В комнате воцарилась тишина.

Мод перевела взгляд на меня. Гостиница была моей, так что ответить должна была я.

– Вы дадите нам время обсудить ваше предложение?

Хиру кивнул.

– Мое время ограничено, но я подожду до начала светового цикла.

У нас было время до следующего утра, чтобы принять решение.

– Следуйте за мной, пожалуйста.

Пока я вела его по коридору, внизу формировалась новая комната. О хиру известно совсем мало, и, со слов мамы, воссоздать их естественную среду обитания в любом случае было бы вне рамок возможностей гостиниц. Под моим руководством и при наличии необходимых ресурсов «Гертруда Хант» могла создать практически все что угодно, но некоторые вещи – например, сильная жара – оставались вне досягаемости. Гостиница могла поддерживать небольшой регулируемый огонь, как в камине или в яме, но сильное пламя создавало бы чрезмерную нагрузку.

Мама говорила, что среда обитания хиру требовала очень специфического сочетания газов, давления и силы тяжести, и мы просто не могли их воспроизвести. Хиру нигде не чувствовали себя по-настоящему комфортно, но вода им нравилась. Когда одна из них остановилась в гостинице моих родителей, мама приготовила для нее комнату со стенами цвета индиго и глубоким бассейном у дальней стены. Наверное, это лучший из вариантов.

Хиру шел за мной медленной, тяжелой походкой, словно тащил на себе груз. Наша вселенная обожала технику во всех ее проявлениях. Будь то высокотехнологичный штурмовой костюм или меч, не имело значения – как только он был создан, кто-то почти сразу же пытался его улучшить. Хиру определенно были исключением из этого правила. В них не было ничего отлаженного, ничего эффективного. Они были неуклюжими и медлительными, как будто какой-то безумный гений пытался построить робота из вещей, найденных на свалке, но умер прежде, чем смог улучшить свою конструкцию дальше первого, едва функционирующего прототипа. Даже его переводчик был настолько древним, что не смог использовать слово «утро» вместо «начала светового цикла».

Но в его голосе было столько печали. Переводчик, возможно, и устарел, но эмоции были настоящими. Мне следовало придумать что-то получше, чем пустая комната.

Я на мгновение закрыла глаза и постаралась изо всех сил почувствовать существо рядом со мной. Будь я на его месте, чего бы мне хотелось?

Мне бы хотелось красоты. Мне бы хотелось надежды, спокойствия и прежде всего безопасности. Но что значила красота для хиру?

– Расскажите мне о своей планете, – попросила я.

– Мне не подобрать слов.

Конечно, не подобрать, но я не первый день управляю гостиницей.

– Расскажите мне о небе.

Какое-то время хиру молчал.

– Цвета, – начал он. – Переплетаются и перетекают друг в друга. Сверкающие реки цветов в темно-синем небе.

Мама почти угадала насчет индиго.

– Красные, желтые?

– Красные, да. И лавандовые. И огни.

Хиру медленно поднял свою большую металлическую руку и пошевелил ею.

– Крошечные огненные искры в небе до самого горизонта.

– А облака?

– Да. Как высокая закручивающаяся воронка.

Мы подошли к двери, и я толкнула ее кончиками пальцев.

Круглая комната тянулась ввысь, поднимаясь на высоту трех этажей. На самом верху медленно вращалась трехмерная проекция – водоворот облаков. Северное сияние заливало их темно-фиолетовым, красным, розовым, бирюзовым и прекрасным, сияющим лавандовым цветом. Тонкие реки светящихся точек медленно кружились, паря внутри иллюзорных облаков. Из стен, выложенных темно-синим камнем, выдавались два сиденья, сформированных под тело хиру. В центре комнаты, прямо под небом, его ждал бассейн: круглый, двадцати футов в ширину и достаточно глубокий, чтобы хиру мог погрузиться в воду по самый подбородок.

– Приятного пребывания.

Хиру не ответил. Он смотрел на небо. Медленно, грузно он двинулся к бассейну, и отверстия в его металлическом теле с шипением закрылись. Хиру встал на первую ступеньку лестницы, на полфута погрузившись в воду. Северное сияние играло на металле его костюма. Сделав еще шаг, он погрузился глубже и, когда вода захлестнула его тело, повернулся и рухнул в нее лицом к небу.

Я вышла, закрыла за собой дверь и победно улыбнулась. Это успех.

В комнате за моей спиной раздались тихие рыдания. Я замерла. Послышался еще один печальный, измученный звук. Он оплакивал свою планету.

Ощущение триумфа испарилось.

Он был совсем один в галактике, один из последней тысячи, оставшейся от его вида, и теперь плакал в моей гостинице.

Я на цыпочках прошла обратно в гостиную. Мод сидела на диване. Арланд предпочел остаться на месте, в дверном проеме. Шон не сдвинулся со своего места у стены.

– Ты знаешь Арбитра? – спросила Мод.

– Насколько вообще можно знать Джорджа. Он сложный человек.

И он только что оказал мне огромную услугу.

– Это тот самый, которого я встретила?

– Возможно.

Это точно был Джордж. Только он мог просчитать все так, чтобы найти способ помочь и мне, и хиру одновременно.

– Ты собираешься принять предложение? – спросил Шон.

– Мы были бы дурами, если бы не согласились, – сказала Мод. – Нам не накопить на возможность задать вопрос Архивариусу, даже если работать без перерыва каждый день до конца жизни.

Она не ошиблась. Джордж подарил нам невероятную возможность, но к ней прилагались серьезные условия.

– Мы с братом годами искали родителей, – сказала я. – И ничего не нашли. Архивариус хранит огромное количество знаний. Если кто-то и поможет, так это он.

– Я чувствую, что грядет но, – сказала Мод.

– Мы столкнемся с дразири. Рано или поздно они появятся. Мы подвергнем гостиницу риску разоблачения и поставим гостей под угрозу.

Мод потерла лицо ладонями.

Я подумала о хиру, тихо плачущем у себя в комнате от воспоминаний о небе своей планеты. Нужно быть совершенно бессердечной, чтобы сказать «нет». Если бы в гостинице не было других постояльцев… Нет, даже тогда. Это было бы безответственно. Иногда моя работа требовала от меня бессердечия. Я знала, что нужно делать, но почему от этого становилось так тошно?

– И еще у меня не хватает сотрудников, – сказала я.

– У тебя есть я, – возразил Шон.

– Я это ценю, но ты тут не работаешь.

Шон вытащил из кармана брюк свой бумажник, извлек из него доллар и протянул мне.

Так, ладно…

– И что я должна с этим делать? – спросила я.

– Найми меня.

– Я тоже буду рад помочь, – добавил Арланд.

– Вы – гость, – сказала Мод.

– Я в путешествии, – ответил он. – Пытаюсь улучшить свое физическое и психическое состояние. Небольшая физическая нагрузка полезна для тела. Насколько я понимаю, хозяйка гостиницы должна удовлетворять потребности своих гостей. А мне тут нужна битва.

– А меня и не спросили, – сказала Кальдения, скользнув в комнату из кухни. – Похоже, я пятое колесо в машине.

– В телеге, – поправила я.

– Спасибо, моя дорогая. Пятое колесо в телеге. Тем не менее я бы тоже не отказалась от небольшого приключения. Если не добавлять остроты, жизнь становится невыносимо скучной, особенно по праздникам.

Только Кальдения могла считать, что угроза межпланетного вторжения «добавит остроты». Вдруг у меня зазвонил телефон. Я сунула доллар в карман джинсов под мантией и поспешила взять трубку.

– Дина, – сказал Брайан Родригес дрожащим от напряжения голосом. – Я так рад, что застал тебя.

– Мистер Родригес, что случилось?

Мистер Родригес никогда ни о чем меня не просил. Пожалуйста, только не ку, только не ку…

– У тебя подключен какой-нибудь далласский канал?

– Какой именно?

– Любой.

Я прикрыла телефон рукой.

– Экран. Мне нужна трансляция с WFAA8 из Далласа.

Экран отделился от стены, мигнул и включился. Участок шоссе снимали сверху – наверное, с вертолета. По дороге гнали несколько полицейских машин с включенными фарами. А перед ними, петляя взад и вперед между автомобилями, на бешеной скорости неслось пятно бледного света.

– Знаешь что, Джин, мы довольно далеко, – произнес мужской голос сквозь слабые помехи. – Пытаемся прорваться поближе, но все еще не можем определить, что это за транспортное средство. Посмотрим, что он будет делать дальше.

– Мы знаем, насколько опасны эти сумасшедшие гонки, – сказала женщина-диктор. – И на шоссе, и на обычных улицах. Но такой яркий свет – это безумие. Он слепит офицеров, которые едут следом. А представляете, каково увидеть это в зеркале заднего вида?

Шон выругался.

О нет. Только не это. Когда перед нашим вылетом к Мод Винг покидал гостиницу, я выразилась предельно ясно. Предельно. Ясно. Я сказала ему либо безвылазно оставаться в «Счастливом Доме», либо покинуть планету.

– Что ж, Джин, как мы видим, полиция держит расстояние. Похоже, они дают водителю достаточно пространства, чтобы он не паниковал и не совершил что-то…

– Прости, но я вынужден просить тебя об одолжении, – сказал мистер Родригес. – Это один из моих гостей. Ку. Его зовут Винг.

Черт возьми!

– Он приехал сюда прошлой ночью, а незадолго до восхода солнца ушел, и теперь тут полный бардак. Понятия не имею, куда он направляется.

А вот я имела. Он мчался по шоссе I45 прямо ко мне. Он возвращался в «Гертруду Хант».

– Слава богу, кто-то оснастил его бустбайк дневным обфускатором, – сказал мистер Родригес.

Я посмотрела на Шона.

Он поднял руки и одними губами произнес:

– Это все, что было у тебя в гараже.

– Я был его последней остановкой, – сказал мистер Родригес. – Он так и не выписался из гостиницы.

Винг все еще был гостем. Если его поймают, мистер Родригес предстанет перед Советом, и тот не будет к нему благосклонен.

– Он гонит по шоссе в твою сторону, а за ним – половина полиции Далласа. Вот-вот он выедет за пределы города, и тогда в дело вступят полицейские штата. Я не успею до него добраться. Чтобы его перехватить, пришлось бы идти на опережение. Любое транспортное средство, способное развить такую скорость, привлечет слишком много внимания – тем более днем, – а телеканалы уже кипят от нетерпения. Ты сможешь мне помочь?

* * *

– Зачем, черт возьми, ты поставил ему на байк обфускатор?

Мы с Шоном сидели в кабине пикапа, который арендовали сорок минут назад. Мы прикрепили к нему фотонный проектор, приехали на место и припарковались на обочине подальше от края дороги. Перед нами вдаль уходило совершенно пустое шоссе.

– Потому что у него вообще не было никакой защиты, а он ку.

Шон снял руки с руля и проверил свой телефон.

– В гараже были рефракторы. И фотонный проектор.

– Я их не заметил, но в любом случае ни за что не поставил бы их на его байк.

– Почему нет?

– Потому что он ку. На Нексусе мы использовали их в качестве разведчиков. Они почти не соблюдают правила и гоняют как безумные. Если бы до этой тупой башки дошло, что его байк теперь невидим, он бы начал разъезжать по городу средь бела дня. И пожалуйста – аварии на всех автомагистралях. Я поставил обфускатор и сказал ему, что это только для экстренных случаев и, если он им воспользуется, за ним начнет охотиться полиция.

Я была вынуждена согласиться. Винг представлял угрозу. Он не просто привел бы к нескольким авариям – он учинил бы настоящую катастрофу. Люди бы пострадали. Возможно, погибли.

Шон проворчал что-то себе под нос.

– Арланд игнорирует мои сообщения.

– Ты не пробовал послать ему смайлик с поцелуем?

Шон посмотрел на меня.

– Может, ты просто его не зацепил.

Он постучал по своему наушнику.

– Винг только что проехал Мэдисонвилль. Там поставили шипы, но, конечно, ему нипочем, он же летит в двух футах над землей. Должен быть в пределах досягаемости примерно через две минуты.

Полицейские штата Техас, должно быть, рассудили, что рано или поздно у неизвестного транспортного средства кончится бензин, и решили просто преследовать его до конца. Еще они перекрыли шоссе в обоих направлениях вокруг Мэдисонвилля, и нам пришлось пробираться мимо их блокпоста. На это время я затаила дыхание. Фотонный проектор творит чудеса, делая тебя почти невидимым, но он не маскирует звук. Каждый раз, когда скрипели рессоры грузовика, мое сердце пропускало удар.

Нам противостояли восемь полицейских машин и вертолет. К счастью, вертолеты службы новостей «в интересах общественной безопасности» отослали куда подальше, так что по крайней мере об этом можно было не беспокоиться.

Я достала телефон и набрала номер Арланда. Я отдала ему один из запасных мобильников, которые мы держим для гостей, и показала, как им пользоваться. Особого энтузиазма он не выказал.

Гудок.

Гудок.

Гудок.

Ну же, Арланд.

Гудок.

– Этот коммуникатор – полная нелепость, – раздался в трубке голос Арланда.

Я включила громкую связь.

– К чему все эти лишние движения? Почему он просто не активируется голосом?

– Ку будет в зоне действия через одну минуту и сорок пять секунд, – сказала я ему.

– Понял.

Он повесил трубку.

Возможно, телефон и был нелепым, но так безопаснее, чем по радиосвязи.

Я набрала номер своей сестры. Она сняла трубку после первого гудка.

– Полторы минуты.

– Поняла.

Я забарабанила пальцами по деревянному полу кузова грузовика. Все должно сработать. План был простым и основывался на том, что вампиры умели лучше всего, – охотиться. Арланд задержит ку, моя сестра создаст помехи копам, а мы будем отвечать за отступление.

– Ты собираешься помочь хиру? – спросил Шон.

– Я бы хотела.

– Что тебя останавливает?

– Это будет логистический кошмар. Мне придется покинуть гостиницу – возможно, в срочном порядке. Дразири нападут всеми силами, и, похоже, их не слишком заботит скрытность. Как хозяйка гостиницы, я должна избегать ситуаций, которые подвергают ее риску разоблачения.

– Ммм, – протянул он. – А в чем настоящая причина?

– Это настоящие причины.

– Я видел твое лицо, – сказал Шон. – Ты чуть не расплакалась, когда он рассказывал свою историю.

Что ж, не такая уж я вся из себя и загадочная хозяйка гостиницы.

– То, что я ему сочувствую, не означает, что я не могу объективно оценить ситуацию.

Он ничего не ответил.

Слева от меня, вдалеке, в небе появилась темная точка, которая быстро увеличивалась в размерах. Вертолет.

– Три… два…

– Один, – сказал Шон.

Белый шар поглотил вертолет. Мод выпустила ослепитель.

Шар расширялся, становясь темнее и плотнее. Мелькнула еще одна ослепительно белая вспышка, на этот раз – низко над дорогой. Дорожный патруль наткнулся на мины с ослепителем, которые мы установили несколько минут назад.

Взрыв затвердел, теряя яркость. Первый бледный шар из ослепителя упал в него, притянутый как железо к магниту. Караван полицейских машин плавно остановился, вертолет мягко приземлился где-то на землю. Надеюсь, не на машины. Сфера продержит их до шести минут – на это время они все вырубятся, – а затем рассеется в воздухе. Технологию ослепителя несколько веков назад разработали предприимчивые галактические преступные картели, специализирующиеся на похищениях. Она стоила бешеных денег. Прямо сейчас на моих глазах сгорали боеприпасы на двести тысяч кредитов. Изрядная часть моей прибыли с мирного саммита. Два шага вперед, один шаг назад. Но, несмотря ни на что, я все равно продвигалась.

Только бы мины сработали так, как было заявлено. Только бы тебя не поймали, Мод. Только бы не поймали.

Я выпрыгнула из грузовика, пробежала вдоль кузова, вскарабкалась в кабину и выключила прикрепленный наверху фотонный проектор размером с холодильник. Если бы кто-то смотрел на нас со стороны шоссе, он увидел бы, как грузовик вдруг появился из ниоткуда.

В поле моего зрения появился одинокий гонщик на чудовищного вида антигравитационном байке, тянущий что-то на буксире. Арланд ехал на крецикле и тащил за собой черную сеть с бустбайком и ку. Раздался визг тормозов, и он остановился передо мной.

– Упаковано и доставлено.

Винг уставился на меня полными ужаса глазами.

Следом к нам приближался второй крецикл. Мод. Сердце бешено колотилось в груди. Она цела. Все в порядке. Все хорошо.

Шон спрыгнул на землю, выдвинул пандус и опустил его на тротуар. Арланд загнал крецикл в грузовик, таща за собой ку. Я вытащила из кармана капсулу.

– Нет! – вскрикнул Винг.

– Да. Ты влип по уши.

Я поднесла капсулу к его носу и раздавила.

Вырвалось облако зеленого газа, и ку потерял сознание.

– Ловко, – сказал Шон.

Они с Арландом схватили сетку, в которой были Винг и бустбайк, и закинули ее в грузовик.

– К сожалению, с людьми и их хрупкой анатомией так не выйдет.

Иначе офицер Маре был бы гораздо меньшей проблемой.

Мод с перекинутой через плечо большой осветительной пушкой немного притормозила и заехала в грузовик, поставив свой крецикл рядом с крециклом Арланда. Я протянула ей еще две капсулы.

– Если Винг зашевелится, накачай его.

Она кивнула.

Шон захлопнул перегородку кузова. Я бросилась к кабине, открыла дверь, забралась наверх и набрала код на фотонном проекторе. Мигнул бледно-голубой индикатор. Спрыгнув на землю и стараясь идти по прямой, я сделала несколько шагов назад.

Грузовик исчез. Если присмотреться повнимательнее, то можно было заметить легкую волнистую рябь, но только если находиться всего в нескольких футах от него.

– У нас все в порядке? – спросил невидимый Шон.

– Все в порядке.

Я пошла обратно и чуть не подпрыгнула, когда в восемнадцати дюймах передо мной возник грузовик. Я забралась на пассажирское сиденье. Шон плавно выехал с парковки, и мы поползли по траве к шоссе. Шон прибавил скорости.

– Как у нас дела? – спросил он.

Я проверила свой телефон.

– Еще две минуты до того, как рассеется эффект от мины. Двадцать три минуты до того, как разрядится фотонный проектор.

Он надавил на газ, и грузовик рванул вперед. В кабине были только мы с ним. Все это было не просто безрассудно – это было рискованно. Если нас поймают, придется здорово поплатиться.

Шон сидел на своем месте, сосредоточенно управляя автомобилем. Он не пытался меня успокоить. Просто излучал тихую спокойную уверенность. У меня мелькнула мысль, что, если бы в небе внезапно появился космический корабль и открыл огонь, Шон без труда достал бы огромную пушку, сбил корабль и продолжил путь с тем же спокойным выражением лица. Если бы Шона здесь не было, мне было бы по силам справиться и самой. Но как же я была рада его присутствию.

– Ты спрашивал, почему я отказалась помочь хиру, – сказала я.

– Да, спрашивал.

– Мод. И Хелен. Я только что вытащила своих сестру и племянницу из места, где они пережили настоящий ад. Мод заслуживает немного тишины и покоя.

– У твоей сестры явно прибавилось энергии, когда ты вручила ей ослепитель.

– Знаю. И именно этого я боюсь. Если я поставлю гостиницу под угрозу, она пойдет в бой в первых рядах.

– Это ее выбор, – сказал Шон.

У меня зазвонил будильник. Я выключила его. Дорожный патруль вот-вот должен был проснуться.

– Я знаю, что это ее выбор. И что ответственность за случившееся лежит на моем зяте. Мелизард стал виновником их изгнания и, оказавшись на той планете, совсем потерял рассудок. По словам Мод, он начал действовать настолько безрассудно, что в итоге предал Дом, который его нанял, и был убит. Нормальным человеческим поступком для Мод было бы попытаться покинуть планету или выстроить какую-то систему для защиты себя и Хелен. Но вместо этого моя сестра объявила кровную месть и последние месяцы потратила на ее исполнение.

– Как настоящий вампир, – заметил Шон.

– Да. Мы сейчас не в Святой Анократии. Мы на Земле. Это ее дом. Ей потребуется время, чтобы вспомнить, каково это – быть человеком. Я не собираюсь навязывать ей свои решения или говорить, что делать. Просто я не хочу без передышки втягивать ее в новую кровавую схватку. Я хочу дать ей шанс привыкнуть к человеческой жизни.

Я вздохнула.

– Дразири целеустремленны. Они пойдут на все, чтобы убить хиру. Ты через столько всего прошел… Как ты справляешься?

– Я не могу говорить за твою сестру, – сказал Шон. – Каждый справляется по-своему. Люди говорят, что нужны тишина и покой, и, когда ты по уши в этом всем, в крови, в смертях, так и кажется. А потом ты возвращаешься домой.

На мгновение он замолчал.

– Все кажется фальшивым, – продолжил Шон. – Я встаю, машу соседям, иду в магазин за продуктами, заправляю машину. Но все это время словно притворяюсь кем-то другим и боюсь, что могу забыть свои реплики.

– Шон…

Я понятия не имела, что он так себя чувствует.

Он взглянул на меня. Выражение его лица было решительным, глаза – ясными.

– Тишина и покой не помогают, потому что причина не снаружи, а внутри. Внутри меня. С тех пор как я вернулся на Землю, я лишь раз чувствовал себя нормально. Сегодня.

Я потянулась и взяла его за руку. Он оторвал взгляд от дороги и посмотрел на меня. В его глазах отразился свет, их радужная оболочка приобрела золотисто-карий оттенок янтаря.

– И это.

Он сжал мою руку.

– Это тоже кажется нормальным. Такое чувство, что я наконец-то дома.

Позади нас завыли сирены. Он все еще держал меня за руку, и теперь его сильные пальцы еще крепче сжали мои. Я вспомнила, как он уходил от меня в разлом между мирами. Он хотел увидеть галактику и был обязан Вильмосу услугой. Он ушел, а я осталась стоять на траве, обхватив себя руками. Гости разъезжались, а мы оставались. Такова была участь хозяйки гостиницы. Мои родители исчезли, брат отправился их искать и пропал, Мод вышла замуж… Но я вернула Шона. Он был рядом, держал меня за руку и не хотел отпускать.

– Притормози, – сказала я. – Подъезжаем.

Мы проехали указатель на Леону.

Преследующие нас сирены становились все громче. Я взглянула в боковое зеркало – полицейские машины были прямо за нами. Еще полминуты, и они врезались бы прямо в заднюю часть грузовика.

– Поверни направо, – сказала я Шону.

Он отпустил мою руку и свернул на траву. Грузовик закачался из стороны в сторону, преодолевая неровности, и выехал на узкую подъездную дорогу. Мимо с яростным ревом промчался отряд полицейских.

Шон тихо рассмеялся.

– Не возвращайся к Вильмосу.

Я не хотела этого говорить. По крайней мере, не в такой форме. Но слова уже вырвались, и я должна была закончить мысль.

– Останься здесь, со мной. Хотя бы ненадолго.

– Я останусь, – пообещал он.

Я отвернулась.

Он сбросил скорость.

– Езжай дальше по этой дороге, – сказала я ему. – Она выведет к Бьюки.

– Я люблю Бьюки, – сказал Шон.

Все любят Бьюки. Эта сеть крупных заправочных станций, которые одновременно служили ресторанами и туристическими центрами, предлагала все: от парфе и пятидесяти различных видов вяленого мяса до техасских сувениров. Там всегда было полно машин и путешественников, ценящих удобные заправки и чистые туалеты. Все, что нам было нужно, – прокрасться мимо патрульных, охранявших выход, и смешаться с толпой.

В кои-то веки это мистер Родригес будет передо мной в долгу, а не наоборот.

– Почему ты хочешь помочь хиру? – спросила я Шона, когда мы въехали на огромную парковку.

– Потому что кто-то взорвал их планету и теперь хочет полностью истребить. Кто-то должен что-то сделать. А еще потому, что в конце концов ты примешь их предложение и вмешаешься, а я не хочу, чтобы ты разбиралась со всем в одиночку.

– Почему ты так уверен, что я приму их предложение?

Он улыбнулся мне, превращаясь в прежнего Шона Эванса. Преображение произошло так внезапно, что я моргнула, чтобы убедиться, что мне это не померещилось.

– Ты гиперзаботливая.

– Что-что?

– Ты из тех, кто выйдет из теплой сухой машины в разгар грозы в своем лучшем платье, чтобы подобрать с дороги мокрую собаку. Ты помогаешь людям, Дина. В этом вся ты. И хиру нуждается в помощи.

– Я благоразумна, – сказала я ему.

– Думаю, ты передумаешь еще до вечера, – ответил он. – Руку даю на отсечение.

* * *

Шон подогнал грузовик к гостинице, остановился и на мгновение задумался.

– Что?

– Интересно, твоя сестра еще не убила Арланда?

– Думаешь, да?

Он наклонил голову, прислушиваясь.

– Нет. Я все еще слышу их обоих. Вот черт. Ну что ж, мечтать не вредно.

Мы припарковали грузовик, я вышла и открыла заднюю дверь. Мод спрыгнула на траву, скрытая от улицы кузовом автомобиля. На ее лице застыла бесстрастная маска.

Арланд подтащил ку и бустбайк к краю кузова. Я махнула рукой. Из земли выросли длинные гибкие побеги и, обвив Винга и байк, утащили их под землю.

– Отнеси его в конюшню, – пробормотала я. – И держи там.

Арланд выпрыгнул из грузовика.

– Мне очень понравилось. Спасибо за это чудесное развлечение.

– Спасибо тебе за помощь.

Арланд улыбнулся, показав острые клыки, и пошел в гостиницу.

Я закрыла кабину, махнула рукой Шону, и тот тронулся с места. Он собирался вернуть грузовик и забрать обратно свою машину.

Из собачьей дверцы выскочила Фурия и тут же прыгнула мне на руки. Я обняла ее, но она так сильно вертелась, что пришлось поставить ее на землю. Тогда она в порыве собачьего восторга помчалась прочь, поджав хвост для пущей скорости.

– Где Хелен? – нахмурилась Мод.

– На кухне.

Я махнула рукой, и в стене открылось окно. Хелен неуверенно взгромоздилась на табурет над большой кастрюлей. Кто-то обрезал один из моих старых фартуков – тот, что с подсолнухами, – и надел его на нее. Она помешивала содержимое кастрюли большой ложкой, а вокруг нее витали тонкие лозы гостиницы, готовые ловить, если она потеряет равновесие.

Я достала из кармана телефон и сделала снимок.

– Он смог заставить ее работать? – спросила Мод, уставившись на Хелен.

Орро что-то буркнул своим хриплым голосом.

Хелен кивнула и, щедро высыпав что-то в суп, пропищала:

– Да, шеф!

– Дай мне телефон! – взвизгнула сестра и, выхватив его у меня из рук, начала делать фото за фото.

Мод не чувствовала присутствия дочери на кухне, но я знала – все вернется. Обязательно вернется. Она много лет прожила в гостинице наших родителей и никогда не испытывала проблем со связью.

– Так о чем вы с вампиром говорили в грузовике? – спросила я.

– Ни о чем.

– Ты имеешь в виду, что это была обычная болтовня ни о чем или что ты не собираешься мне рассказывать?

– Я просто держала рот на замке. Мы не разговаривали. Я не испытываю интереса к вампирам. С меня хватит.

Я ей улыбнулась.

– Ты уже решила, что делать с хиру? – спросила она.

– Пока нет.

– Папа бы одобрил. Он никогда не мог устоять перед историей о чьих-то страданиях, а никто не страдает больше, чем хиру.

– Мама бы не одобрила, – сказала я.

– А вот и ошибаешься. Мама бы одобрила, особенно после того, как первый дразири появился бы у нас на пороге с угрозами.

– Мне жаль любого дразири, который рискнул бы угрожать маме.

Если кто-то и мог заставить их оставить Землю в покое, то это была бы наша мама.

Наши мама и папа. В этом был весь смысл гостиницы. Вот почему я вернулась на Землю и повесила их портрет в гостиной. Я планировала сделать «Гертруду Хант» популярной гостиницей с кучей посетителей. Рано или поздно кто-нибудь из них узнал бы моих родителей и рассказал, что с ними случилось. Галактика огромна, шансы малы, но мне больше ничего не оставалось.

– Как ты думаешь, что мне следует делать?

Мод поджала губы, делая вид, что глубоко задумалась.

– Думаю, ты должна поступать так, как считаешь правильным.

– И ты еще говорила, что это я превратилась в маму!

Мод направилась к двери в кухню.

– Не перекладывай решение на меня. Ты – хозяйка гостиницы.

Закатив глаза, я последовала за ней.

– Мамочка!

Хелен соскочила с табурета, промчалась через кухню и прыгнула в объятия Мод. Для пятилетнего ребенка это был бы невероятно высокий прыжок.

– А вот и моя милашка!

Мод и Хелен наморщили личики и потерлись носами.

– Я шеф-повар, – объявила Хелен.

– Су, – прорычал Орро из кладовки.

– И мне нужно говорить «да, шеф», очень громко.

Они были такими милыми. Хотя это не то прилагательное, которое обычно ассоциируется у меня с моей сестрой. Разве я могла все разрушить?

Но, с другой стороны, неприглядная правда оставалась неизменной: хиру нуждались в помощи, а нам нужно было найти родителей. Мы с Мод так тщательно обходили эту тему, но обе знали, что осталось между строк. Это был лучший шанс найти маму и папу. И если я позволю своей сестре почувствовать хоть малейший намек на то, что я колеблюсь из-за беспокойства за ее безопасность, она заживо сдерет с меня шкуру.

– Когда вы с Клаусом в тот раз появились и рассказали, что гостиница исчезла, я мыслила совсем по-другому.

Мод подбросила Хелен и поймала ее, а та взвизгнула и рассмеялась.

– Я была женой сына маршала, который претендовал на должность маршала. Тогда мой мир был очень определенным. Я знала, куда мы идем и как этого добьемся. У меня был муж и его Дом и все остальные рыцари, которые служили с ним и уважали его. У меня были друзья. Нами восхищались – мной, Мелизардом и нашим прекрасным ребенком.

– А теперь?

– А теперь я узнала правду. Мужья могут разлюбить. Друзья могут предать. Но когда ты оказываешься в адской дыре вдали от дома, твоя семья сделает все, чтобы тебя вернуть. Нам нужно вернуть их, Дина. Они бы сделали это для нас.

В дверь позвонили. Ну конечно.

– Кто это? – спросила Мод.

– Местный страж порядка.

Я направилась прямиком к двери.

– Дружелюбный?

– Нет.

– Он знает?

– Знает. Но не может ничего доказать.

Я взяла себя в руки, потянула за ручку и улыбнулась офицеру Маре через дверную сетку. Он не улыбнулся в ответ. Он вообще был не в настроении улыбаться, когда видел меня. Подтянутый, темноволосый, лет тридцати с небольшим, офицер Маре уставился на меня сквозь сетку так, словно я уже сидела на заднем сиденье его патрульной машины в наручниках. Фурия протиснулась передо мной и осторожно гавкнула.

– Офицер Маре. Какой приятный сюрприз.

– Мисс Демилль.

Мой отец частенько повторял, что все люди обладают магией. Большинство даже не догадывались об этом, потому что никогда не пытались сделать что-то необычное. Но у некоторых, особенно талантливых, она все равно прорывалась наружу. Офицер Маре был одним из таких. Его интуиция отличалась сверхъестественной точностью. Он сразу понял, что в гостинице творятся какие-то странности, и установил полномасштабное наблюдение. Именно так он и ввязался в драку с несколькими вампирскими рыцарями. Как и следовало ожидать, один из них разрубил ему машину своим кровавым топором. В тот раз офицер Маре оказался в моей конюшне, связанный, как олень, пока я скручивалась в крендель, пытаясь подделать запись с его видеорегистратора и устранить повреждения машины, чтобы он не смог доказать ничего из произошедшего.

Мне удалось успешно перезаписать видео с регистратора, и вампиры отремонтировали его машину, скрыв все следы повреждений. К сожалению, позже выяснилось: когда вампир-инженер сказал, что двигатель внутреннего сгорания, который я уговаривала его починить, – отвратительное изобретение и его ремонт идет вразрез с его клятвами, то он не шутил. Во время нашей последней встречи офицер Маре поделился, что он неделю ездил на своей машине в Хьюстон и обратно без дозаправки.

Я открыла сетчатую дверь.

– Пожалуйста, заходите.

Офицер Маре осторожно шагнул внутрь, но остался у двери. Я повернулась к Мод и Хелен, которая пряталась за мамиными ногами.

– Это моя сестра Мод и племянница Хелен.

Мод ему улыбнулась. Хелен зашипела и стремглав улетела на кухню.

– Этот ребенок только что на меня зашипел? – удивился офицер Маре.

– Да, – ответила Мод. – Она притворяется кошкой. Дети, что тут скажешь.

– Чем могу помочь вам в этот раз? – спросила я.

– Три дня назад здесь произошел инцидент. Люди жаловались на громкие звуки и отключение электроэнергии.

– Да, я помню. Кто-то катался на очень громком мотоцикле.

И я не могла дождаться, чтобы высказать ему все, что думаю.

– Вы видели этот транспорт?

Его лицо показывало, что он просто делает свою работу.

– Нет.

– Вы знаете, что сегодня на шоссе I45 была погоня?

– Правда?

– Вы замешаны в этом деле?

– Нет.

– Преследование имеет какое-то отношение к здешним беспорядкам?

Офицер Маре зря тратил время на полицию Ред-Дира. У нас почти не было преступлений. В городе побольше он бы раскрывал дела быстрее, чем они к нему попадали. С его-то интуицией.

Офицер смерил меня серьезным полицейским взглядом. Я изо всех сил старалась не измениться в лице.

– Это та часть, где вы говорите, что намерены докопаться до сути происходящего?

– Что здесь происходит?

– Мы рассматриваем возможность предоставления убежища инопланетным существам, которые стали жертвой религиозного крестового похода, – сказала я ему. – На нашей стороне вампир и оборотень, но мы сомневаемся, что этого будет достаточно.

Он убрал блокнот.

– Сообщите мне, если увидите или услышите что-нибудь необычное, мэм.

Ничего себе. Меня даже назвали «мэм».

– Обязательно, офицер.

Он пошел прочь, и хотя я могла ощущать его присутствие, все равно отодвинула занавеску на переднем окне и смотрела вслед, пока он не сел в свою модифицированную патрульную машину и не уехал.

– Добросовестный полицейский, – заметила Мод. – Худший из вариантов. Мне тебя жаль.

– О, ты даже не представляешь насколько. Не хочешь пойти со мной поговорить с ку?

– На самом деле, я собиралась принять ванну, – улыбнулась она.

– Тебе следовало бы.

– На что ты намекаешь? Хочешь сказать, от меня воняет?

– Обиделась-обиделась-обиделась.

Я показала ей язык и направилась в конюшню. Фурия последовала за мной.

Винг и его бустбайк, все еще опутанные сеткой, лежали в широком проходе между стойлами. Он наблюдал за моим приближением блестящими круглыми глазами. Я села на скамейку и посмотрела на него.

– Простите, – сказал он.

Что ж, это шаг в верном направлении.

– Ты подверг гостиницу опасности. Навлек неприятности на мистера Родригеса. Чуть не погубил себя. Как думаешь, что бы сделали те полицейские, если бы поймали тебя?

Он пригнул голову, словно стараясь казаться меньше.

– Что же такое важное заставило тебя поехать куда-то средь бела дня?

Он моргнул.

– Подарок.

– Какой подарок?

Он забарахтался в сетке.

Я кивнула. С потолка спустился узкий ствол и выстрелил в сетку вспышкой синего света. Она рассыпалась.

Ку поднялся на ноги, открыл большое отделение своего бустбайка и, сунув туда руку, достал ярко-красную пуансеттию. Она росла в горшке, обернутом золотой фольгой.

– Это все?

Он кивнул.

– Ты ее украл?

– Купил.

– Чем ты расплачивался?

Он сунул руку в карман на своей портупее и показал мне горсть маленьких золотых капель, по форме напоминающих слезы. Что ж, кому-то сегодня повезло.

– Почему?

Он присел на корточки над пуансеттией.

– Прямо как дома, – сказал он, понизив голос.

– Ты скучаешь по дому?

Он кивнул.

Мой праведный гнев испарился. Вселенная была очень большой, а ку – очень маленьким.

– Почему ты ушел?

– Приключения, – сказал он.

– Ты можешь вернуться?

Он кивнул.

– Когда стану героем.

– Знаешь, то, что ты рассказал мне о моей сестре, было довольно героическим поступком, – заверила я его.

– Этого недостаточно.

Подняв руки, он описал большой круг.

– Великим героем.

Ку посмотрел на меня так, словно ждал, что я подтвержу значимость этой цели.

– У каждого есть мечта, – сказала я. – Ты храбрый и добрый. Однажды ты станешь великим героем.

Ку улыбнулся мне, показав пасть, полную страшных зубов динозавра.

– А пока ты останешься здесь, в гостинице, – сказала я ему. – Не пытайся уйти. Гостиница тебя не отпустит. Давай устроим для твоего цветка уютное местечко и напоим его водой. Ты знал, что они бывают еще и белыми?

* * *

Создавать комнату для ку было в тысячу раз проще, чем для хиру с его движущимся потолком. Я сделала несколько таких еще до того, как стала хозяйкой, – когда жила в гостинице своих родителей. Все получилось довольно стандартно: стены, сплетенные из деревянных планок, и три уровня: первый – основной пол, второй – усыпанный подушками, а третий – чердачное гнездышко с гамаком прямо у окна, откуда он мог смотреть на улицу. Еще я добавила веревки и лианы. К тому времени, когда мы подошли к двери его комнаты, «Гертруда Хант» вытащила растения из стазис-хранилища, и, войдя внутрь, Винг увидел гирлянды и качели из цветущих лиан. Он схватил свою пуансеттию, забрался по веревке на чердак и приземлился в гамак. Проверка всех веревок и качелей займет у него по крайней мере пару часов.

Едва я закончила с его заселением, как в моей голове зазвенела магия. Звук был глубже обычного. На мгновение я задумалась, но затем меня осенило. Мистер Родригес.

Я выглянула в окно из коридора. В конце подъездной дорожки вежливо ждал белый фургон без окон. Когда я однажды поехала к мистеру Родригесу, то сделала то же самое – зашла на территорию его гостиницы и стала ждать. А убедившись, что меня не выпроваживают, пошла дальше. Я не знала, есть ли в таком деле особый этикет, но сидеть здесь и заставлять ждать было не слишком вежливо.

Я спустилась по лестнице, вышла на улицу и помахала фургону. Он дал задний ход, развернулся и покатил по подъездной дорожке к моему дому. Из него вышел мистер Родригес: бронзовая кожа, тронутые сединой темные волосы, подстриженная бородка. Ему было чуть за пятьдесят.

– Дина.

– Мистер Родригес.

Я шагнула вперед, и мы обнялись. Возможно, это тоже считалось нарушением этикета, но мне было все равно.

Из машины с пассажирской стороны выскочила молодая версия мистера Родригеса.

– Мой сын Тони, – представил его отец.

Мы пожали друг другу руки. Тони был примерно моего возраста, и его волосы и глаза были такими же темными, как у его отца.

– Пожалуйста, проходите.

Я провела их в гостиную.

– Хотите холодного чая?

– Я бы не возражал, – сказал мистер Родригес.

Я проводила их через кухню во внутренний дворик. Тони не пялился на Орро, но определенно косился в его сторону.

Усадив их на задней террасе, я вернулась в дом за чаем, где меня чуть не сбил с ног Орро с подносом в руках. На подносе стояли кувшин с холодным чаем, три стакана со льдом и тарелка с крошечными закусками – чем-то вроде обжаренных до золотистой корочки крабовых котлеток, слегка приправленных белым соусом и зеленым луком.

– Спасибо, – одними губами произнесла я и вынесла поднос на улицу.

– Такой красивый дом, – сказал мистер Родригес.

– Благодарю, – ответила я, разливая чай и садясь за стол.

Мистер Родригес и Тони взяли по закуске и принялись жевать.

Я тоже попробовала одну. Еда от Орро была настолько близка к нирване, насколько это возможно без просветления.

– Все прошло хорошо? – спросил мистер Родригес.

– Настолько хорошо, насколько вообще могло, – сказала я и, отхлебнув чаю, попыталась подобрать такие слова, чтобы не обидеть гостей. – Я только что устроила его в комнате. Кажется, ему там комфортно.

– Почему он ушел? – спросил Тони.

– Хотел цветок. Они напоминают ему о доме.

– А-а, – протянул мистер Родригес. – Он, наверное, совершает геройское путешествие.

– Он так и сказал.

Как только они уйдут, надо будет изучить тему подробнее.

– Ку – это общество охотников и собирателей, – объяснил мистер Родригес Тони.

Тот взглянул на меня с терпеливым видом взрослого ребенка, который знает, что сейчас начнется лекция и бежать некуда.

– Можно выделиться, став великим охотником или талантливым ремесленником. Те, кто не может сделать ни того ни другого, иногда решают отправиться в героическое путешествие по галактике. Они должны совершить великое деяние и принести доказательства своему племени. Это приносит семье большую честь.

Мы с Тони вежливо потягивали чай.

– Я не против оставить его у себя, – сказала я. – Кажется, ему здесь комфортно, и, честно говоря, у меня так мало дел, что присмотреть за ним – не проблема. У нас сейчас всего трое гостей, и он никому не помешает.

– Я так и подумал, – сказал мистер Родригес. – У меня в фургоне его вещи.

– Опорианцев тут нет? – спросил Тони.

Опорианцы – это, по сути, увеличенные версии ку. Несмотря на то что виды происходили с разных планет, они выглядели удивительно схоже. А еще опорианцы считали ку хорошей закуской.

– Нет. Только наша постоянная гостья, вампир и хиру.

– Хиру? – Мистер Родригес выпрямился. – Это редкость.

– Да, это стало большой неожиданностью.

– Прости за вопрос, но как ты обустроила его комнату? Общепринятое мнение гласит, что она должна быть темной и без окон, но я всегда относился к этому скептически.

– Сложно описать. Могу показать, если хотите.

Я кивнула в сторону гостиницы. Со стены спустился экран, и на нем появилось изображение комнаты хиру со светящимися облаками. Гостиница всегда делала запись непосредственно перед заселением гостя.

Мистер Родригес уставился на экран.

– Не мог бы я это увидеть? Лично?

Он не просил показать оригинальную комнату. Это нарушило бы уединение гостя.

– Я буду рада сделать дубликат.

Три минуты спустя мы стояли в точной копии апартаментов хиру. Тони опустил руку в бассейн. Мистер Родригес уставился на облака, и его лицо озарилось их сиянием.

– Почему небо? – спросил он.

– Мне показалось это правильным. Гость его любит. Любит плавать и смотреть на небо.

Именно этим он и занимался последние несколько часов.

Мистер Родригес нахмурился.

– Не знаю, говорил ли тебе кто-нибудь об этом, но у тебя дар.

О, вау. Это был наивысший комплимент, который один хозяин гостиницы мог сделать другому.

– Спасибо.

Он снова посмотрел на небо.

– Пища для размышлений.

– Конечно, поскольку хиру остаются здесь, существует угроза дразири, – сказала я. – Какова позиция Совета в их отношении?

– Ты беспокоишься, что из-за предоставления убежища могут наступить последствия?

– Нет, но дразири повышают риск раскрытия. Им все равно на правила.

– Это не твоя забота, – сказал мистер Родригес.

– Папа, – вмешался Тони.

– Извини, это прозвучало гораздо резче, чем я хотел.

Мистер Родригес выглядел пристыженным.

– Нас пятеро, – сказал Тони. – Он работает вместе с нами целыми днями, так что не может отключить режим отца.

– Я имел в виду, что действия дразири – их проблема. Ты, как хозяйка, должна думать только о главной цели – безопасности своих гостей. Это основа того, кто мы есть. Ты решила принять хиру в качестве гостя. Значит, сейчас твоя ответственность и долг – сделать все возможное, чтобы он был в безопасности. Даже если из-за него дразири решат вторгнуться на планету, ты не несешь за это ответственности. Ты несешь ответственность только перед своим гостем. Совет это знает. Дразири – не первая и не последняя угроза, с которой мы столкнулись. Мы не пасуем.

Ну вот. Хорошо, что мы это прояснили.

– Всегда неплохо заранее знать об опасности, – сказал мистер Родригес. – Я помогу тебе составить текст обращения к Совету. Это меньшее, что я могу сделать. Если нам предстоит провести масштабное мероприятие, лучше подготовиться.

– Спасибо. Не хотите остаться на ужин?

– Шутишь? – спросил Тони. – Конечно.

– Очевидно, мы не упустим такую возможность, – ухмыльнулся мистер Родригес.

Я вывела их из комнаты.

Опасно это или нет, правильно или неправильно, но факт заключался в том, что хиру – мой гость. И я сделаю все необходимое, чтобы его обезопасить.

Я все еще понятия не имела, какой ответ ему дам.

* * *

Мы решили поужинать на террасе. Техасская зима – капризнее подростка, и, раз день выдался на удивление теплым и приятным, было жаль его упускать.

Орро носился по кухне целый час – нарезал, пробовал, добавлял специи, – и от запаха, исходившего от плиты, у меня потекли слюнки.

Мистер Родригес и его сын сидели на улице, болтая с моей сестрой, Арландом и Кальденией. Я слышала, как смеется Арланд, – звук напоминал рычание тигра. Хелен и Фурия бегали по лужайке, гоняясь за спинболом, который я нашла в гараже. Шар размером с грейпфрут сам по себе носился по земле, делая безумные повороты и меняя цвет, а пребывающие в восторге Хелен и Фурия пытались его догнать. Они приглашали в игру Потрошителя Душ, но он отказался и теперь возмущенно наблюдал за ними из окна.

Винг сначала отказывался выходить, потому что слишком боялся встречи с мистером Родригесом, но, едва аромат стряпни Орро достиг его комнаты, он тоже поспешил к столу. Мистер Родригес сделал вид, что не заметил его.

Все были здесь. Почти.

Я вернулась на кухню и набрала номер Шона.

– Да?

– У тебя есть планы на ужин?

– Да так, по мелочи.

Вероятно, он собирался ужинать в одиночестве у себя на кухне. Я редко видела, как он покидал пригород. Наверное, у него даже продуктов не было. В голове нарисовался образ, как Шон сидит в одиночестве за столом, глазея на заплесневелый кусочек сыра.

– У нас намечается большой ужин. Ты можешь зайти, если захочешь.

– Могу.

– Мне бы этого хотелось.

– Тогда я приду.

Я улыбнулась, положила трубку и, пройдя по коридору, постучала в дверь хиру.

– Войдите, – произнес тихий голос.

Дверь открылась, и я шагнула внутрь. Хиру стоял в бассейне – вода доходила ему до шеи.

– Мы собираемся ужинать. Я знаю, что вы не употребляете нашу еду, но, возможно, согласитесь составить нам компанию.

– Это любезно с вашей стороны, но мой внешний вид вызывает у окружающих дискомфорт.

Он знал.

– Они привыкнут.

– Я бы предпочел, чтобы в этом не было необходимости.

– Тогда не настаиваю. На Земле совместная трапеза – это символ дружбы. Ваше присутствие нам не в тягость. Мы рады, что вы с нами. Если передумаете, приходите.

– Спасибо.

Я почувствовала, как Шон пересек границу гостиницы, вышла ему навстречу и привела к столу. Он выбрал место напротив меня. Наконец все, включая Орро, расселись. Нам с Кальденией потребовалось несколько дней, чтобы его убедить: и мне, и ей приятнее, когда он присоединяется к трапезе, а не торчит на кухне в одиночестве, наблюдая, как мы поглощаем плоды его кулинарного мастерства. В конце концов он согласился на то, чтобы делать так во время неофициальных приемов пищи.

Угощение получилось невероятно вкусным. Буханки только испеченного хлеба боролись за место на столе с копченой курицей и ребрышками настолько нежными, что они распадались под давлением вилки. В больших мисках лежали свежие салаты: один – с огурцами, помидорами, авокадо и зеленым луком, заправленный ароматной смесью масла и уксуса; другой – с клюквой, шпинатом и каким-то медовым соусом, который превратил меня в настоящую обжору.

В середине трапезы на улицу вышел хиру. Он не сел за стол, но я достала из кладовки массивный плетеный стул, и он устроился на нем рядом. Хиру ничего не говорил, просто наблюдал, как мы разговариваем, смеемся и тянемся к еде. В любом случае это лучше, чем сидеть в одиночестве в темной комнате.

– Если я съем еще кусочек, то умру, – заявил Тони и тут же съел еще ребрышко.

Шон, который почти все время пристально за ним наблюдал, наконец выдавил улыбку.

– Я закончила! – объявила Хелен.

– Можно встать из-за стола? – поправила ее Мод.

– Можно встать из-за стола? – повторила Хелен.

Казалось, Мод откажет, но в конце концов она передумала.

– Да, иди.

Она схватила лежащий рядом спинбол и метнула его на лужайку. Фурия выскочила из-под стола так, словно ее выпустили из маленькой пушки. Хиру стал наблюдать, как они носятся по лужайке.

Раздался звон. Кто-то пересек границу гостиницы. Трое незнакомцев, двое с востока и один с юга.

Я активизировала свою магию. Корни вокруг гостиницы чуть заметно затрепетали под поверхностью, затаившись.

Первый незваный гость не торопясь шел по моей подъездной дорожке. Двое его спутников бесшумно скользили по краю территории гостиницы к лужайке, на которой играла Хелен. А они хороши. Со своего места я должна была уже их увидеть, но территория казалась совершенно пустой. Судя по движению, они, похоже, продвигались вперед, а затем прятались, затаившись.

Шон посмотрел на меня мрачным взглядом. Он либо услышал их, либо почувствовал запах. Я слегка покачала головой.

– Прошу меня простить.

Взяв метлу, я подошла к входной двери и щелкнула пальцами. Со стены соскользнул экран, показывая человекоподобное существо в длинном черном плаще, идущее вдоль подъездной дорожки. Плащ развевался при каждом движении. Его рукава были покрыты рядами ремней. Из-под капюшона посетителя выбивались светлые, почти белые волосы.

Интересно. Я никогда раньше не сталкивалась с гостем вроде него.

Я открыла входную дверь, оставив сетку закрытой, оперлась на метлу и стала ждать.

Он не шел, а скользил легкой поступью, как грациозный танцор.

Нехороший знак.

В моей голове снова раздался магический звон. Экран разделился, показав две темные фигуры, одна из которых лежала на траве, а другая пряталась за деревом. У каждого было оружие, которое сканер гостиницы высвечивал белым. Длинный ствол и изогнутый приклад. Игольчатые винтовки. Один выстрел из такой парализовал, но мог и убить, если вес цели был достаточно мал. Игла не пробьет металл хиру. Винтовки были для нас.

Незнакомец приблизился. Дом скрывал его от улицы. Он опустил капюшон. При плохом освещении его можно было принять за человека. Прекрасного, ангельской внешности мужчину. Его кожа имела ровный золотистый оттенок и казалась мягкой, словно бархат. Волосы были совершенно белые, без следа другого оттенка, но с черными кончиками. Белые густые и пушистые брови, как и волосы, переходили в черный. Из-под бровей на меня смотрели большие глаза – их бирюзовые радужки светились внутренним огнем, словно два аквамарина. Его лоб украшали светящиеся серебристые линии, отпечатавшие на его коже сложный узор. Нос отличался выступающей переносицей и отсутствием изгибов над ноздрями. Прямой и треугольный, он расширялся на конце, образуя подобие клюва. Лицо дополняли надменная линия губ и похожая на человеческую челюсть с таким четким контуром, словно ее высекли из камня.

Если бы вы столкнулись с ним в клубе или увидели, как он прогуливается в темноте под слабым светом уличных фонарей, то подумали бы: «Какой красивый мужчина». Но он стоял всего в нескольких футах, ярко освещенный послеполуденным солнцем. Эта идеальная кожа была покрыта не голым эпителием, а очень коротким и плотным пухом. То, что с первого взгляда казалось волосами, на самом деле было тонкими мягкими перьями. Дразири. К тому же, судя по знаку на лбу, он принадлежал к высшей касте.

– Добрый вечер, – сказал он.

Звучание его голоса было чистым. В отличие от хиру, у дразири не возникало проблем с доступом к дорогостоящей технике.

– Добрый вечер.

– Мне нужна комната.

– В данный момент у нас нет свободных комнат.

Он моргнул пушистыми ресницами.

– Мне казалось, в вашей гостинице мало постояльцев и более чем достаточно места.

– Если вы знаете о хозяевах гостиниц, то должны знать и то, что мы оставляем за собой право выбирать наших гостей. К сожалению, в данный момент я не могу предоставить вам комнату. Возможно, позже.

– Мне нужна комната, – повторил он.

– В Далласе есть замечательная гостиница. Это всего в нескольких часах езды отсюда.

Дразири подошел ближе.

– Я знаю, что хиру здесь, – сказал он тихо, но с угрозой в голосе.

– Вам лучше уйти.

Лишь бы он понял с первого раза.

– Впустите меня. Все быстро закончится.

– Хиру вне вашей досягаемости.

– У вас прекрасная гостиница, – сказал он. – Я слышу других гостей и ребенка, играющего на лужайке.

Ублюдок. Они хотели выстрелить в Хелен. Таков был план. Выстрелить и обменять ее – или ее мертвое тело – на хиру.

– Вы в безвыходной ситуации, – сказал он. – За свою жизнь я провел немало рейдов. Они бывают как легкими и быстрыми, так и медленными и грязными. У вас там столько существ, которые могут случайно попасть под выстрел. И ребенок. Такой милый ребенок. Было бы жаль, если бы она пострадала.

Двое других приблизились к лужайке. Корни тут же вырвались из земли, пронзив их обоих. Не было ни крика, ни звука. Я потянула с помощью своей магии. Корни погрузились в землю, увлекая за собой два тела.

Разговор на лужайке оборвался.

Корни с шорохом вышли на поверхность позади незваного гостя.

Дразири обернулся и увидел два подвешенных над землей трупа. У каждого изо рта торчал толстый корень, выходящий из задней части черепа.

– Ты прав. Моя племянница – чудесный ребенок. Было бы жаль, если бы с ней что-нибудь случилось.

Дразири уставился на меня не мигая.

– Ты самонадеянна. Мне придется научить тебя смирению.

Я почувствовала, что Шон стоит у меня за спиной.

– Ты плохо учил уроки. Это мои владения. Здесь мне принадлежит даже воздух, которым ты дышишь.

– Я всегда получаю то, что хочу. Так или иначе…

– Вон.

Он вылетел с подъездной дорожки, словно его тянула невидимая рука, и, перелетев через живую изгородь, приземлился на землю. По улице пронесся грузовик, угрожая его переехать. Дразири увернулся – словно кусок черной шелковой ткани отдернули в сторону – и скрылся в глубине района.

– Лучше бы ты убила этого страшного белого, – сказал Винг позади меня.

– Лучше знать врага в лицо, чем не понимать, к чему готовиться.

Я обернулась. Винг стоял в дверях кухни. Перья на его гребне так плотно прилегали к голове, что казались мокрыми.

Он был в ужасе.

– Ты знаешь дразири?

Ку кивнул.

– Они убивают не потому, что голодны. Они убивают, потому что им это нравится.

– Здесь, в гостинице, ты будешь в безопасности, – сказала я ему.

– Мы знаем его в лицо, – добавил Шон. – Осталось узнать его имя и разобраться, что им движет.

Порывшись в кармане джинсов, я вытащила доллар, который дал мне Шон, и протянула его ему.

– Ты нанят.

– Ты заключаешь выгодную сделку, – сказал он, беря доллар.

– Знаю.

Я обняла Винга за плечи.

– Пойдем, мы еще не закончили ужинать.

Все за столом посмотрели на меня. Хелен сидела на коленях у Мод.

– Они меня нашли, – тихо сказал хиру.

Его голос звучал до ужаса обреченно. Это были слова того, кто смотрит в лицо неминуемой смерти.

Если они что и нашли, так это бесконечные страдания.

– «Гертруда Хант» принимает ваше предложение. Мы предоставим Архивариусу убежище.

Воцарилась тишина.

– Почему? – наконец спросил хиру.

– Потому что в моем доме никто не смеет угрожать мне или моим гостям. Они меня не запугают, не причинят вреда моей семье и не нападут на моих гостей. Им нужно усвоить, что означает слово «нет», и я буду учить их этому снова и снова, пока не поймут.

Никто ничего не сказал.

Арланд протянул вилку, захватил немного ребрышек и положил себе на тарелку. Кальдения улыбнулась, не размыкая губ, и одним точным движением ножа разрезала курицу.

– Мы хорошенько повеселимся, мой цветочек, – сказала Мод Хелен.

Хелен обнажила два маленьких клыка.

– Десерт! – объявил Орро. – Запеченные груши с кремом эспрессо-маскарпоне.

– Мне два, пожалуйста, – сказал Тони.