Мы стояли на плато из голого темного камня. Тут и там торчали серые валуны, пронизанные голубыми прожилками. Над головой раскинулся ночной небосвод, окутанный перламутровой дымкой, словно кто-то укутал верхний слой атмосферы полупрозрачной вуалью. За дымкой расстилался бескрайний космос, наполненный светом далеких звезд, бушующими и сталкивающимися туманностями. Этот вид невозможно было забыть.
Я была здесь в пятый раз, но никогда не видела, чтобы небо менялось. Оно всегда было таким: прозрачная дымка, а за ней – Вселенная, недоступная и холодная. Слишком большая. Слишком необъятная. Если смотреть на нее слишком долго, она наполняет тебя отчаянием.
Перед нами возвышалась отвесная стена высотой в сотни футов, сложенная из того же камня, что и плато. В ней зиял проем – широко распахнутые ворота. С того места, где мы стояли, было видно, что их глубина достигает сотни футов. Однажды, во время моего недолгого пребывания в колледже, я рассматривала под микроскопом кусочек мела. Не знаю, чего я ожидала, но увидела шарики, сделанные из кружочков тонкого кружева, только вместо нитей кружево было изготовлено из кальцитовых раковин, сброшенных миллионами микроорганизмов. Эти ворота напоминали что-то подобное: слои и слои изящной решетки болотного цвета, сплетенные в головокружительные узоры, в некоторых местах напоминающие паутину, в других – пчелиный улей, а в третьих – сложные мандалы. Время от времени в прорехах ворот появлялись отверстия, за которыми открывались новые узоры.
– Мне тут не нравится, – прорычал Шон, все еще пребывающий в обличии оборотня.
– Это место спокойствия, а не счастья. Теперь ты должен полностью превратиться в волка. Пророки впустят тебя, если ты будешь выглядеть как животное. Они считают животных частью природы.
– Ворота похожи на челюсти. С зубами.
– Потому что так оно и есть. Если ты попытаешься войти в таком виде, они закроются прямо на полпути.
Мгновение он изучал меня глазами.
– Мы можем вернуться.
– Нет, не можем. Там Архивариус.
– Расскажи мне об этой Святой Серамине.
– Я познакомилась с ней, когда мы с Клаусом искали родителей. Что-то в моей силе привлекает Эно. Они чувствуют со мной родство и позволяют мне входить. В тот раз я поговорила с тремя из них, и среди них была Серамина. Она кела. Ее народ живет в больших городах, которые они называют гнездами. Каждое гнездо возглавляется королевской четой и группой советников. В каждом гнезде есть святой – духовный лидер, к которому все могут обращаться. Святые видят будущее, но предвидят только бедствия, чтобы спасти свой народ от несчастья. Серамина предвидела, что огромное существо поглотит гнездо, но ей не поверили. Угроза была слишком странной. Никто никогда не сталкивался с подобным существом. Серамина в это время находилась в периоде спаривания, а спаривание мешает святым видеть будущее. Существо прилетело и уничтожило гнездо, съев всех, кто был внутри, кроме нее. Она наблюдала за их смертью. Теперь она здесь, в Святилище.
– Прекрасная история, – сказал Шон. – Нам пора возвращаться.
– Ты можешь подождать здесь, но мне нужно войти.
Он покачал головой. Его тело расплылось, и передо мной появилось огромное существо, похожее на волка. Я положила руку на его мохнатую спину – он был таким большим, что мне не пришлось наклоняться, – и сделала первый шаг через ворота. Они остались открытыми.
Мы с волком шли молча. За нами кто-то наблюдал. Я не могла его видеть, но чувствовала тяжесть взгляда. Мне не хотелось здесь находиться.
Ворота закончились. Перед нами расстилался сад, полный раскидистых деревьев с гладкой черной корой. Каждое дерево росло отдельно от своих собратьев. Голубые светящиеся листья переливались под густым пологом. С ветвей свисали оранжевые плоды-луковицы, светящиеся, как бумажные фонарики. Высокая мягкая трава тускло-серого цвета заполняла пространство между деревьями, сколько хватало глаз. Птицы не пели. Тишина нарушалась лишь случайным шелестом ветра. Я боролась с желанием обхватить себя за плечи. Когда Гомер писал о мрачных равнинах Элизия, где древнегреческие герои жили после смерти, он наверняка имел в виду это место.
Шон оскалился.
– Я знаю, – сказала я ему.
Крошечные белые огоньки вихрем сорвались с деревьев и выстроились в линию, чтобы осветить дорожку в траве. Нас кто-то звал. Я направилась по указанному пути. Шон двигался рядом со мной на бесшумных волчьих лапах. Мы углубились в лес, но деревья здесь не росли гуще. Все оставалось по-прежнему: дерево, плоды, трава, еще одно дерево…
Мы вышли на поляну. Путь преградила слегка покосившаяся каменная стена, покрытая мхом. Огоньки вспыхнули и погасли.
Из тени за стеной выступило существо. Она была стройная, восьми футов ростом и с кожей цвета сливочного масла. Стояла она прямо, на двух длинных ногах. Ее четыре руки, изящные и узкие, наводили на мысль о богомоле или бабочке-стрекозе, но глаза казались совиными: большие кроваво-красные диски с круглыми черными зрачками. Тело скрывала тонкая, как паутинка, туника, сшитая из слоев прозрачной блестящей ткани.
– Дина-а-а.
Ее голос повис в воздухе, отказываясь затихать.
– Святая Серамина, – сказала я. – Ты звала, и я пришла.
– Ты привела своего волка, – сказала Серамина.
Эхо ее голоса повисло над травой.
– Да.
– Это хорошо, – сказала она.
Она опустилась на колени рядом с Шоном и заглянула ему в глаза.
– Я ему не нравлюсь.
– Ему не нравится это место.
Серамина поднялась.
– Здесь спокойно. Тихо. У нас – безмятежность. Мир. Скоро тебе понадобится покой, Дина.
– Я прошу твоей мудрости, – произнесла я ритуальные слова. – Прошу твоего совета. О святая, скажи мне, какая опасность подстерегает меня в будущем.
– Тебе предложат то, от чего ты не сможешь отказаться, – прошептала она. – Это убьет все живое внутри тебя.
Меня пронзил страх.
– Есть ли какой-нибудь способ этого избежать?
– Нет. Это произойдет. Ты не можешь это остановить, потому что ты не можешь отрицать свою природу.
Она снова присела рядом с Шоном, изучая его.
– Когда ее душа умрет, приведи ее сюда. Она никогда не оживет, но сможет существовать здесь, с нами. Она станет одной из нас, одной из сломленных. Здесь она обретет покой. Таково мое пророчество.
Она встала и скрылась среди деревьев.
Я повернулась и последовала за светящимися огнями. Архивариус сидел, скрестив ноги, прямо за воротами. За ними открывался портал. Это были не врата, обозначенные технологической дугой, не туннель, а рваная дыра, пробитая в реальности.
При нашем приближении Архивариус поднялся и, не говоря ни слова, последовал за нами.
Мы прошли сквозь разрыв. Вселенная умирала. Перед нами раскинулась черная пустота, и вдруг за ней вспыхнула задняя комната лавки Вильмоса. В воздухе пахло энергетическими разрядами и порохом. У меня в ушах отдавались звуки стрельбы из множества орудий.
Волк исчез, и появился Шон, одетый лишь в подкожную броню.
Он схватил меня и притянул к себе. Его глаза стали дикими.
– Я никогда не верну тебя туда.
Его губы коснулись моих. Поцелуй оставил горячий след, и я на мгновение почувствовала вкус Шона и леса внутри него.
Шон-человек отстранился. Его тело расплылось. Размахивая зеленым ножом, огромный оборотень выбежал через дверь задней комнаты навстречу схватке.
Я прижалась спиной к стене и выглянула через дверь. В передней стене магазина Вильмоса зияла дыра, зазубренные края которой дымились и шипели. Оборотни укрывались за прилавками, стреляя короткими очередями в сторону улицы, откуда дразири, спрятавшиеся за парой перевернутых передвижных ларьков, вели ответный огонь.
Шон пронесся по комнате темной тенью, выпрыгнул из дыры и вырвался на улицу.
Шон!
– Идиот! – закричала пожилая женщина-оборотень.
Пытаясь обеспечить ему огневое прикрытие, оборотни давали залп за залпом.
Вильмос улыбнулся.
Каким-то образом Шон преодолел пятьдесят ярдов, отделявших его от перевернутых ларьков, и перепрыгнул через крайний левый. Раздались выстрелы.
– Не стрелять! – рявкнул седой темнокожий оборотень.
На другой стороне улицы кто-то закричал. Отчаянный, испуганный вопль резко оборвался.
Группа бойцов в светлых плащах дразири выскочила из-за двух прилавков, подпрыгивая вверх и вниз по улице, словно вышедший из-под контроля волчок.
– Надеюсь, ты взял образец ДНК до того, как они разрубили его на куски, – сказал светловолосый оборотень.
– Смотри туда, – усмехнулся Вильмос.
В толпе дразири на мгновение образовалось пространство между телами, и все увидели, как в ее центре молниеносно орудует Шон. Он наносил короткие и точные, но в то же время плавные удары. Он резал и колол наотмашь так быстро, что движения смазывались. С каждым яростным взмахом его ножа из дразири текло все больше крови. Он резал их так, словно они были неподвижными манекенами. Темные пятна расползались по его телу, делая мех практически черным, скользили влево, чтобы прикрыть живот, затем вверх, к шее, чтобы отразить удар. Так действовала его подкожная броня.
– Вы только посмотрите на это… – пробормотал кто-то.
Дразири пытались его сразить, но он двигался среди них, уничтожая по одному и перемещаясь дальше, прежде чем остальные успевали напасть. Танцор на острие клинка.
В его движениях чувствовалась отчаянная потребность, словно он пытался разорвать ткань реальности на куски. Я вдруг поняла: он любит меня. Он так сильно меня любит, а раны Нексуса едва зажили. Пророчество подтолкнуло его к краю пропасти. Он должен был выплеснуть свою боль, иначе она разорвала бы его изнутри.
Оборотни поднялись. На их лицах застыло странное тоскливое выражение. Внутри них происходило что-то, чего я не могла до конца понять.
Вильмос снял со стены полупрозрачный планшет. Его пальцы забегали по экрану.
Из скрытых динамиков полился громкий настойчивый ритм. Мелодия была дикой и пугающей. К музыке присоединился бессловесный хор – мужские и женские голоса сливались в единый мощный вой. Волосы у меня на затылке встали дыбом.
Наемники Вильмоса оскалили зубы. Темнокожий оборотень поднял голову и завыл. Слева от меня тоже завыла женщина. Глаза у всех вокруг стали янтарными, золотыми и зелеными.
Со стен с обеих сторон от драки посыпался дождь из дразири. Прибыло подкрепление.
Оборотни расплылись, приняв боевую форму, и бросились в атаку. Я мельком увидела Вильмоса: его горящие глаза, оскаленные клыки, лицо, которое в один момент было лицом человека, а в следующий – седой мордой. Его волкоподобный питомец зарычал и бросился в бой рядом с ним.
Они обрушились на дразири под триумфальный боевой гимн их мертвой планеты.
В конце концов не осталось ни одного живого дразири. Раненые бежали. За ними никто не гнался. Казалось, минула целая вечность, но мой телефон сообщил, что с нашего с Шоном возвращения прошло всего пять минут.
Шон подошел ко мне: огромный, весь в крови. Я обняла его за мокрые мохнатые плечи. Он тихо вздохнул.
– Пойдем домой, – сказала я.
– Я тоже пойду, – послышался голос Вильмоса.
– Мы прикроем магазин, – сказала ему одна из наемниц.
Мы вчетвером – Шон, Вильмос, Архивариус и я – пробирались по улицам Баха-чара. Никто на нас не напал. Мы добрались до двери в гостиницу, я открыла ее, и мы проскользнули внутрь.
Из пола поднялся резервуар с аргоном, поглотил Архивариуса и понес его к остальным элементам, а я осталась в коридоре с двумя оборотнями в боевой форме: Вильмосом с седеющей мордой и Шоном, который был на целую голову выше меня. Несколько месяцев назад я была бы встревожена такими обстоятельствами. Теперь они стали обычным делом. Вздохнув, я активировала пустотное поле. В самом начале это было не сложнее, чем надеть куртку. Теперь же на грудь словно опустили машину. Поддержание поля настолько меня истощало, что я чувствовала усталость даже в своих костях.
Рано или поздно все закончится, и я смогу отдохнуть.
Я пошла вперед. Мне нужно было отвести их обоих в душ.
– Дина!
На стене появился экран и задвигался вслед за мной, подстраиваясь под темп.
Глаза Мод были размером с блюдца.
– У нас проблема.
Черт возьми, можно мне хоть крошечную передышку? Всего одну? Ради всего святого в этой бесконечной вселенной.
– Какая проблема?
– Большая проблема, – прошипела сестра. – Иди сюда.
В моей гостинице были незнакомцы. В моей гостиной. Они только что вошли в дверь.
Я ускорилась. Оборотни последовали за мной. Мы все вместе ворвались в гостиную.
Там стояли два человека, мужчина и женщина средних лет. Их лица казались мне смутно знакомыми. Моя сестра ждала слева, старательно сохраняя нейтральное выражение лица. Арланд стоял рядом с ней, явно разрываясь между желанием вытащить оружие и попыткой сохранить вежливость.
Мужчина и женщина посмотрели на меня, а затем на двух оборотней позади.
Мужчина прищурился.
– Вильмос?
Женщина уставилась на Вильмоса, затем ее взгляд скользнул влево.
– Шон? – прошептала она.
Громадный монстр разжал челюсти.
– Мама? Папа? Что вы здесь делаете?
Вот черт.
Мать Шона была немного полноватой, невысокой блондинкой. Если бы я случайно столкнулась с ней в магазине, то улыбнулась бы, извинилась и совершенно ничего не заподозрила. Сейчас, когда она смотрела на Вильмоса, я видела в ее глазах волчицу – опасную и безумную. Едва она открыла рот, все в комнате замерли.
– Вильмос, откуда ты знаешь нашего сына и почему от него пахнет кровью?
– Э-э-э… – протянул Вильмос.
Отец Шона уронил на пол пакеты, которые держал в руках. Он очень походил на Шона: спортивный, широкоплечий, с коротко подстриженными каштановыми волосами. Его взгляд пронзал Вильмоса, как кинжал.
– Четыре месяца назад Агран позвонил мне и сказал, что на Нексусе идет война и что ты поставляешь торговцам нового генерала каждый раз, когда гибнет предыдущий. Он сказал, что последний был просто невероятен и ходили слухи, что этот парень – оборотень альфа. Я отмахнулся, потому что каждый раз, как появляется какой-то фантомный боец, наши тут же приписывают себе все заслуги.
Вильмос осторожно сделал шаг назад.
– Ты отправил моего сына в Нексус? – прорычал отец Шона.
По его шее поползли чернильные пятна.
О нет. Нет, мне все это не нравится. Первое впечатление пошло прахом.
Вильмос открыл рот.
– Корвин, – тихо позвала мать Шона. – На Шоне надет Двенадцатый Аурон.
– Вильмос? – прорычал отец Шона.
Старый оборотень вздохнул.
– Да.
– Как ты посмел! – В голосе матери Шона заклокотала ярость. – Мы выжили. Мы сбежали. Мы построили свою жизнь так, чтобы нашему ребенку никогда не пришлось бороться так, как нам. А ты, ты, одержимый идиот, ты, червь, ты… ты послал его на Нексус!
Отец Шона расплылся, и спустя мгновение огромный оборотень прыгнул на Вильмоса. Я позволила его ногам оторваться от земли, а затем гостиница перехватила его в воздухе в середине прыжка. Сильный. Очень сильный.
Второй оборотень тоже бросился вперед. Шон плавно шагнул вперед и перехватил мать. Она зарычала.
– Мама, – мягко сказал Шон. – Ты производишь не очень хорошее первое впечатление.
– Шон Уильям, отпусти меня немедленно!
– Я не могу этого сделать.
Она сопротивлялась. Мышцы на руках Шона напряглись.
– Вон та девушка, – тихо сказал Шон. – Это моя девушка. Если ей придется прижать тебя к полу, чтобы удержать на месте, получится очень неловко.
Его мать перестала скалить зубы.
– Подожди, что?
– Я думаю, нам всем следует успокоиться, – сказала я. – Кто-нибудь хочет чаю?
– Да, – сказал Арланд, наконец нарушив молчание. – Чай был бы очень кстати.
Прошло примерно полчаса, пока оборотни не приняли душ, перестали рычать и устроились в столовой. Арланд, моя сестра и остальные гости благоразумно решили оставить их одних. Очевидно, родители Шона не очень хорошо реагировали на Арланда. Похоже, Шон рассказал им о некоторых событиях, которые произошли, когда они с Арландом впервые оказались в гостинице. Когда Мод не смогла найти Шона, его отец предложил Арланду поискать его в саду, перед этим выпив чашечку кофе. Арланд тихо сообщил мне, что во избежание кровавого инцидента он оставит их одних. Даже Кальдения держалась в стороне, что было к лучшему – я не хотела оправдываться перед его родителями за комментарии ее светлости насчет вкусовых особенностей оборотней.
Я тоже решила скрыться и пошла заканчивать украшать зал к Рождеству. Им было о чем поговорить, и мне не следовало вмешиваться.
Пророчество Серамины засело у меня в голове. На плечи давил тяжелый груз, который мне не удавалось сбросить. Оно о моих родителях? О гостинице? Или… Это не имело значения. Что бы это ни было, оно скоро придет за мной.
Час спустя я закончила с елкой и украшением зала. Гостиница превратилась в рождественскую страну чудес. Жаль, что не выпал снег. Увы, но я не могла контролировать погоду.
Украшения не заставили меня чувствовать себя лучше.
Зазвонил телефон, и я ответила.
– Дина, – сказал мистер Родригес. – Добрый день.
– Добрый. Есть какие-нибудь известия от Совета?
– Ты что-нибудь слышала?
– Нет. Думала, может, вы что-то знаете.
– Это твоя гостиница, – мягко сказал он. – Когда Совет примет решение о дальнейших действиях, ты узнаешь.
Мое сердце упало.
– Как ты держишься?
– Устала, – призналась я. – Я удерживаю пустотное поле, и это становится все труднее.
– Как долго?
В его голосе звучало беспокойство.
– Несколько дней.
– Дина, это должно служить краткосрочной мерой. Не рекомендуется держать его дольше сорока восьми часов. Ты это знаешь. Ты не можешь так продолжать.
– Все в порядке, – сказала я ему. – Просто я плохо сплю, вот и все.
– Тони приедет и поможет тебе.
– Мистер Родригес, все в порядке, правда. Моя сестра здесь, она мне помогает.
– Насколько я понимаю, твоя сестра уже давно не управляла гостиницей. Тони сильный и способный молодой человек. Наш долг, как хозяев гостиниц, приходить на помощь в подобных случаях. Он тебе поможет. К тому же твой шеф-повар сказал моему, что у вас рождественский ужин. Тони будет в восторге. Этот парень любит еду больше, чем рыба – воду. Все будет хорошо, Дина. Все наладится.
Усталость высосала из меня всю энергию. Сил спорить не оставалось.
– Ладно. Спасибо.
– Не за что.
Он повесил трубку.
Мне не нужен был Тони. Что мне было нужно, так это закончить всю эту заварушку с дразири. Тогда я смогу отдохнуть и поспать. А пока мне оставалось лишь попытаться отвлечься. Я вернулась в боевую комнату, забралась в свое кресло и открыла файл по дразири.
На большом экране появилось изображение их божества. Прекрасное создание с изящной шеей и маленькой круглой головкой напомнило мне лебедя, только его изящные крылья были перепончатыми и бесперыми. Полупрозрачные, они обвивались вокруг него, как плавники бойцовой рыбки. Как и у дразири, у него не было клюва, только маленький рот. Мордочка имела пастельно-голубой оттенок, а два глаза сияли сапфирами. Цвет струился по его шее, постепенно темнея, становясь бирюзовым и темно-синим, прежде чем вспыхнуть ослепительно белым, а затем, на крыльях, карминовым.
У дразири не было крыльев. Возможно, они утратили их в процессе эволюции. Возможно, у них их никогда и не было. Но цвета крыльев их бога затмили бы даже космическую туманность. Именно по этой причине древние греки вырезали из мрамора вершины человеческого совершенства, когда хотели изобразить бога. Это было их идеей, их концептом – представлением о полете среди облаков на крыльях цвета звездного огня, свободных от гравитации, свободных от мира.
Я прочитала этот файл вдоль и поперек, но не смогла найти ничего, что объяснило бы мне, почему дразири объявили свой священный крестовый поход против хиру. Мир хиру обладал уникальной особенностью, редчайшим сочетанием элементов в атмосфере и почве, которое обеспечивало их выживание. Ничего подобного нигде больше не встречалось, и потому, несмотря на развитую цивилизацию, они никогда не распространялись по галактике. Они не представляли угрозы. Их дом – их планета. Так зачем же их убивать? Чем они могли навлечь на себя истребление?
Возможно, все дело было в политике. Дразири жили в теократическом государстве, возглавляемом Богом-царем. Жрецы устанавливали их законы. Вероятно, когда их вид открыл межзвездные путешествия, жрецы забеспокоились, что общество дразири не переживет столкновения с другими цивилизациями и режим свергнут. На Земле, когда папа Урбан II пытался укрепить свою власть, он начал Первый крестовый поход. Возможно, жрецы дразири тоже решили, что священный крестовый поход будет отличным способом удержаться у власти. Они огляделись вокруг, увидели своих ближайших соседей и решили: «Эти существа уродливы и ужасно пахнут. Из них получится отличный враг. Давайте убьем их во имя нашего совершенного бога».
– Красиво, – сказала мать Шона у меня за спиной.
– Дразири – красивые существа. Неудивительно, что у них такой прекрасный бог.
Жаль только, что их религия настолько уродлива.
– Спасибо, что спасла моего сына, – сказала она.
– Не нужно благодарности. Я люблю его.
Я впервые произнесла это вслух. Ей говорить эти слова было легче, чем Шону.
– Он тоже тебя любит.
– Я знаю.
– Меня зовут Габриэле.
Я встала.
– Приятно познакомиться.
Она шагнула вперед и обняла меня. Я обняла ее в ответ.
– Извините за то, что удерживала вашего мужа.
– Ты – хозяйка гостиницы, – сказала она. – Он не держит зла. Мы оба сожалеем о случившемся. Шон ничего нам не сказал ни о Нексусе, ни о Вильмосе, ни обо всем остальном. Он обычно приезжает домой на Рождество. Когда я позвонила ему, он казался таким отстраненным. Я почувствовала, что теряю своего ребенка.
– Это моя вина, – сказала я ей. – И Нексус, и Вильмос. Я отвела его в Баха-чар. Как только он вошел в магазин Вильмоса, я поняла, что потеряю его. По крайней мере, на какое-то время. Вселенная такая огромная и шумная.
Она покачала головой.
– Дело не в тебе. Это у него в крови. Он хотел испытать себя. В его жилах течет кровь Ауула. Он никогда не был спокоен. Одной Земли ему было недостаточно. Раньше я боялась, что потеряю его на какой-нибудь дурацкой войне за тысячи миль отсюда. И понятия не имела, что чуть не потеряла его из-за Нексуса. Если бы Шон позволил, я бы оторвала Вильмосу голову. Эта планета – идеальная ловушка для него. Он бы не вырвался на свободу, если бы не ты.
– В конце концов он бы это сделал.
Она снова покачала головой.
Лорд Сорен подошел к двери и откашлялся.
– Прошу прощения.
Она кивнула.
Я встала и подошла к лорду Сорену.
– Могу я поговорить с вами наедине? – спросил он.
Ну что еще?
– Конечно.
Я провела его по коридору, соорудила пустую комнату и открыла в стене проход.
– Прошу.
Мы вошли внутрь, и я закрыла за нами дверь.
– Чем я могу вам помочь, лорд Сорен?
– Насколько я понял, другие хозяева гостиниц считали вашего отца героем.
Что?
– Да.
– Почему?
– Мой отец был гостем в одной из гостиниц, когда на хозяйку и ее детей напали. Он пытался ее защитить. Это очень необычный поступок для гостя.
– Ему это удалось?
– Отчасти. Он дал им достаточно времени, чтобы сбежать. Дети выжили, а хозяйка умерла от ран. Мой отец оказался заперт внутри гостиницы, пока моя мать не освободила его несколько веков спустя.
Лорд Сорен серьезно кивнул. Очевидно, это было ужасно важно.
– Вы знаете о своей семье по отцовской линии?
– Нет.
– А как насчет матери?
– Немного. Мы не ведем такие тщательные записи, как вампиры.
Я махнула рукой. В стене открылся небольшой экран, и на нем появились мои бабушка с дедушкой. Они сидели вместе: дед в морской форме, бабушка – в красивом голубом платье. Когда я уезжала в колледж, то взяла с собой много фотографий. Теперь это все, что у меня осталось.
– Это мои дедушка и бабушка. Он был пожарным, а она – школьной учительницей.
Лорд Сорен прищурился.
– Это что, униформа?
– Мой дед служил на флоте во время войны во Вьетнаме.
– Эти ленты свидетельствуют о заслугах?
– Да.
– Значит, в вашей семье чтят военные традиции.
– Конечно. Мой дед служил на флоте. Его отец служил в морской пехоте во время Второй мировой войны.
– А ваши предки были долгожителями?
Дело принимало все более странный оборот.
– Для людей – да.
– Есть какие-нибудь генетические отклонения?
– Насколько я знаю, нет. Лорд Сорен, в чем дело?
– Предварительная проверка.
Лорд Сорен кивнул с убийственно серьезным видом.
Что-то коснулось пустотного поля. Я обернулась.
– Прошу прощения. Окно, фасад.
В конце подъездной дорожки стояла одинокая стройная фигура с маленьким белым флажком в руках. Она несла рюкзак задом наперед – так, что он висел на животе. Толстые темно-красные ремни плотно обхватывали ее тонкую талию и бедра. На рюкзаке кто-то вывел черным маркером большие буквы: «Почувствуй меня». Буквы были кривыми и неуверенными, словно их выводили черточка за черточкой.
Я на мгновение опустила пустотное поле.
Что-то ждало меня в этом рюкзаке – что-то теплое и живое, но хрупкое. То, о чем мне нужно было позаботиться. Оно светилось, как звезда, и было напугано. По мне прокатилась волна страха. На лбу выступил холодный пот. Я хотела прижать его к себе и защитить. Я бы сделала все, чтобы оно было в безопасности.
Этого не может быть… Нет. Мой пульс участился. Кровь ударила мне в голову. Нет.
Гостиница заскрипела вокруг меня. Я потянулась к рюкзаку, и все внимание «Гертруды Хант» сосредоточилось на нем. Я никогда не желала ничего настолько сильно.
Я вернула пустотное поле на место, подбежала к двери, выскочила в коридор и чуть не столкнулась с Мод.
Сестра схватила меня за плечи.
– Что такое? Что происходит?
– Я должна выйти туда!
– Почему?
Я едва могла выговорить эти слова:
– У дразири есть семя гостиницы.