Я подошла к краю участка, туда, где у моей изгороди припарковался офицер Маре, и помахала ему рукой. Он бегло оглядел мою гостиничную мантию и вышел из машины. Я на мгновение отключила силовое поле, чтобы он мог пройти, и снова подняла его. Удерживать барьер становилось все труднее и труднее – скоро мне придется на какое-то время опустить его, чтобы отдохнуть.

– Я хочу знать, что происходит, – сказал Маре, когда мы направились обратно к дому. – Хочу знать всю историю, все детали. Кто и что, когда и где. Даже те части, которые кажутся вам слишком неприятными, и те части, которые вы считаете незначительными. Я хочу, чтобы вы объяснили, что это за мантия. И скажу сразу – если кто-нибудь приблизится ко мне со шприцем, вы сильно об этом пожалеете. Я разнесу это место на кирпичики.

– Технически на дощечки, – поправила я, открывая перед нами дверь. – У нас сайдинг, а не кирпич.

– Сейчас неподходящее время для шуток…

Шагнув внутрь гостиницы, он замер. Дальняя стена гостиной растворилась. За ней расстилалась бескрайняя пустыня, море небольших песчаных дюн, усеянных огромными скелетами давно умерших монстров. Несмотря на то что все было залито ярким светом, в небе висела призрачная луна. Огромный полосатый диск занимал четверть бледно-зеленого неба. К нам приближался караван из огромных косматых зверей, в разы превосходящих земных слонов. Одетые в отражавшую свет шипастую броню, они тяжело двигались по песку. Вслед за ними шли их погонщики в легких мерцающих тканях, развевающихся от горячего ветра. Удачный момент.

Горячий ветер обдувал наши лица.

Офицер Маре сделал несколько неуверенных шагов вперед, просунул руку сквозь прореху в ткани пространства, набрал пригоршню песка и позволил зернам просыпаться сквозь пальцы.

Я подошла, встала рядом с ним и взмахнула рукой. С пола поднялись две бочки по пятьдесят пять галлонов, наполненные водой. Когда полгода назад я впервые сумела открыть эту дверь, глава каравана преподнес мне подарок. Я не знала, чем их отблагодарить, поэтому поделилась своей водой. Как и следовало ожидать, вода оказалась для них ценным ресурсом. Они проходили мимо каждые пару недель, и я взяла за правило иметь под рукой немного воды. Мне почти ничего не стоило, но для них значило очень много.

Караван приближался. Теперь я могла хорошо разглядеть предводителя. У него была кожа цвета крокодильей чешуи, длинное нечеловеческое лицо и большие изумрудно-зеленые глаза, похожие на два драгоценных камня.

– Не стреляйте, – велела я Маре.

Он уставился на караван с открытым ртом.

Первый зверь подошел почти вплотную. Металлические шипы на броне, защищавшей его лоб, были размером с небольшие деревья. Его изогнутые бивни венчались блестящими металлическими наконечниками, испачканными в старой засохшей крови. Мы были не настолько высоки, чтобы дотянуться ему даже до колена. Нас окутал густой и острый звериный запах. Погонщик, чья светло-голубая мантия развевалась на горячем ветру, остановился перед дырой и очертил в воздухе круг длинными изящными пальцами, оканчивающимися изогнутыми серебряными когтями.

– Ахиар, ахиар, – сказал он тихим, как шелест песка, голосом и склонил голову. Мир тебе и твоим близким.

– Ха-ахиар, – ответила я, наклоняясь в ответ. Вечного мира. – Пожалуйста, примите мою воду.

– Спасибо, хозяйка гостиницы. Да проживешь ты тысячу лет.

Гостиница аккуратно опустила две емкости с водой на песок.

Он поднял их, как будто они ничего не весили.

– У меня есть для тебя подарок, хозяйка гостиницы, – сказал предводитель каравана и взмахнул рукой.

Двое других существ – одно в медно-коричневой рясе, другое в розово-золотой – вышли вперед, неся что-то длинное, завернутое в холст. Они поставили это на песок и сняли покрывало. Стазис-камера. На меня смотрели знакомые черты. Элемент Архивариуса.

Как? Неважно. Дареному Архивариусу в зубы не смотрят.

– Я у вас в долгу, – сказала я, склоняя голову.

– Нет. По-прежнему – мы у тебя.

Они втолкнули стазис-капсулу в гостиницу, и «Гертруда Хант» проглотила ее, унесла вниз и установила среди других.

Караван продолжил путь. Колоссальные существа шли, покачиваясь. Я закрыла проход. Маре уставился на вновь образовавшуюся стену.

– Они проходят здесь каждые несколько недель, – сказала я ему. – В этой части их планеты вода очень ценится. Пойдемте.

Он проследовал за мной на кухню, оглядываясь по сторонам, и, мельком взглянув налево, резко повернул голову обратно. За кухней расположилась большая комната. Виноградные лозы свисали по стенам настолько плотным слоем, что было трудно разглядеть светлую породу под ними. Ветви деревьев с грубой и темной корой пробивались сквозь камень и тянулись вдоль стены, поддерживая металлические фонари, светящиеся теплым желтым светом. На лозах цвели крошечные белые цветочки. То тут, то там виднелись крупные желтые цветы, напоминающие что-то среднее между хризантемой и лилией и распространяющие в воздухе слабый медовый аромат. Пол был покрыт мхом, камнем и древесными корнями. Бирюзовые цветы, по пять лепестков на каждом, тянулись вверх на двухфутовых стеблях шалфейного цвета. Голубые соцветия широко раскрывались, демонстрируя фиолетовую сердцевину. Превосходно.

В центре комнаты, в большой ванне-джакузи, сидел Арланд. Раны на его лице затянулись. В воздухе витал аромат мяты, смешанный с ароматом цветов.

Мод сидела на большом корне рядом с ванной. Ее глаза были закрыты, на лице застыло безмятежное выражение. На коленях у нее лежал меч. Хелен стояла рядом с матерью, держа в руках палку с колокольчиками.

Протянув руку, Арланд плеснул несколько капель воды в сторону Мод. Хелен погрозила ему палкой, и колокольчики зазвенели.

– Лорд-маршал, – сказала Мод, не открывая глаз. – Я пытаюсь ускорить твое исцеление. Отнесись к этому серьезно.

Маре повернулся ко мне и заметил Шона, темной тенью прислонившегося к стене. Рядом с ним, на подоконнике, сидел Винг и вырезал что-то из куска дерева. Маре сменил позу. Татуировки Шона расширились, спиралью поднимаясь по шее, – подкожная броня сдвигалась, защищая его от предполагаемой угрозы.

– Привет, – сказал Маре.

Шон кивнул. Винг продолжил строгать.

Махнув рукой, я пододвинула стул к столу.

– Пожалуйста, садитесь.

Маре сел. Из глубины кладовой появился Орро и направился в нашу сторону. Маре положил руку на свой электрошокер. Орро театральным жестом пронесся мимо стола, и перед Маре приземлилась накрытая тарелка. Протянув свои длинные когти, Орро сорвал с тарелки крышку и умчался прочь.

В центре тарелки лежал единственный золотистый пончик, посыпанный шоколадными хлопьями и полупрозрачными сахарными блестками. Мне пора было поговорить с Орро о его буквальном трактовании телепрограмм.

Маре посмотрел на меня.

– Это ди…

– Нет! – зашипели мы с Шоном одновременно.

Шон наклонился к Маре и сказал с тихой угрозой:

– Не произносите слово на букву «д». Ешьте пончик. Это лучшее, что вы когда-либо пробовали.

Взяв пончик, Маре задумчиво откусил кусочек. Его глаза расширились. Он откусил еще.

– Значит, – сказал он, прожевав, – инопланетяне?

– Инопланетяне.

– Почему?

– Мы – промежуточная станция на пути в другие места, – объяснила я. – Безопасное и удобное пространство, где можно остановиться на ночь и перевести дух, прежде чем добраться до пункта назначения.

– Межгалактический мотель?

Маре откусил еще кусочек.

– Гостиница, – поправил Шон.

– А вы…

– Хозяйка гостиницы, – ответила я ему. – Я обеспечиваю безопасность своим гостям и сохраняю в тайне их существование. Любой ценой.

– Кто еще знает? – спросил он.

– Другие хозяева гостиниц, такие как я.

– А президент знает?

– Понятия не имею, – честно ответила я. – Наверное, нет.

Маре задумчиво дожевывал пончик. Он воспринял все это довольно спокойно. Неудивительно, учитывая, сколько подсказок уже встретилось ему на пути.

– Почему? – спросил Маре.

– Это сделка, которую мы заключили сотни лет назад. Вы уже заправили свою машину?

– Пока нет. Жду, пока не останется меньше четверти бака.

– Мы заключили сделку, поэтому цивилизации вроде его… – я махнула в сторону Арланда, чей инженер модифицировал машину, – не могут нас завоевать. Они превосходят нас в численности, их технологии куда более продвинуты. Без договора, который определил Землю как безопасную нейтральную территорию, мы были бы уничтожены, съедены или порабощены. Галактика – место очень большое и жестокое.

– А что будет, когда люди обо всем узнают? – спросил Маре. – Потому что они узнают.

– Прошло уже больше тысячи лет, а они так и не узнали, – сказала я. – Если мы нарушим соглашение и раскроем информацию о существовании наших гостей или не сумеем предотвратить это разоблачение, последствия будут серьезными.

– Что произойдет? – спросил Маре.

– Хозяева гостиниц либо убьют тебя, либо оставят в какой-нибудь дыре, – сказал Шон. – Ты никогда не вернешься домой.

Судя по лицу Маре, ему это не очень-то нравилось.

– Если люди обо всем узнают, ничем хорошим это не кончится, – сказала я. – Мы – молодая цивилизация. Люди испугаются. Они потеряют веру. Захотят воевать со Вселенной. Вы же используете специальные полицейские кодовые слова, чтобы на каждое место преступления не сбегались зеваки? Вы ограничиваете доступ общественности. И мы тоже.

Маре задумался.

– А что насчет того беловолосого парня? Что с ним?

Потребовалось около десяти минут, чтобы объяснить про хиру и дразири. Мне пришлось подробно рассказать о способностях хозяйки гостиницы и ее территории.

– Значит, они нарушают договор, но никакой реакции до сих пор не последовало. Это не вселяет доверия к эффективности вашей внутренней правоохранительной системы.

– Я направила сообщение, – объяснила я. – Но требуется время.

– Могу ли я ознакомиться с этим договором? – спросил Маре.

С места в карьер.

– Да.

Открыв экран на стене, я вывела на него текст договора. Маре достал блокнот с ручкой и начал что-то записывать. Мы ждали. Через пятнадцать минут он встал.

– И? – спросила я. – Что теперь?

– Теперь мне нужно подумать. И больше никаких актов насилия за пределами гостиницы, – сказал он. – По крайней мере, постарайтесь свести их к минимуму. Я сообщу вам о своем решении. Могу сказать, что пока вы в безопасности. После драки я сидел в патрульной машине, но никто не выходил на улицу, и звонков в экстренные службы не поступало. Утром после Рождества большинство людей спят допоздна.

Он повернулся, чтобы уйти. Орро преградил ему путь и сунул в руки бумажную коробку.

– Для вашего капитана. Надеюсь, так он будет поменьше кричать и не заберет у вас значок.

Маре взглянул на меня.

– Он насмотрелся фильмов «Смертельное оружие», – объяснила я.

– Спасибо, – сказал ему Маре и вышел.

– Ты думаешь, он будет молчать? – спросила Мод.

– У него уже несколько недель есть волшебная космическая машина, и пока он ничего никому не сказал, – ответила я.

– Если что, я узнал, где он живет, – сказал Шон.

Я повернулась к нему.

– Как?

– Однажды ночью, когда мы еще охотились на дахаку, я проследил за ним до дома.

– Это жутковато.

Он пожал плечами.

– Шон, ты его не убьешь.

Шон улыбнулся широкой волчьей улыбкой, потянулся и похлопал меня по руке.

– Я помогу тебе его убить, – сказал Арланд.

– Шон Эванс! – воскликнула я, упирая руки в бока.

– Я пытаюсь медитировать, – процедила Мод сквозь зубы. – Ты можешь перенести ссору со своим любовником куда-нибудь в другое место?

– Расслабься, – сказал мне Шон. – Я просто шучу. Маре хороший парень. Я пойду его провожу. У меня все равно есть кое-какое дело.

Он вышел на улицу. Я опустила пустотное поле, почувствовала, как они с Маре пересекли границу, и снова его включила.

Что ж, одного из моих постояльцев чуть не убили, а гостиница оказалась практически раскрыта. Пока что день идет так себе.

Герб Арланда, который он поставил на угол ванны, засиял красным светом. Вампир потянулся, чтобы его проверить. Его глаза расширились. Он выругался, поднялся и, разбрызгивая воду, снова упал в ванну.

О нет.

Арланд вынырнул на поверхность, его длинные светлые волосы прилипли к лицу.

– Что такое? – спросила я.

– Что это? – воскликнула Мод, вскакивая на ноги.

– Это война? – вставила Хелен.

Ее глаза заблестели, отражая свет.

– Хуже, – застонал Арланд. – Мой дядя отправляется сюда. Кто-нибудь, дайте халат. Мне нужно вылезти из ванны.

* * *

День клонился к вечеру, и на кухне витал восхитительный аромат. Орро старательно готовил ужин. Ее светлость сидела за столом, деликатно потягивая Мелло Йелло. Рядом с ней лежала большая соломенная шляпа. После того как Арланд выбрался из ванны, она надела эту шляпу и объявила, что пойдет в сад. Я приглядывала за ней, и ее занятия в основном сводились к подрезанию веточек садовыми ножницами и разговорам. Я не видела, с кем она говорила, но, учитывая нашу ситуацию, скорее всего, обсуждала что-то с дразири. Она не поделилась ничем из того, что узнала, и, зная ее, спрашивать об этом было бесполезно.

Шон сидел напротив нее, листая свой планшет, о существовании которого я и не подозревала. Занятие, ради которого он уходил, заняло почти два часа. Я точно знала, когда он вернется, потому что он позвонил, чтобы предупредить, что сейчас войдет, чтобы я его впустила. Похоже, он не собирался рассказывать, что делал. Винг все еще сидел на подоконнике, работая над своей деревяшкой.

На висящем на стене восьмифутовом экране было видно, как Мод и Арланд, облаченные в доспехи, сражаются в большом зале. Выбравшись из ванны и надев халат, Арланд отправился в свои комнаты, где рухнул на кровать и отключился. Мод проверила его, чтобы убедиться, что он не заснет лицом вниз и не задохнется. Он проспал как убитый пять часов, а через пятнадцать минут после пробуждения спустился вниз, выглядя так, словно собирался принять участие в параде – в доспехах, с причесанными волосами и выбритой челюстью, – и объявил, что через полчаса прибудет его дядя.

Мод спросила его, сколько именно стимуляторов он в себя вколол, и он ответил: достаточно, чтобы заставить ее опустить меч и капитулировать. Моя сестра прищурила глаза – в детстве, увидев это выражение на ее лице, я обычно бежала звать маму, – и спросила его, не хочет ли он проверить свою теорию. Теперь они колотили друг друга учебным оружием.

Это было крайне неразумно. Я сказала об этом и ему, и Мод. Сестра похлопала меня по плечу и объяснила, что ему нужно соблюдать определенные приличия при встрече с дядей. Встречать его обессиленным и голым в ванной, наполненной мятным чаем, было бы неуместно, а небольшая разминка поможет стимуляторам быстрее распространиться по организму.

Хелен и кот сидели на помосте в большом зале и наблюдали за боем. Этот помост стал бы идеальным местом для рождественской елки.

– Я хочу отпраздновать Рождество, – объявила я.

– Не поздновато ли для Рождества? – спросила Кальдения.

– Знаю, но все равно хочу отметить. Я хочу елку и украшения. Хочу подарки и рождественскую музыку. Мне все равно, сколько дразири там снаружи. Они не отнимут у меня Рождество.

– Да, но у нас нет подходящего юноши, – сказал Орро. – И только одна собака.

Я посмотрела на него.

– Что такое Рождество? – спросил Винг.

Орро отвернулся от плиты.

– Это обряд посвящения, во время которого молодые самцы человеческого вида учатся проявлять агрессию и обращаться с оружием.

Шон оторвался от своего занятия и посмотрел на Орро.

– Юноши собираются в небольшие группы, – продолжил Орро. – Не боясь холода, они вступают в конфликты с другими группами, доказывая свое превосходство в рукопашной схватке. Отцы учат их правильно использовать ругательства, а молодым надо проходить испытания на выносливость – например, держать мыло во рту и облизывать холодные металлические предметы.

Шон издал сдавленный звук.

– После испытаний они отправляются на встречу с мудрым старейшиной в красном костюме, чтобы доказать свою состоятельность. Если их признают достойными, семья возводит церемониальное дерево и дарит им оружие.

Шон явно не мог найти слов и только качал головой.

– Кроме того, – добавил Орро, – готовят жертвенную птицу, которую затем отдают диким животным. Вероятно, чтобы умилостивить духов природы.

Шон расхохотался.

Я улыбнулась.

Он откинулся назад, сотрясаясь от смеха.

– Ваша культура такая сложная, – сказал Винг. – У нас на планете просто отправляются на охоту, чтобы убить кого-то крупного.

– Полагаю, маленькая Хелен могла бы заменить юношу, – задумчиво произнес Орро. – Я уверен, что мы сможем достать ей подходящее оружие.

– Ну уж нет, – выдавил Шон между приступами смеха. – Она может выколоть себе глаз.

– Похоже, это действительно распространенная проблема среди родителей, – сказал Орро. – Но мы могли бы использовать какую-нибудь защитную маску.

– Орро, нам с тобой нужно вместе пересмотреть «Рождественскую историю», чтобы я объяснила тебе этот фильм.

Я открыла еще один экран.

– Покажи изображения рождественского ужина.

Орро уставился на заполнившую экран еду.

Я скрестила руки на груди.

– Официально Рождество – это религиозный праздник, когда христиане, представители одной из наших самых популярных религий, отмечают рождение Иисуса Христа. Они верят, что Он был Сыном Божьим, который пожертвовал собой, чтобы освободить их от грехов. Неофициально – это время, когда мы собираемся всей семьей и чествуем наших друзей. Мы украшаем наши дома, делимся едой, дарим друг другу подарки и отдыхаем от мирской суеты. Рождество – это волшебство. Это время доброты, когда нормальные люди позволяют себе почти поверить в чудеса. Я хочу отпраздновать Рождество, Орро. И я хочу, чтобы ты устроил по этому поводу невероятный пир.

Высокий квиллонец склонил голову.

– Как пожелаешь, хозяйка.

Винг положил на стол выструганный им предмет.

– Готово.

Он вырезал удивительно точную копию Кирана Мрака. Фигурка была всего в фут высотой, но лицо было безошибочно узнаваемым, а детали оперения и даже складки туники исполнены с изумительной тщательностью.

Маленький ку посмотрел на статуэтку и протянул руку:

– Давай.

Орро вложил в руку Винга длинный металлический шампур. Его кончик светился ярко-красным.

– Для чего это? – спросила я.

Винг был последним существом, которому я доверила бы раскаленный шампур.

Он сосредоточился, что-то пробормотал себе под нос и вонзил шампур в статуэтку.

А-а-а-а!

– Винг!

Он в бешенстве пронзал фигурку снова и снова.

– Это древняя магия. Магия моей планеты. Мои предки более могущественны, чем его. Они разорвут его на части. Вот увидишь.

Я закрыла лицо рукой.

Он поднял изуродованную статуэтку и разбил ее о стол, затем запрыгал на ней, ударяя и царапая ногой.

– Это работает? – спросил он. – Он мертв?

– Я не слышал крика, – сказал Орро.

Глаза Винга засияли решимостью. Он потянулся к своей тунике.

– Если ты собираешься помочиться на нее, выйди на улицу!

Я указала на дверь.

– На улицу!

Винг взял свою статуэтку и вышел на задний двор.

У меня в голове раздался звон. Гостиница включила сигнализацию, которую я настроила для оповещения о приближении лорда Сорена с орбиты.

– Лорд Сорен прибывает, – объявила я.

– Тогда я пойду переоденусь, – сказала ее светлость, поднимаясь со стула. – Нужно соблюдать приличия.

На экране моя сестра и Арланд все еще колотили друг друга.

– Все так озабочены приличиями, что ради них готовы драться до изнеможения, – пробормотала я.

Шон взглянул на меня.

– Хочешь, я надену что-нибудь поудобнее?

Я направила на него метлу.

– Не доводи меня, Шон Эванс.

Он рассмеялся.

Я вышла на задний двор и отключила пустотное поле. Вокруг меня догорал техасский вечер. Небо стало темно-фиолетовым, деревья превратились в темные тени. В ветвях деревьев, сразу за территорией гостиницы, словно по волшебству возникла фигура. Скорее всего, Киран Мрак просто снял свой камуфляжный плащ. Он позволил мне себя увидеть. Как мило. Небольшое напоминание о том, что он всегда рядом и всегда наблюдает.

В небе появилась красная звезда. Устремившись вниз, она вспыхнула и явила рыцаря Святой Анократии. Я подняла пустотное поле.

Вампиры, как правило, с возрастом становятся шире. Не толще, а массивнее и мускулистее. И более седыми. Лорд Сорен был прекрасным примером вампира средних лет. Мощный, с гривой каштановых с проседью волос и короткой бородой, он в своих доспехах казался большим, словно танк. Возникало ощущение, что если в этого вампира на полной скорости влетит грузовик, то просто согнется вокруг него. Судя по серьезному выражению лица, он был не в настроении болтать.

– Лорд Сорен, – поприветствовала я, поворачиваясь спиной к лесу. – Жаль, что мы встречаемся при таких обстоятельствах. Пожалуйста, проходите.

Он протопал ко мне на кухню, и я закрыла за нами дверь.

– Прошу прощения за вторжение, но я прибыл за своим племянником.

У лорда Сорена было две настройки звука: рев и раскаты грома. Сейчас он пытался быть вежливым, поэтому ограничился умеренным ревом.

– Эти небольшие отпуска и вылазки, когда он исчезает без предупреждения, становятся общеизвестными. Люди перешептываются о том, что маршал Дома Крахров снова пропал. Где он?

Я собиралась ответить, но не успела и рта раскрыть.

– Пора взрослеть. Пора начать присоединяться к Дому на обсуждении важных вопросов, в которых требуется его мнение как маршала. Неужели дома недостаточно забот и дел, чтобы занять его мысли?

Я направилась в большой зал. Лорд Сорен последовал за мной.

– Он повел свой эсминец на Кархари без всякой причины. На него напали.

– Он победил, – ответила я.

– Конечно победил! – воскликнул лорд Сорен, выпучив глаза. – Он же мой племянник! Он набросился на семерых сразу и расправился с ними, как с младенцами. Эта запись разошлась по всей Анократии.

О нет. Видео с Арландом стало вирусным.

– Мы получили четыре – четыре! – предложения о потенциальной партии за последние два дня.

Я не могла понять, гордится он, расстроен или и то и другое вместе.

– У мальчика есть потенциал. У него есть талант. Но проявляет ли он себя? Нет. Пора жениться. Пора заводить детей. Все мы не вечны, и он слишком молод, чтобы уходить на пенсию. Он не может просто так исчезать, когда захочет, словно какой-нибудь космический бродяга без семьи и обязанностей. Есть определенные обязательства. Если он не хотел обременять себя ими, следовало подумать об этом до того, как бороться с другими претендентами на роль маршала. Вы знаете, что он сказал своему помощнику?

Лорд Сорен секунду пристально смотрел на меня.

– Я…

– Он просил передать, что этот отпуск сделает его счастливым. Мне не нужно, чтобы он был счастлив.

Лорд Сорен ударил кулаком в перчатке по ладони другой руки.

– Мне нужно, чтобы он был взрослым! Я хочу, чтобы он занимался своими обязанностями. Я хочу, чтобы он женился и нарожал детей, чтобы наш Дом не увял. И все шло так хорошо, пока он не посетил Землю. Честно говоря, этому увлечению земными женщинами пора положить конец.

Перед нами распахнулись двери большого зала, и я провела его в похожую на пещеру комнату.

– Я понимаю, что его так привлекает. Однако ни одна земная женщина не станет подходящей супругой для маршала. Во-первых, они не знакомы ни с какими нашими обычаями. Они не понимают нашего общества. Они не понимают значения семейных уз или нашей политики. Они даже не способны защитить своих отпрысков…

Мод выбрала подходящий момент, чтобы подпрыгнуть и ударить Арланда мечом по голове. Он зарычал и взмахнул булавой. Она уклонилась в сторону и улыбнулась ему.

– Постарайтесь получше, милорд.

Хелен рассмеялась звонким, похожим на колокольчики смехом.

Лорд Сорен сжал челюсти.

– Кто это?

Я одарила его милой улыбкой.

– Это земная женщина.

Мы смотрели, как Арланд и Мод передвигаются по залу: он наносит ей сокрушительные удары, а она уклоняется, словно кошка. Наконец Арланду удалось впечатать ее в колонну. Моя сестра пару раз покачала головой и сказала что-то, чего я не разобрала, так как он все еще прижимал ее к колонне. Он что-то ответил. Когда она, подняв брови, похлопала его по бицепсу, он ее отпустил.

Мод направилась к нам. Хелен спрыгнула с возвышения и зарычала на Арланда. Арланд развел руки в стороны и тоже театрально зарычал. Они побежали навстречу друг другу. Арланд поднял Хелен и подбросил ее в воздух на высоту примерно двадцати футов. Я ахнула. Он поймал визжащую девочку на руки.

– Лорд Сорен, – сказала я. – Это моя сестра Мод и ее дочь Хелен. Мод, это лорд Сорен, дядя лорда-маршала и рыцарь-сержант Дома Крахров.

Мод улыбнулась и склонила голову.

– Кажется, я знакома с вашим троюродным братом, милорд. Лорд Черуш из Кархаров.

Лорд Сорен наконец пришел в себя.

– Миледи. Как поживает мой… э-э-э… кузен?

– Прекрасно, как и всегда. По-прежнему встречается с Кейлином из Дома Сеторов каждую осень. Они поговаривают о набегах на каримов на юге, но так ничего и не делают. Это невыгодно. Затраты на одно только топливо превысят все, что они смогут заполучить от племен. Подопечная лорда Кейлина, Эрен из Дома Фисов, достигла брачного возраста, а второй сын вашего кузена все еще не женат и выразил свою заинтересованность. Думаю, скоро они обо всем договорятся.

Лорд Сорен выпятил грудь.

– Фис? Мой троюродный племянник хочет жениться на женщине из Дома этих трусов?

– Речь же не про Южных Фисов, милорд. Отдайте мальчику должное. Эрен из Северной ветви. Ее мать была из дома Торанов, она дочь их рыцаря-сержанта. Там хорошая кровь, и, как вы знаете, Тораны все еще держат северный порт. Этот союз пойдет на пользу лорду Черушу в его торговле мехами.

Лорд Сорен тяжело вздохнул.

– У нее хотя бы все пальцы и зубы на месте?

– Она прекрасная девушка. Очень хорошо владеет энергетическим ружьем.

– Мне стоит написать своему кузену, – сказал лорд Сорен. – Мы не общались уже целую вечность.

– Действительно. Он отзывался о вас с большой теплотой. Простите меня, милорд, но я должна пойти освежиться. Ваш племянник очень энергичен. Казалось бы, после нападения Убийцы миров он должен лежать в кровати, стеная от боли, а он тут…

– Убийцы миров?

Лорд Сорен моргнул.

– Он спас всех нас, – сказала Мод.

Лорд Сорен выпятил грудь.

– Рыцарь помельче погиб бы, – продолжила она. – Воистину, лорд Арланд – доказательство того, что исключительная родословная приносит исключительные плоды.

Лорд Сорен надулся еще больше.

– Он – гордость нашего дома, – сказал он.

– Без сомнения, – ответила Мод, склоняя голову. – Хорошего дня, милорд.

– Хорошего дня, миледи.

Арланд крутился, держа Хелен, которая делала вид, что режет его шею кинжалом. Наконец он заметил своего дядю.

– Дядя! Вот и ты.

Окинув их обоих долгим взглядом, лорд Сорен двинулся к ним.

– Ты бесстыдница, – прошептала я Мод.

– Ага, – сказала она. – Но вообще, с вампирской точки зрения, Арланд не так уж и ужасен. Я просто немного ему помогла. Это было самое малое, что я могла сделать. Он спас моего ребенка.

Мод вышла. Лорд Сорен озадаченно посмотрел на Хелен, затем повернулся к своему племяннику.

– Расскажи мне об Убийце миров.