в семи-восьми минутах езды отсюда.

– Госпожа, – сказал Арланд, и мне понадобилась секунда, чтобы понять, что он обращается не ко мне. – Для меня было бы честью помочь.

– Я справлюсь сама, – ответила Мод.

– Возьми вампира, дорогая, – сказала Кальдения. – Никогда не знаешь, когда понадобятся мускулы.

Мод нахмурила брови.

Я включила запись с Парк-стрит. На первый взгляд все выглядело нормальным. К счастью, гостиница вела видеозапись улицы последние четыре часа. Сравнительный анализ занял всего долю секунды, и на экране высветились контуры четырех дразири, каждый из которых был закутан в высокотехнологичный камуфляжный плащ. Плащ, словно хамелеон, с кропотливой точностью имитировал окружающую обстановку – изгородь и кусты. Должно быть, у них был какой-то способ блокировать тепло своего тела, потому что инфракрасное сканирование ничего не показало.

Дразири ждали в тени: двое у забора мистера Рамиреса и двое на другой стороне дороги, ведущей в район Авалон. Им повезло – мистер Рамирес отправился на еженедельный боулинг и взял с собой собаку.

– Насколько ты сможешь меня прикрыть? – спросила Мод.

– Я могу задействовать «Мамину Заботу», – ответила я.

– Должно хватить.

– Выйти – не проблема, – сказал Арланд. – Но возвращение может вызвать небольшие трудности.

Тридцать минут. Нужно было решать сейчас.

Арланд был прав. Дразири не ожидали, что они выйдут, но будут готовы к возвращению. Радиус моего действия был ограничен, и я была связана законами хозяев гостиниц. Нельзя было делать ничего слишком сильно привлекающего внимание. На обратном пути дразири устроят засаду. Один меткий выстрел из любого галактического оружия – и моя сестра, Арланд и Архивариус превратятся в пар.

Быстро прикинув варианты, Мод повернулась к вампиру:

– Лорд Арланд, для меня честь принять ваше щедрое предложение.

Арланд расплылся в улыбке, которая отскочила от Мод, как сухой горох от стены.

Моя сестра напряглась, сосредоточившись. Я почувствовала, как гостиница зашевелилась в ответ. Потолок над нами разошелся, и в ее ладонь упали ключи от машины.

– Я же тебе говорила, – сказала я. – Это как езда на велосипеде. Не забудь про устройство хиру.

Она повернулась и побежала. Арланд последовал за ней.

Роботизированные сферы синхронно щелкнули, готовясь взорваться. Я улыбнулась и тут же пробила дыру в реальности. На мгновение под пурпурным небом вспыхнула оранжевая равнина – пейзаж, которого нельзя было найти нигде на Земле. Пространственный разрыв поглотил сферы, и через мгновение они исчезли, перенесенные на планету, находящуюся за тысячи световых лет от нас. С Колинды не было обратного пути.

Я позволила муравьям продолжать.

– Ты играешь с ним, дорогая, – сказала Кальдения.

– Пусть думает, что у него все еще есть козырь в рукаве.

– Я одобряю такой подход, – улыбнулась она, ее глаза заблестели от удовольствия.

Слева от меня появилось изображение гаража. Мод завела двигатель. Арланд сидел на пассажирском сиденье, держа в руке позитронную пушку.

Я впитывала магию, наращивая ее.

– Что такое «Мамина Забота»? – спросила Кальдения.

– Увидите.

Меня окутала густая магия. Готово. Гостиница заскрипела.

Мод подала мне знак через лобовое стекло. Я направила свою магию. Дверь гаража исчезла, но образовался туннель из земли, камня и корней гостиницы, который пронесся по подъездной дорожке и повернул направо, вниз по улице. Мод нажала на газ. Машина промчалась по туннелю, как пушечное ядро, и вылетела на тротуар. Дразири уставились вслед – слишком ошеломленные, чтобы открыть огонь. Я убрала туннель и растворила его. Все это заняло не больше двух секунд. Со стороны улицы дом снова выглядел таким же обычным, как и несколько мгновений назад.

Судя по таймеру, оставалось двадцать девять минут. Удачи, Мод.

– Наша мама использовала это, чтобы обеспечить дополнительную безопасность гостям из группы высокого риска, когда они покидали гостиницу, – сказала я.

– Ваша мама – удивительная женщина, – сказала Кальдения. – А что мы будем делать с муравьями?

– Думаю, им нравится гулять, – сказала я. – Пусть продолжают.

Кальдения наклонилась вперед, наблюдая, как я нарушаю законы физики, чтобы заставить муравьев оставаться на месте. Грунт под ними очень плавно смещался: кусок газона полз обратно ровно тогда, когда они делали шаг вперед. На их мониторах земля казалась совершенно неподвижной. В конце концов тот, кто ими управлял, заметит, что за десять минут они ничуть не приблизились к дому, но это даст мне немного времени.

Это дало мне пятнадцать минут. Наконец муравьи повернулись, чтобы уйти, и я сбросила их в Колинду.

Тринадцать минут.

На другой стороне дороги один из дразири, забыв об осторожности, запрыгнул на деревянный забор и с захватывающей дух грацией побежал вдоль него направо, подальше от моих бесшумных пушек. Другой ринулся в противоположную сторону. Остальные последовали за ними, разделившись на две группы. Они двигались по жилому району – половина налево, половина направо, – не зная, с какой стороны вернется машина.

Я запустила два зонда. Крошечные камеры пронеслись вдоль улицы, отслеживая дразири, и на разделенном экране появились две группы захватчиков. Те, что слева, скрывались рядом с Тимбер-Трейл – тихой улицей, которая появилась в районе Авалон совсем недавно. Вдоль нее стояли дома, а в конце – начальная школа. Группа справа прижалась к забору сразу за поворотом дороги. Раз, два, три, четыре… По восемь с каждой стороны.

У него было гораздо больше солдат, чем я ожидала.

Восемь – это многовато, и судя по тому, что я видела до сих пор, дразири были хорошо вооружены. Нужно выбирать, куда направить Мод. Она могла подъехать к гостинице справа, возвращаясь точно тем же путем, каким пришла, или слева, через несколько параллельных улиц.

Подъехать справа было единственным разумным решением. Слева дома на Тимбер-Трейл теснились на крошечных участках, как сардины в бочке. Бой не остался бы незамеченным. Энергетические винтовки дразири способны перерезать штукатурку и гипсокартон, как нож масло. Все это могло привести к жертвам среди случайных прохожих.

Справа же большая часть домов была огорожена толстым каменным забором, обеспечивавшим им хоть какую-то защиту. Но сразу за гостиницей Парк-стрит слегка поворачивала. Прямой наводки не было. Несколько моих устройств могли стрелять из-за угла, но они нацеливались на тепло тела, а дразири его маскировали.

Зазвенела магия. Шон и Орро.

– Я здесь, – окликнула я.

Шон появился на пороге боевой комнаты с небольшой сумкой в руках и встал рядом со мной.

– Мод и Арланд пошли за первым Архивариусом, – сказала я.

– Таймер? – спросил Шон.

– Дедлайн до того, как Архивариус примет свою истинную форму.

– Что это за форма?

– Энергия. По обе стороны улицы их поджидают по восемь дразири. Обе группы слишком далеко для моего бесшумного оружия. У меня есть игломет, но его стрелы наводятся на тепло тела, и мой инфракрасный сканер их не видит. Все остальное будет слишком громким и слишком заметным.

Зазвонил телефон, и я ответила. Голос сестры эхом разнесся по комнате:

– Он у нас.

Я знала, что она справится.

– Нам возвращаться тем же путем?

Ей нужно было приехать в ту же точку, но справа, иначе они бы попали в засаду. Даже если бы я запустила туннель как можно дальше, этого бы не хватило. Дразири бы напали на машину еще до того, как она достигла туннеля.

Можно попробовать использовать летучих мышей из пещеры на территории гостиницы в качестве живого щита. У меня сжалось сердце. Летучие мыши были частью гостиницы, и я бы пожертвовала всеми до единой, чтобы спасти свою сестру, но их недостаточно. У меня не было способа обеспечить ей безопасность.

Семь минут. Нужно было сейчас же ответить.

– Позволь мне разобраться, – сказал Шон.

– Их по восемь с каждой стороны.

Он посмотрел на меня с волчьим огнем в глазах, и я поняла, что их количество не имеет значения. Он все равно туда пойдет.

– Да, – ответила я Мод. – Возвращайтесь тем же путем.

Она повесила трубку.

– Налево или направо? – спросил он.

– Направо.

– Мне нужен спектр.

– Дай ему все, что он хочет, – сказала я «Гертруде Хант».

Он бросил свою сумку и вышел из боевой комнаты. Я проследила за ним через всю гостиницу, пока он не вышел на улицу через кухню – темная фигура на экране. Шон сбросил плащ и вытащил изогнутый нож с зеленым лезвием. Его глаза сияли ярким янтарем, отражая лунный свет.

Он поднял руку, и в ней оказалась спектр-винтовка. Быстрый и бесшумный, как призрак, Шон бросился через лужайку в сторону деревьев и исчез в лесу, за пределами досягаемости моих сканеров.

Я развернула изображение с зонда так, чтобы оно заняло большую часть стены передо мной. Дразири заняли позицию на длинном деревянном заборе, пригнувшись, словно замаскированные жуткие ангелы. У них не было особого выбора – забор простирался вверх по улице на следующие четверть мили.

На дороге раздался грохот машины. Я напряглась.

Белый грузовик. Не Мод.

Три минуты.

Первый Дразири справа рухнул, как подкошенный. Шон выстрелил в него из спектр-винтовки.

Прямо за первым беззвучно упал второй.

Оставшиеся дразири поспрыгивали с забора и бросились через улицу. Ночь озарилась оранжевыми вспышками света из их энергетических винтовок. Шон с поразительной скоростью приземлился прямо среди них. Он точным коротким ударом перерезал горло третьему, перевернул клинок и полоснул четвертого нападавшего. Брызнула кровь.

Выжившие дразири развернулись, обнажив короткие лезвия из светлого металла. Они атаковали, извиваясь и подпрыгивая, словно в танце. Шон прорубался сквозь них, прокладывая путь, словно знал, где они окажутся, еще до того, как они решат туда двинуться.

Двое дразири отделились от группы слева и ринулись в бой, пересекая зону поражения гостиницы. О, это они зря. Импульсная пушка ближнего действия единожды выстрелила, и ее невидимый луч прорезал пространство. Два дымящихся трупа рухнули на землю.

Из нападавших на Шона остался только один, но этот последний дразири двигался словно невесомый, бросаясь под вихрь рубящих ударов и отскакивая от Шона прежде, чем зеленое лезвие успевало его поразить.

Зазвонил телефон. Комнату заполнил голос Арланда:

– Мы через три улицы.

Восемьдесят секунд.

Лезвие дразири вонзилось в бок Шона. Мое сердце подпрыгнуло к горлу.

Шон воткнул нож в грудь противнику, резким рывком высвободил его и прыгнул в чахлый техасский лес, окружавший гостиницу.

– Чисто, – сказала я и направила туннель вниз по улице. Он поглотил машину. Заехав в гараж, Мод резко затормозила. Архивариус, спотыкаясь, выбрался наружу. Из-под земли вокруг него выскочил цилиндрический резервуар, крышка с лязгом закрылась, и внутреннее пространство заполнилось аргоном.

Десять секунд.

Девять.

Пять.

Три.

Две…

Одна.

Архивариус взглянул на мою сестру изнутри резервуара. Его форма не изменилась.

Мы это сделали.

Шон.

Я выбежала из боевой комнаты и помчалась через лужайку и лес на восток.

Пусть все будет в порядке. Пожалуйста, пусть все будет в порядке.

Он пересек границу, и я увидела, как он бежит ко мне. Мы столкнулись, и я его обняла. Секунду он стоял, будто не зная, что делать, а потом прижал меня к себе.

– Ты в порядке? – прошептала я.

– Теперь да, – ответил он.

* * *

Проблема всех мужчин и оборотней в частности заключается в их странном взгляде на вещи. Шон воспринимал глубокую рану на ребрах как царапину. А я воспринимала ее как открытую рану, нанесенную мономолекулярным клинком, способным прорезать броню оборотня и заразить его тело внеземными микроорганизмами, а возможно, и ядом. В конце концов мы пришли к компромиссу: он позволил мне простерилизовать и заклеить рану, а я пообещала больше ему не угрожать.

– Мне любопытно, – сказала Мод, когда я закончила. – Ты всегда угрожаешь людям, пытающимся тебе помочь, или он особенный?

– Не особенный, – вмешался Арланд. – Однажды она угрожала утопить меня в сточных водах.

– Лорд-маршал это заслужил.

Я отложила хирургический инструмент и осмотрела результат. Рана превратилась в тонкую красную полоску. Учитывая, насколько силен был организм оборотня, она должна зажить очень скоро. Через несколько дней не останется и следа того, что кто-то пытался его убить.

Мы находились в гостиной. Там хватало места, чтобы все могли сесть, и я установила три разных экрана для наблюдения. На переднем экране шестеро оставшихся дразири осторожно поднимали тела своих погибших. Они обошли гостиницу стороной, используя закоулки, чтобы миновать зону досягаемости моего оружия.

Им не стоило беспокоиться. Как хозяйка гостиницы, я должна была реагировать на угрозы, а не начинать атаку. Столкновение закончилось, так что они были в безопасности. Пока дразири не пытаются стрелять по гостинице, они могут разгуливать перед ней хоть весь день напролет.

Шон снова натянул футболку. Я бы не возражала, если бы он не надевал ее еще несколько минут, но здесь была моя сестра, и мне пришлось бы поплатиться, если бы я слишком долго пялилась на его мускулистую спину. Или его пресс. Обрабатывая рану, я внимательно рассмотрела его живот, но не мешало бы взглянуть еще разок.

– Ты нашел в Баха-чаре то, что искал? – спросила я.

– Да.

Шон вытащил из кармана крошечную черную карту памяти и протянул мне. Я подхватила ее на палец, вызвала со стены терминал и вставила в него карту. Поверхность терминала ее поглотила. На центральном экране появилось лицо того дразири, который приходил со мной разговаривать.

Я поднялась.

– Давайте я позову хиру.

Я прошла в глубь гостиницы, мимо номера хиру и дальше – в узкую комнату за усиленной дверью. В стене имелось несколько ниш, первая из которых была заполнена резервуаром с аргоном. Хиру стоял возле него, глядя на человекоподобное существо внутри.

Я отважно сражалась с запахом. Предполагалось, что через несколько минут человеческий нос перестает их распознавать, но запах хиру, можно сказать, разрушил это правило. Только сила воли удержала меня от рвоты. Хиру не обращал внимания, поглощенный наблюдением за резервуаром.

– Что вы видите? – спросила я.

Неуклюжий инопланетянин вздохнул.

– Будущее, – печально ответил он.

Мы наблюдали, как первый элемент Архивариуса лежал на полу в трансе. Я спросила, нужно ли что-то еще, но хиру заверил, что резервуара вполне достаточно.

– Здесь слишком много мест, – сказал хиру, указывая на стену. – Их десять.

– А сколько должно быть?

– Девять.

Значит, нам нужно забрать еще восьмерых. Я надеялась на двух или трех.

– В следующий раз вы должны предупреждать, – сказала я. – Нужно знать, где и когда появится следующий элемент. Если вы этого не сделаете, дразири могут добраться до него первыми или мы можем не успеть вовремя его забрать.

– Я постараюсь, – пообещал хиру. – Мои люди стараются обеспечить безопасность Архивариуса, но ситуация осложняется тем, что им нужно скрываться.

Любое появление хиру привлечет дразири, как мотыльков – пламя.

– Мы собираемся просмотреть информацию о напавшем на нас дразири. Вы присоединитесь? Ваш вклад может оказаться весьма ценен.

Хиру не ответил.

Я ждала. У меня было ощущение, что он хочет остаться здесь и охранять резервуар.

– Я пойду, – наконец сказал он.

Проводив его обратно в гостиную, я наблюдала, как все пытаются удержать содержимое своих желудков внутри. Хиру остановился в углу, подальше от всех. Орро наблюдал из кухонного проема. Ее светлость села в привычное кресло.

– Теперь мы готовы, – сказала я Шону.

– Его зовут Киран Мрак за Эзара за Крала-Крик, – сказал Шон.

– Сложновато произнести, – вставил Арланд.

– Общество дразири разделено на стаи, – объяснила я. – Обычно стая состоит из лидера, его семьи и вассалов, которые решили им служить. Чем выше позиция лидера, тем больше его стая. Некоторые стаи насчитывают тысячи членов, другие – всего дюжину или чуть больше. Имя переводится как «Киран Мрак, первая птица Стаи Чего-то там». Не понимаю последнего слова.

– Призрак, – перевел Шон.

– Высокие стремления, – хмыкнула Мод.

– Имя было выбрано задолго до рождения Кирана, – сказал Шон. – Он управляет где-то тремя сотнями семей и отрядом примерно из двух-трех сотен наемников. Могло бы быть гораздо больше, но он избирателен.

– Это небольшая, но богатая стая, – продолжил Шон. – Призраки ведут грязную игру. Киран унаследовал семью от своего отца двенадцать лет назад и с тех пор возглавляет.

– Чем они занимаются? – спросил Арланд.

– Торговлей оружием, шпионажем, но в основном – убийствами. И тут у него возникли проблемы.

Шон взглянул на меня.

– Перейди к следующему, пожалуйста.

– Переключи, – сказала я.

На экране появился другой дразири – старик с обвисшей и морщинистой кожей и длинными волосами-перьями темно-красного цвета. На лбу у него был выгравирован золотой узор в виде силуэта птицы с четырьмя распростертыми крыльями.

– Онизери? – пробормотала я. – Он убил верховного жреца?

Шон кивнул.

Вау.

– Я думал, что в их обществе царит теократия, – сказал Арланд.

– Так и есть, – ответил ему Шон. – Верховных жрецов охраняют так хорошо, что их почти невозможно убить. Когда на них объявляют контракт, цена всегда запредельная. Обычно никто не соглашается, а если кто-то и берется, то не возвращается.

– Итак, он изменник, – сказала Кальдения.

Я вздрогнула. Она сидела так тихо, что я забыла об ее присутствии.

– Не знала, что Вильмос занимается заказными убийствами, – сказала я.

– Не занимается, – ответил Шон. – Он спец по наемным бойцам. Не лезет в темные дела, но знает, где искать. Киран Мрак приобрел известность в определенных кругах.

– Сколько он заработал на этом убийстве? – спросила Мод.

– Достаточно, чтобы купить кучу дорогих игрушек, – сказал Шон. – Но не думаю, что он сделал это ради денег.

– Он сделал это из гордости, – объяснила Кальдения.

Шон кивнул.

– Он единственный за последние двести лет, кому удалось это осуществить. Последнего убийцу онизери звали Рукар Мрак за Эзара за Крала-Крик.

– Родственник, – сказала Кальдения.

– Прадед, – уточнил Шон.

– Значит, это семейная традиция, – сказал Арланд. – Раз в пару поколений они убивают жреца, чтобы показать, что не сдались и не изменили своему делу – преступлению, убийствам и богохульству.

– В целом так и есть, – ответил Шон. – Некоторые семьи привержены стае уже несколько поколений. Они очень хороши в своем деле. Те, кого я убил сегодня, это наемники. Среди них был только один член стаи, и именно он оставил мне напоминание, что к ним следует относиться серьезно.

– Короче говоря, мы стали мишенью преступного синдиката дразири, специализирующегося на убийствах и готового убивать своих собственных жрецов.

Ситуация становилась все лучше и лучше.

Мод откинулась назад и рассмеялась.

Я посмотрела на нее.

– Ты ничего не делаешь наполовину, – сказала она.

– Вопрос, – поднял указательный палец Арланд. – Он отлучен от церкви?

– По всей видимости, дразири не отлучают от церкви, а осуждают, – сказал Шон. – Есть только два способа попасть в рай и обрести крылья в загробной жизни. Первый – вести достойную жизнь и делать щедрые пожертвования. Второй…

– Убить хиру, – тихо произнес хиру.

– Да, – подтвердил Шон. – Киран официально осужден на ад, где, согласно священным текстам дразири, он навеки погрузится во тьму и огненные змеи будут разрывать его тело на куски, пожирая внутренности. Все в его стае осуждены вместе с ним. Все его последователи, их супруги, дети – все отправятся в бездонный ад, если стая не убьет хиру. Если же им удастся убить хотя бы одного, каждый член стаи – даже те, кто уже погиб в погоне за хиру, – вознесется на небеса.

– Извращенная религия, – сказал Арланд.

Если даже вампир считает, что ваша религия заходит слишком далеко, это определенно звоночек.

– Итак, он в отчаянии.

Шон кивнул.

– Он в отчаянии, он опытен и хорошо снабжен. Его люди мотивированы. Убить его будет нелегко.

Просто прекрасно.

– Нет худа без добра, – сказала Мод. – Нам не нужно беспокоиться о полномасштабном вторжении.

– Почему? – спросила я.

– Потому что Стая Призраков сама хочет убить хиру. Они будут держать все в секрете. Иначе рискуют передать свою цель какой-нибудь другой стае.

Слабое утешение. Я повернулась к хиру.

– Вам есть что добавить? Что-нибудь, что могло бы нам помочь?

– Они пойдут на все, чтобы меня убить, – сказал хиру. – Пройдут сквозь огонь. Нет препятствий, которые могли бы их остановить.

В комнате воцарилась тишина.

– Я не работаю с огнем, – сказала я. – Его трудно контролировать, и гостиница его не любит. Но я отлично умею создавать пустотное поле.

Шон уставился на меня.

Арланд кашлянул.

– Для создания пустотного поля необходим высокоэффективный ядерный реактор.

– Или гостиница с умелым хозяином, – сказала ему Мод.

– Ты сможешь это сделать? – спросил меня Шон.

– Уже сделала, – ответила я. – Сразу, как только ты вошел.

Арланд открыл рот и закрыл его, не сказав ни слова.

Поддерживать пустотное поле непросто, но площадь охвата была относительно небольшой, а мирный саммит обеспечил гостиницу достаточным количеством энергии, чтобы продержаться несколько следующих дней.

– Пустотное поле останавливает органические, неорганические и энергетические снаряды, – сказала я. – Оно не причинит вам вреда, но и не позволит пройти сквозь него. Пожалуйста, имейте в виду, что никто из вас не может покинуть территорию гостиницы. Думаю, на этом нам следует закончить. Приятных снов. Здесь вы в безопасности.

Мод обняла меня и отправилась спать. Арланд, кивнув, ушел в свою комнату. Хиру тоже удалился.

Кальдения поднялась со своего места и подошла к Шону.

– Будь добр, собери мне все, что сможешь, о Киране Мраке и его сотрудниках. И я действительно имею в виду все.

Шон кивнул.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, ваша светлость.

Она поднялась наверх. Орро тоже исчез. Теперь остались только мы с Шоном. Он встал и подошел ко мне, остановившись всего в нескольких дюймах.

– Ты заманила меня в ловушку в гостинице, – сказал он.

– Это для твоей же безопасности.

– Ты заботишься о моей безопасности? – В его голосе таилась улыбка.

Мое сердце забилось быстрее. За эту ночь произошло слишком много всего. Я не боялась – почти, – но меня снедало беспокойство. Нужно было защитить нас от дразири, собрать остальные части Архивариуса и сохранить все это в тайне. Хотелось просто забыться на несколько часов.

Шон стоял передо мной так близко, что, протяни я руку, могла бы его коснуться. Было бы так приятно. Еще приятнее было бы оказаться с ним в постели. Он бы меня обнял. Я точно знала, что почувствую: безопасность и тепло. Если бы он лег спать со мной, я бы забыла обо всем – о дразири, о хиру.

Я встретилась с ним взглядом. В его глазах был лес, густая, темная чаща, и на краю этого леса сидел волк, выжидающий, позову ли я его.

Это было так просто. Один шаг, и я могла бы провести руками по его груди к плечам. Обняла бы его, поцеловала, и он бы пошел за мной.

Действительно ли я хотела Шона? Или дело в том, что я напугана, измучена и жаждала почувствовать себя в безопасности?

Я не могла с уверенностью сказать. Мне нужно было убедиться.

Я – хозяйка гостиницы и всегда должна держать себя в руках. Спасение Мод очень меня потрясло. Сейчас было не время срываться. Он заслуживал лучшего, я – тоже.

– Спокойной тебе ночи, Шон.

Волк снова скрылся в лесу.

– Возможно, такой она и будет, – ответил он.