Я прошлась по большому залу, чтобы убедиться, что именно хочу сделать. Хелен наблюдала за мной большими круглыми глазами. Фурия лежала рядом с ней на спине, задрав кверху все четыре лапы. Когда Хелен отвлекалась и забывала поглаживать ее пушистый живот, Фурия ворочалась, пока ласки не возобновлялись.

Я встала в центре зала, где располагалось выложенное мозаикой изображение «Гертруды Хант», подняла метлу и направила свою силу. Из пола поднялась спираль яркой мишуры и золотых нитей, которые тут же обвились вокруг изящных колонн. Гирлянды из сосновых веток, украшенные золотыми и белыми стеклянными шарами и искрящимися лентами, протянулись по стенам. С потолка свисали лианы с большими пуансеттиями белого и красного цвета, лепестки которых сверкали, словно посыпанные волшебной пудрой. Вингу это понравится.

Пол у дальней стены раздвинулся, и появилась огромная рождественская елка, растущая из широкой бочки с землей. Я опустила бочку чуть ниже уровня пола и закрыла ее мозаикой. Елку я купила в прошлом году, на второе Рождество в гостинице. Она пришла ко мне срезанной, а потом гостиница коснулась ее своим волшебством, и за одну ночь дерево пустило корни. Теперь пышная и здоровая елка достигала двадцати футов в высоту, и зеленые иголки ждали украшений, которые появлялись из стены в огромной корзине.

Я взмахнула рукой. Гостиница аккуратно вытащила из корзины пятиконечную звезду и опустила ее на верхушку дерева. Она зажглась и засверкала золотым светом. Хелен смотрела на нее в восхищении.

– Рождество? – спросила она.

– Рождество.

Выражение ее глаз говорило само за себя.

– Посмотри на это.

Я потянулась к корзине и достала стеклянный шар размером с крупный грейпфрут. Рубиново-красный, он мягко светился, как будто изнутри горел огонь. Я протянула его ей.

– Подуй.

Хелен подула на стекло. Внутри разразилась крошечная гроза, алые молнии заиграли на стекле. Она хихикнула.

– Куда нам его повесить? – спросила я ее.

Она указала на ветку в семи футах от земли.

– Туда.

– Мастер-декоратор сказал свое слово. Если ты не возражаешь…

Тонкое щупальце соскользнуло со стены, подняло шар и аккуратно повесило его на ветку.

– А еще есть? – спросила Хелен.

– Есть, – ответила я. – Корзина заполнена сокровищами со всей Галактики. Это волшебная корзина для волшебной елки.

Сунув руку в корзину, я достала следующее украшение. Оно было немного больше и кристально прозрачное. Внутри – крошечное деревце с изогнутыми черными ветвями. Треугольные зеленые листья усеивали его ветви, а между ними цвели гроздья светло-голубых цветов. Все в этом шаре, от деталей корней до лишайника на стволе, было удивительно реалистичным.

– Ого! Оно настоящее?

– Не знаю. Единственный способ узнать – разбить. Но если мы его разобьем, исчезнет и загадка.

Хелен прижалась носом к стеклу. Ее глаза слегка скосились, пытаясь сфокусироваться на дереве. Она просто убивала меня своим очарованием.

– Можешь оставить его себе, – сказала я ей. – Это может стать украшением Хелен.

Ее лицо просияло. Хелен шагнула к дереву, повернулась, по-кошачьи привстав на цыпочки, но вдруг посмотрела в сторону двери.

Хиру вышли из своей комнаты и направлялись к нам.

– Не бойся, – сказала я ей.

– Они пахнут, – прошептала она. – И выглядят отвратительно.

– Знаю. Но они разумные существа и никогда никому не причиняют вреда. Хиру – тихие создания, а дразири охотятся на них и убивают везде, где могут найти.

– Почему? – спросила Хелен.

– Никто не знает. Попробуй с ними поговорить. Может, они тебе расскажут.

– Почему ты защищаешь их, тетя Дина?

– Умерщвления бывают оправданы. Умерщвление того, кто пытается убить тебя, – это самозащита. Умерщвление существа, которое страдает и которому невозможно помочь, – это милосердие. Умерщвление, оправданное лишь неприязнью, – это обыкновенное убийство. В этой гостинице нет места убийствам. Я этого не потерплю.

Двое хиру с Закатом во главе появились у двери. Они передвигались тяжелыми шагами, и, несмотря на смазку, их механические сочленения скрипели. До нас донесся резкий запах тухлой рыбы. Казалось бы, мне пора было к этому привыкнуть, но нет. Я с трудом сдерживалась, чтобы не поморщиться.

Хиру подошли ближе. Хелен слегка побледнела. Она пыталась задержать дыхание. Должно быть, для вампирских органов чувств запах был невыносимым. Шон никогда не подавал виду, что его это беспокоит, но для него запах, должно быть, тоже ощущался ужасно.

Хелен с легким хлопком открыла рот, указала на дерево и сказала:

– Рождество!

– Да, – грустно произнес Закат.

Шон вошел в зал и двинулся вдоль стены, бесшумный, как тень. Он прислонился к колонне, наблюдая за хиру.

– Игольчатый объяснил, – сказала Лунный Свет. – Это время для семьи.

– У вас есть семья? – спросила Хелен.

– Нет, – ответил Закат.

– Где ваш отец?

– Он умер, – тихо сказал Закат.

– Мой отец тоже умер, – ответила ему Хелен. – А где ваша мама?

– Она тоже умерла.

Хелен прикусила губу.

– У вас есть сестры?

– У меня их было две.

– Где они?

– Мертвы.

Хелен замялась.

– А братья?

– Тоже мертвы, – сказал ей Закат. – Мы – это то, что осталось от наших семей, малышка. Мы последние. У нас ничего нет.

Хелен посмотрела на него с той же странной напряженностью, которую я заметила в ней раньше, шагнула к хиру и протянула ему украшение.

– Держите.

– Что это? – спросил Закат.

– Подарок для вас.

Хелен подошла ближе.

– Возьмите.

Он задергался. Где-то внутри хиру заработали сервоприводы, отчаянно пытаясь справиться с охватившими его чувствами.

– Подарок? – Программа перевода захлебывалась, превращая эмоции в пронзительный визг.

– Да, – подтвердила Хелен, кладя украшение ему на ладонь. – Теперь у вас что-то есть.

Лунный Свет издала сдавленный звук.

Закат покачнулся. Его ноги задрожали, но каким-то образом он устоял.

– Очень красиво, – сказал он взволнованным голосом. – Спасибо.

Он повернулся и протянул его Лунному Свету. Их механические руки соприкоснулись. Они долго держали подарок в руках, а затем она осторожно вернула шар обратно в его ладонь.

– Этот ваш, но там есть еще, – сказала Хелен. – Пойдемте, я покажу.

Она с разбегу вскарабкалась по стене корзины, чтобы усесться на ее край.

Хиру последовал за ней, бережно держа украшение в пальцах.

– Он – тари, – тихо сказала Лунный Свет. – Его семья ухаживала за деревьями.

– А чем занималась ваша семья?

Любая крупица информации была полезна.

– Мы изучали пути между звездами.

Она повернула голову в мою сторону.

– Мы пришли сказать, что вы больше не обязаны нам помогать. Мы подвергаем вас опасности. Мы подвергаем опасности всех. Следующий Архивариус находится в таком месте, откуда его невозможно извлечь. Вам больше не нужно бороться.

– Это не в ваших руках. Вы мои гости. У меня есть обязанности и ответственность, и вы не можете их отменить. Где находится следующий Архивариус?

– В Святилище Эно. Только немногие избранные имеют к нему доступ. Нам не рады. Вам не рады. Служители Святилища не отпустят Архивариуса, чтобы мы могли продолжить.

Я посмотрела на свои рождественские украшения и вздохнула. Сейчас меньше всего мне хотелось уходить.

– Она права, – сказал Шон.

Лунный Свет слегка дернулась. Должно быть, она не знала, что он тоже здесь.

– Святилищем управляет какая-то секта, – сказал он. – Они убивают любого, кто приходит без приглашения.

– Они не сектанты, а пророки, – возразила я. – Они видят будущее. Они не отпускают Архивариуса, но это означает совсем другое.

– Неужели, – сказал Шон. – И что же это означает?

– Что Святая Серамина желает меня видеть, – сказала я ему.

* * *

– Ты не пойдешь одна, – сказал Шон.

– Арланд ранен. Он хорошо сыграл перед своим дядей, но ему все еще нужна помощь.

– Ты – их главная цель, – сказал он. – Уничтожив тебя, они уничтожат главную защиту гостиницы. Киран Мрак – подонок, но не дурак. Тебе нужна охрана. Мод не может пойти с тобой, потому что только она может на время принять роль хозяйки гостиницы. Арланд выздоравливает. Остаюсь я. Это мое мнение как сотрудника твоей службы безопасности.

Я согласилась следовать его указаниям. Нужно было держать свое слово.

– Хорошо.

Он кивнул.

– Чтобы попасть в Эно, нам понадобится переходной шлюз.

Я потерла лицо.

– Вы можете найти его в Баха-чаре, – сказала Лунный Свет. – Но это обойдется во много денег.

– У Вильмоса есть такой, – сказал Шон.

– Он позволит нам им воспользоваться?

Шон молча смотрел на меня.

– Ладно, – сказала я. – Пойдем.

Я достала экран и подумала о Мод. Изображение показало, что она на кухне. Кальдения и лорд Сорен сидели за столом рядом с ней, потягивая что-то из дымящихся кружек.

– Мне нужно уйти, – сказала я ей.

– Куда?

– В Святилище Эно.

Мод присвистнула.

– Знаю, я о многом прошу, учитывая, что Арланд все еще восстанавливается, но ты можешь на несколько часов взять на себя гостиницу?

Лорд Сорен расправил свои массивные плечи и обнажил клыки в довольной улыбке, от которой большинству людей всю жизнь снились бы кошмары.

– Да, – сказала Мод. – Мы справимся. Дина, возможно, ты захочешь выглянуть наружу. На подъездную дорожку.

– Переднее окно, – пробормотала я, и на экране появилось изображение улицы. У въезда в район Авалон был припаркован черно-белый патрульный автомобиль. На тротуаре стояли две фигуры в серых капюшонах. Над ними навис офицер Маре.

О нет.

– Увеличь.

Экран увеличился и занял половину стены.

– …в нарушение статьи три, подразделов с первого по третий, седьмого, двенадцатого и шестнадцатого Договора о Земле, – с методичной точностью произнес офицер Маре. – Вы ставите под угрозу нейтральный статус Земли, способствуя обнаружению внешних цивилизаций и нарушая указанную статью, что приведет к постоянному запрету для вашего вида на посещение этой точки маршрута. Уходите.

Двое дразири даже не попытались сдвинуться с места.

Мимо проехал грузовик, за ним – «Форд-Эксплорер», но никто не обращал на эту сцену внимания. Присутствие черно-белого полицейского автомобиля было своего рода магией: все сосредоточивались на том, чтобы соблюдать скоростной режим и останавливаться перед знаками «стоп».

Офицер Маре вздохнул и вытащил металлическую дубинку. Она щелкнула, раскрываясь в руке, детали сдвигались и скользили, обнажая внутреннюю сердцевину из золотого света. Я чуть не открыла рот. Двое дразири замерли.

– Разойдитесь, – приказал он.

Убийцы в капюшонах развернулись и помчались прочь по тротуару.

– Шон Эванс? – позвала я. – Как офицер Маре заполучил субатомный испаритель?

Шон улыбнулся.

* * *

Мы вышли на улицы Баха-чара, завернувшись в два неприметных коричневых плаща. День подходил к концу, и короткая местная ночь была уже не за горами. На террасах зажглись огни: золотистые, белые, лавандовые и голубые. Гирлянды из крошечных фонариков очерчивали контуры прилавков, а светильники странных форм отмечали входы в магазины – каждый из них был причудливее предыдущего. Торговля по-прежнему шла полным ходом. Жизнь в Баха-чаре никогда не замирала.

Мы свернули за угол и смешались с разномастной толпой покупателей, ползущих по улице.

– Значит, кое-какое дело, да? Ты отдал ему субатомный испаритель.

– Он полицейский. Ему надо следить за соблюдением закона. Но это невозможно, пока он безнадежно проигрывает в вооружении.

– Ты дал ему оружие, которое может превратить любое живое существо в облако газа. Откуда у тебя вообще этот испаритель?

– Я дал ему оружие, потому что знаю, что он не воспользуется им без крайней необходимости.

Как мило, что он проигнорировал вопрос.

– А что, если он запутается и случайно испарит свою жену? Или себя?

– Откуда ты знаешь, что у него есть жена?

– Она ведет блог о вязании. Я на нее подписана. Хватит уклоняться от моих вопросов. У них двое детей. Что, если они найдут испаритель?

– Маре знает, как правильно хранить свое оружие. Я настроил испаритель на его ДНК и отпечаток большого пальца. Два уровня защиты. Его практически невозможно случайно активировать. Он работает по телепатической связи через чип-имплантат, поэтому, чтобы его активировать, нужно активно представить, что кто-то взрывается. Если его увидит кто-то из других полицейских, они подумают, что это просто новая дубинка. Ребенок может взять его в руки и бить по мячам хоть весь день, и вероятность случайной активации будет нулевой.

Шон положил руку мне на локоть и ускорил шаг.

– За нами следят?

– Да.

– Дразири?

– Да.

– Ты действительно установил имплантат офицеру Маре?

– Да.

– Шон!

– Это двухмиллиметровый органический имплантат. Он в коже головы.

– Что, если ему придется пройти МРТ из-за сотрясения мозга?

– Он органический и не отобразится. Перестань быть такой пессимисткой.

Мы пробирались сквозь толпу.

– Я не пессимистка.

– Ты просто злишься, потому что я не рассказал тебе сразу.

– Да. Да, это так.

– О, детка, я делаю много такого, о чем тебе не рассказываю.

Черт.

– Правда?

– Да.

Мы уже почти бежали. Глаза Шона сверкнули янтарем. Темная полоска татуировок поползла под кожей на его шее, защищая жизненно важные точки.

– Мне нужно сохранять таинственный образ. Девчонки любят загадочных парней.

– Ты что, шутишь?

– Знаешь, что еще нравится девчонкам?

– Субатомные испарители?

– И оборотни. Девчонки обожают оборотней.

– Бедняжка, тебе так тяжко приходится. Нужно разгонять толпы девушек, чтобы просто пройти по улице.

– Ты даже не представляешь насколько.

Он оглянулся, осматривая улицу.

– Прости, Дина, но нам придется договорить об этом позже. За нами гонятся и все такое.

– Их много?

Он кивнул.

– Сколько?

– Слишком много. Нам пора начинать бежать.

Мы бросились вперед.

Одинокий синий фонарь освещал вход в лавку Вильмоса.

Мы ворвались внутрь и замерли.

Магазин был полон оборотней. Седые, одетые в темную одежду и кожаные куртки, они сидели в креслах и выпивали. На столе была разложена баки – военная игра, в которую играли на большой доске армиями сверкающих камней. Мы наткнулись прямо на сборище наемников.

Шон встал впереди меня.

– Это он? – спросил кто-то.

– Да, – ответил Вильмос с правой стороны, где он стоял, прислонившись к прилавку. – Это он.

Оборотни посмотрели на Шона. Шон посмотрел на оборотней. Все казались спокойными, как будто ничего важного не происходило.

– Что тебе нужно? – спросил Вильмос.

– Переходной шлюз. Я веду свою девушку в Святилище Эно.

Он сказал, что я его девушка.

Голос Шона был спокойным и ровным.

– Нам нужно немного уединения, но выбраться бывает так трудно.

– Куда катится галактика? – съязвил кто-то сзади.

– Кто у вас на хвосте? – спросил Вильмос.

– Дразири, – сказал Шон.

– Сколько? – спросил кто-то еще.

– Двадцать три, – ответил он.

– Расчетное время прибытия? – спросила женщина-оборотень постарше.

– Сорок секунд, – сказал Шон.

Крупный темнокожий оборотень преувеличенно тяжело вздохнул:

– Если бы только у нас было какое-нибудь оружие…

Вильмос нажал кнопку за прилавком. Стены раздвинулись, демонстрируя сотни видов оружия всех мыслимых форм и стилей. Оборотни оскалили зубы.

– Вот это да, – сказала пожилая женщина-оборотень. – Сколько милых игрушек.

Вильмос кивнул в сторону дальней двери. Шон взял меня за руку и потащил через всю комнату.

– Эй, альфа, покажись-ка нам, – позвала пожилая оборотень.

Шон остановился, чтобы взглянуть на нее.

– Они все равно не пустят тебя в Эно в человеческом обличье, – сказал кто-то еще. – Покажи нам.

Шон отпустил мои пальцы. За долю секунды его тело расплылось, и на его месте возник огромный монстр: лохматый, темный, ужасающий гибрид человека и волка, который каким-то образом выглядел естественным и цельным.

Все замерли. Они уставились на него, и я увидела в их глазах уважение. Уважение и тень чего-то более глубокого – странной тоски, как будто они нашли того, кого искали всю свою жизнь.

Монстр схватил меня за руку своими когтистыми пальцами и потащил в заднюю комнату, где у стены стояла металлическая арка переходного шлюза.