– Тетя Дина, – раздался шепот у меня над ухом.

Я резко открыла глаза. Надо мной склонилась Хелен. В лучах утреннего света ее волосы почти сияли. Я лежала на подушках у потухшего огня. Последнее, что я помнила, – как свернулась рядом с Шоном на диване, но теперь оказалась на полу, на одеяле, с подушкой под головой и еще одним одеялом сверху. Он, должно быть, переложил меня после того, как я уснула. Я взглянула направо, затем налево. Рядом со мной лежала вторая подушка, на которой все еще виднелась вмятина от головы Шона.

– Который час?

– Только что взошло солнце. Почему ты здесь, а не в своей комнате? – спросила Хелен.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут Хелен, похоже, почуяла что-то в воздухе.

– И почему господин Шон прячется на балконе?

В этот момент господин Шон решил снова появиться в поле зрения, поскольку прятаться дальше явно было бессмысленным.

Хелен нахмурилась.

– У вас было личное время?

Эм…

– Мама говорит, что личное время очень важно.

– Где твоя мама?

– Снаружи. Она сказала, чтобы я немедленно тебя нашла, потому что «этот коп вот-вот нападет на Мрака».

Я вскочила с пола.

– Окно на фасад! – крикнула я.

В стене открылось окно. Мод стояла у самой границы гостиницы, выпрямив спину и скрестив руки на груди. Она смотрела на улицу. Там на другой стороне дороги была открыта небольшая прямоугольная металлическая решетка, ограждавшая доступ к водопроводу и канализации. Киран Мрак и трое других дразири, одетые в толстовки с капюшоном и джинсы, стояли слева. Справа стоял офицер Маре, держа одну руку на своем электрошокере.

Я на мгновение зажмурила глаза и открыла их снова. Офицер Маре и дразири все еще были там.

– Отключи все водоснабжение и канализацию! – крикнула я и побежала из комнаты вниз по большой лестнице. Шон, выругавшись, побежал вперед меня. Хелен погналась за нами, запрыгнула на перила лестницы и, соскользнув вниз, приземлилась на ноги.

Почему? С какой стати Маре вообще оказался здесь на следующий день после Рождества? У него что, не было семьи, к которой он мог бы вернуться домой? Почему мне не доставалось ни секунды покоя?

Шон схватил меня за руку.

– Дина, открой пустотное поле. Я пойду к ним.

– Готово.

Его глаза сверкнули янтарем.

– Пожалуйста, оставайся на территории. И пусть они тебя видят.

– Хорошо.

Распахнув дверь, я выбежала из дома и направилась через лужайку к тому месту, где стояла Мод. Фурия последовала за мной.

– …прекрасно понимаю, кто вы такой, – произнес Киран Мрак с насмешкой в голосе. – Вы – то, что здесь называют полицией. Недостаточно подготовленный, малообразованный и, вероятно, происходите из настолько бедной семьи, что рассматриваете эту работу как социальный лифт; надежный, респектабельный способ позаботиться о своей семье.

– Договор, – крикнула я.

Он меня проигнорировал.

– Если бы мы встретились ночью, все могло бы сложиться по-другому. Но мы здесь средь бела дня. Поэтому, офицер, так получилось, что наши интересы совпадают. Вы хотите позаботиться о своей семье, а я – о своей.

Я знала, что, как только переступлю границу, дразири забудут про все, включая Маре, и сосредоточатся на мне. Но я обещала Шону не покидать территорию и собиралась придерживаться своих слов. Каким бы сильным ни было желание выйти наружу.

– Где твой волк? – тихо спросила меня Мод.

– Подкрадывается к ним сзади.

Маре ничего не сказал. Он явно был полон решимости выяснить, что здесь происходит.

– Итак, – сказал Киран Мрак с усталостью человека, который проделывал это сотни раз, – сколько это будет стоить?

– Сэр, вы пытаетесь меня подкупить? – спросил Маре очень спокойным голосом.

– Нет. Я пытаюсь помочь вам дополнить зарплату. Она явно недостаточна для человека с вашим умом.

Маре улыбнулся. Вот дерьмо.

– Человек должен получать вознаграждение в соответствии с опасностью, с которой он сталкивается в ходе своей работы, – сказал Мрак. – А ваша работа чрезвычайно опасна, особенно в данный момент.

– О-о-о, – протянул Маре. – Я люблю опасность.

– Нет, не любит, – крикнула я. – Если вы его хоть пальцем тронете, я…

– Я верю в справедливость, офицер, – продолжил Мрак. – Итак, чего вы хотите? Кредитов? Валюты? Что ценно на этой богом забытой планете? Золото, верно? Вы, млекопитающие, любите золото.

Я хотела его прикончить. Он должен был умереть. Позади меня из-под крыши гостиницы высунулся маленький ствол. По сути, это была усовершенствованная версия винтовки – нечто более эффективное, чем энергетическое оружие. Гостиница с трудом справлялась с его зарядкой и прицеливанием, но я уже подготовила заряд, и одного выстрела должна было хватить.

Мрак поднял руку, и один из дразири положил в нее небольшой мешочек. Предводитель открыл его, извлек золотой самородок размером с грецкий орех и, рассмотрев, вытряхнул на ладонь еще несколько кусочков так, словно это были мятные леденцы. Он посмотрел на Маре.

– Убирайтесь, – сказала я. – Или, клянусь, я внесу весь ваш вид в черный список.

Хелен, стоявшая рядом со мной, зашипела, обнажая клыки. Мрак и Маре посмотрели на нее. Хелен, уставившись на Мрака, подняла палец и провела им по горлу.

– Какой очаровательный ребенок, – сказал Мрак, снова поворачиваясь к Маре. – Этого достаточно?

– Сэр, вам известно, что дача взятки сотруднику правоохранительных органов является преступлением? – спросил Маре все еще с толикой любопытства в голосе.

– Взяточничество – это преступление, а жадность – порок в вашей культуре, офицер. И все же она управляет вашими жалкими маленькими жизнями, как бы вы ни протестовали. Я нахожу эти переговоры утомительными. Да или нет?

Маре открыл рот. Я точно знала, что он скажет, но это уже не имело значения. Моя гостиница была раскрыта. Никто не знал, сколько людей наблюдают за всем этим из своих окон. Вот чем все закончилось. Единственное, что сейчас имело значение, – это спасти офицера Маре, который ни к чему не имел отношения и всего лишь пытался выполнять свою работу.

– Джентльмены, это было весело, – звонко ответил он. – Лягте лицом вниз на землю, руки за голову.

Да. Это было именно то, что я ожидала услышать.

– Серьезно? – вздохнул Мрак.

– Лечь на землю! – рявкнул Маре. – Руки за голову! Сейчас же!

– Ладно, – смирился Мрак. – Убейте его.

Магия зашевелилась. Земля слева от нас разверзлась, и из нее вырвался Арланд. На нем были черно-красные син-доспехи. Его золотистая грива ниспадала на плечи. Кровавая булава в его руке жужжала, заряжаясь перед ударом. Он приближался, неудержимый, как таран. Я мельком глянула на лицо Мод. Сестра улыбалась. Это она все подготовила.

Достигнув границы гостиницы, Арланд оскалился, обнажая клыки. Маршал Дома Крахров взревел, как разъяренный лев, и бросился в атаку. Мод схватила Хелен, прежде чем та успела броситься следом.

Дразири сделали то, что сделало бы любое нормальное разумное существо, увидев приближающегося разъяренного вампира, – они попятились, пытаясь сбежать, и налетели прямо на Шона. Первый из них даже не успел понять, что происходит, как Шон уже сломал ему шею.

Булава Арланда сокрушила второго дразири. Они с Шоном бросились на Мрака. Он проскользнул между ними, словно был сделан из воздуха. В его руке появился синий клинок, которым он нанес быстрый и точный удар. Они затанцевали по улице – Мрак уклонялся от их ударов, словно призрак. Я не могла прицелиться.

Третий дразири бросился на Маре.

Я указала на него Фурии.

– Убей его!

Моя собака бросилась через улицу, выпустив когти.

Полицейский вскинул электрошокер. Пробежала искра. Дразири дернулся и оторвал металлическое устройство от своего тела. Маре схватился за пистолет.

Фурия подпрыгнула в воздух и раскрыла пасть, обнажая четыре ряда острых как бритва зубов, которыми разорвала горло дразири. На асфальт у ног Маре брызнула кровь.

Мы были обречены. Мы все были обречены.

Киран Мрак повернулся, уклоняясь от ножа Шона, и оказался ровно там, куда мне было удобно прицелиться.

– Сейчас.

Я рывком подняла перед собой стену из грязи.

Гостиница и Мрак выстрелили одновременно.

Что-то обожгло мою ногу. Я опустила землю как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мрак дернулся, словно ужаленный.

Извиваясь и укорачиваясь от атак Шона и Арланда, дразири подпрыгнул высоко вверх. Пролетев в воздухе дюжину футов, он приземлился на линию электропередачи, пробежал по ней, как по твердой земле, запрыгнул на крышу дома и исчез из виду.

Маре выглядел потрясенным – лицо побледнело, рот широко открыт.

В моей мантии зияла дыра. Из-под ткани сочилась кровь. Пуля пробила землю. Мне повезло, что почва немного отклонила ее от курса, потому что едва ли Мрак мог промахнуться.

Арланд схватил один из трупов за ноги, бесцеремонно протащил его через половину дороги и швырнул в мою сторону. Газон разверзся и поглотил его.

Шон схватил второго и третьего, проделав с ними то же самое. Лужайка поглотила и их.

Шон и Арланд вошли на территорию гостиницы. У обоих текла кровь из полудюжины неглубоких порезов. Арланд выглядел так, будто не утолил свою жажду крови и отчаянно хотел кого-нибудь убить. Шон – так, словно у него в любой момент могла вырасти шерсть.

Я восстановила пустотное поле.

Шон остановился рядом со мной, сделал глубокий вдох, его глаза засияли безумным блеском.

– Меня едва задело, – сказала я ему.

Он развернулся в сторону улицы, но я поймала его за руку.

– Нет. Пожалуйста. Ты нужен мне в доме.

Кроме того, они оба были ранены сильнее меня.

Он зарычал, но пошел внутрь.

Маре, похоже, снова овладел своими ногами и теперь быстро двигался в мою сторону. Я подождала, пока он не врезался лицом в барьер и не отскочил назад.

– Мисс Демилль, – процедил он сквозь стиснутые зубы.

– Нет, – сказала я ему. – У меня здесь ребенок и гости, о которых нужно заботиться. Эти ублюдки сбросили что-то в канализационную систему, и я понятия не имею, то ли гостиница заражена какой-то чумой, то ли она вот-вот взорвется. Я не хочу, чтобы ваша смерть была на моей совести. Идите и сядьте в свою машину. Когда будет безопасно, я вас впущу.

Я развернулась и направилась в дом. Хелен и Фурия последовали за мной.

* * *

Внутри гостиницы я запустила разведочный импульс по всему зданию. Ничего. «Гертруда Хант» не обнаружила в трубах ничего подозрительного.

Я надавила сильнее. Пол, стены и потолок начали двигаться, искажаясь, как будто твердая древесина превратилась в жидкость, а я – в камень, брошенный в спокойное озеро.

Ничего. Требовалось более глубокое исследование.

Гостиница вокруг меня повернулась, словно мы были внутри гигантских оживших часов. Я перенесла хиру и Винга на лужайку перед гостиницей, оставив их в пределах маленьких комнат. Мод, Хелен, Шон и Арланд стояли в углу гостиной, рядом с Кальденией, которая сидела на своем стуле у окна.

– Не двигайтесь, – сказала я.

Из кухни появился Орро.

– Как я могу готовить без воды?

Увидев выражение моего лица, он замолчал.

Я сосредоточилась. Импульс, еще один импульс… Что бы они туда ни запустили, я это найду. Не позволю навредить гостинице. Я потянулась, забираясь все глубже в трубы. Где оно?

– Что она делает? – спросил Арланд.

– Диагностику, – ответила моя сестра.

– Почему гостиница подключена к городскому водопроводу? – тихо спросил Шон.

– Потому что было бы подозрительно, если бы в нее не поступало хоть немного воды, – объяснила Мод. – Город обеспечивает лишь малую часть водоснабжения гостиницы, но счетчик должен показывать ежемесячный прогресс. Пустотное поле остановило бы все, что туда бросили дразири, но ей пришлось его опустить, чтобы спасти Маре.

– Мрак на это и рассчитывал, – сказал Шон. – Маре был приманкой.

– Да, – согласился Арланд.

Я не могла ничего найти. В памяти всплыло самодовольное лицо Мрака. Нет, только не это.

Моя метла распалась на тысячу светящихся голубых нитей. Они обвились вокруг моей руки и погрузились в пол, образуя прямую связь с гостиницей. Мои руки проникли сквозь ее корни. Мои глаза увидели сквозь ее окна. Я стала «Гертрудой Хант».

Шон пристально смотрел на меня. Я знала, что мои глаза стали ярко-бирюзовыми, под стать сиянию моей метлы. Я просеивала каждый квадратный дюйм заполненных жидкостью труб. Дом вокруг меня скрипел и стонал. Где оно?

Хелен тихонько вскрикнула и уткнулась лицом в одежду Мод.

– Ш-ш-ш, цветочек мой, – прошептала сестра. – Не волнуйся. Позволь своей тете поработать.

Где оно?

Весь дом скручивался, пытаясь вывернуться наизнанку и открыться моему взору. Магия пульсировала во мне снова и снова, проникая в самые глубины, к мельчайшим корням.

Она коснулась чего-то глубоко внизу, под водой. Чего-то крошечного. Чего-то, что впитало мою магию. Я сосредоточилась на этой крохотной искорке. Она ощущалась так же, как часть гостиницы, и двигалась мимо всех защитных барьеров «Гертруды Хант». Росла, словно тонкая нить, ищущая солнце и тепло.

Я запечатала участок трубы, перекрыв его с обоих концов пластиком. Нить прошла сквозь него, словно барьера и не было.

Магия.

Если я воспользуюсь пустотным полем, чтобы ее остановить, это лишь отсрочит неизбежное. Может быть, я смогу избавиться от нее, как только найду способ сдержать.

Я отслеживала ее передвижения. Это было едва ощутимо. Она так органично вписывалась в саму ткань гостиницы, что, если бы я не бросила все свое внимание на ее поиски, я бы никогда не узнала о ее существовании.

Кухня.

Я вернула метле ее обычную форму и направилась к двери. Мод последовала за мной.

Из кухонной раковины вырос цветок – его пурпурный стебель поддерживал гигантский бутон четырех футов в поперечнике. Волны лепестков, мерцающих нежно-розовым и золотым, окутывали его сердцевину размером с баскетбольный мяч. Отростки, похожие на парашюты, словно пух одуванчика торчали из сердцевины, и их перистые кончики мягко светились прекрасным багряным цветом. Я никогда не видела ничего подобного.

– Лондар Лен Телес, – прошептал Арланд рядом со мной.

Моя сестра подняла брови.

– Убийца миров?

– Не двигайтесь, – предупредил Арланд настойчивым шепотом. – Если пошевелимся, споры начнут распространяться, ужалят и разрастутся в наших телах.

Я стояла совершенно неподвижно.

– Не двигайся, цветочек, – велела Мод, не поворачивая головы. – Если ты пошевелишься, мы все умрем.

– Не повышай голос, – сказал Арланд, едва шевеля губами. – Он реагирует на любые признаки жизни: движение, звук, тепло, изменение состава воздуха. Это охотник. Есть еще?

– Нет. Только этот.

Мягкие перья парашютов слегка дрогнули, поворачиваясь к нам.

– Можешь его удержать? – спросила Мод.

– Он прошел сквозь твердый пластик, – прошептала я.

– Вы его не остановите, – прошептал Арланд. – Он неуязвим для огня, кислоты, энергетического оружия и вакуума. Преодолеет любой барьер, который вы создадите, потому что обретает плоть только при встрече со своей жертвой. Если отправишь его в другой мир, то обречешь этот мир на вымирание. Он будет убивать, расти и убивать снова, пока не останется единственным живым существом на этой планете.

Я не могла нести ответственность за гибель целой планеты. И я не могла его удержать, сжечь или утопить.

– Как нам это уничтожить? – спросила я.

– Вы не можете, – сказал Арланд. – Но я могу.

– Как? – спросил Шон у него за спиной.

– Моя кровь для него токсична, – заявил Арланд. – Объясню, если выживу. Семена не должны прорасти.

– «Не должны»? – прошептала Мод.

– Не двигайтесь и не кричите, – сказал Арланд. – Я должен быть единственной целью. Если он коснется кого-то еще, семя прорастет в ваших телах, и заражение распространится. Я могу пережить одно растение, но не два.

– А что насчет пустотного поля? – спросила я.

– Нет, – ответил Арланд. – Мне нужно его вытянуть. Если пустотное поле сработает и стебель перережется, цветок просто вырастет снова, в новом направлении.

– Какая-то глупость, – сказала Мод напряженным голосом. – Должен быть другой способ.

Голос Арланда был пугающе спокоен. Его взгляд оставался прикован к цветку.

– Госпожа Мод, если я умру, прочти надо мной литию.

Мод открыла рот. Ее лицо превратилось в бескровную маску, взгляд стал жестким, и, не шевельнув ни единым мускулом, она вмиг превратилась из моей сестры в вампира. Ее голос звучал спокойно и ровно. Вампирские слова слетели с ее языка:

– Идите с Богиней, милорд. Вас не забудут.

Арланд ворвался на кухню.

Цветок взорвался: парашюты с ярко-розовыми семенами взмыли в воздух и вцепились в вампира. Арланд зарычал, как раненый зверь. Парашюты окутали его, как смирительная рубашка. Пульсирующие красным семена проникли сквозь доспехи и осыпались, черные и безжизненные. Они влетали ему в лицо, царапая до крови. Он стиснул зубы и сжал руками сердцевину цветка. Лепестки вспыхнули ярко-красным. Взвыв от боли, Арланд притянул цветок к себе. Лепестки почернели. Все его тело затряслось. Непоколебимая гора Арланд едва держался на ногах. Стебель цветка обвился вокруг его руки, как удав, пытающийся задушить свою жертву. Арланд схватил его и потянул на себя: зубы оскалены, глаза навыкате. Лоза вытянулась, обвиваясь вокруг него.

Он хлестал его, проникнув сквозь доспехи, словно их там и не было. Кровь залила его лицо, сочась из десятков крошечных ран. Все еще отчаянно крича, Арланд упал на колени. У него из глаз текли слезы. Мне хотелось зажать уши руками и свернуться калачиком, чтобы ничего не видеть и не слышать. Мод стояла рядом со мной, сжав руки в кулаки, и со свистом выдыхала сквозь стиснутые зубы.

Последние несколько футов стебля вывалились из стока, неся на конце светящуюся голубую луковицу размером с грецкий орех.

Маршал Дома Крахров схватил ее. Она запульсировала слепящим светом. Вампир вонзил в нее свои клыки, проделывая отверстие, прокусил себе руку и плюнул в луковицу собственную кровь.

Она почернела.

Растение забилось в конвульсиях, сжимая свою жертву в последней попытке задушить, затем полностью почернело и замерло.

Арланд поднял руку и прорычал одно-единственное слово:

– Чисто.

Мод подбежала к нему.

– Ну, – сказала Кальдения. – Никто не скажет, что этот штурм скучный.

* * *

Арланд не мог подняться с пола. Его лицо покрылось пятнами, которые за считаные секунды превратились в наполненные кровью волдыри. Он дышал так, словно только что пробежал спринт.

– Нужно снять доспехи, – сказала ему Мод. – У тебя под ними течет кровь.

– Что мне нужно… так это… немного… отдышаться.

– Арланд, – сказала я. – Тебе нужно снять доспехи.

Он не ответил. Снять броню без его согласия было практически невозможно. Для рыцарей Святой Анократии доспехи – это все. Они проводили в них больше времени, чем без, и даже при смертельных ранениях зачастую не хотели разоблачаться.

Шон встал перед Арландом, схватил его за руку и рывком поставил маршала на ноги.

– Останешься в доспехах – умрешь, – сказал он.

– Не умирай! – крикнула Хелен из гостиной.

– Ты можешь двигаться, дорогая, – сказала ей Мод.

Хелен тут же ворвалась в комнату и обняла Арланда за ногу.

– Не умирай.

По телу Арланда пробежала дрожь. Он кусал воздух, словно пытаясь унять боль.

Мод подошла к нему вплотную, их лица были всего в нескольких дюймах.

– Я знаю, – сказала она натянуто. – Я знаю. Я чувствовала то же самое. Последнее, чего ты сейчас хочешь, – это остаться без доспехов. Ты не хочешь стать уязвимым. Но тогда ты умрешь, милорд. Я не хочу, чтобы это случилось. Хелен не хочет, чтобы это случилось.

Арланд взглянул на Хелен. Вцепившись в его бронированную ногу, она смотрела на него испуганными глазами.

– Не умирай.

Арланд сглотнул и ударил себя по гербу на груди. Доспехи упали на пол.

– В медотсек! – приказала я.

Из пола вытянулось щупальце, обвилось вокруг Арланда и потащило его в глубь гостиницы. Я последовала за ним.

Хелен бросилась за мной, но Мод ее поймала.

– Нет.

– Но почему?

– Потому что он очень гордый. Оставайся здесь, Хелен.

Я вошла в медотсек. Мод следовала всего на шаг позади меня. Я закрыла за нами двери. Гостиница аккуратно опустила Арланда на металлический стол для осмотров. Я достала из ящика стола скальпель и разрезала черную ткань его комбинезона.

Кровавые волдыри покрывали все его тело. Некоторые из них лопнули, и наружу сочилась вязкая кровь, пропитанная какой-то гадостью. Пахло уксусом и гнилью. Я дотронулась до его кожи. Слишком холодная.

– Что мы можем сделать? – спросила я его.

– Ничего, – сказал он. – Я либо выживу, либо умру.

– Должно же быть хоть что-то.

Он вздохнул.

– В последний раз это была ванна. Со звездным цветком.

– Мята, – сказала Мод, как будто я и сама не знала.

– Тогда это немного помогло.

Я открыла экран на кухню – так, чтобы Арланда не было видно. Орро что-то жарил во фритюре.

– Мне нужна мята, – сказала я. – Вся мята. Все, что у нас есть.

– У нас есть два растения, – сказал Орро.

Вскоре после окончания саммита он устроил скандал насчет свежей зелени, и я соорудила теплицу, которую мы потихоньку наполняли травами.

– Этого недостаточно. Возьми весь мятный чай, который у нас есть, и завари в как можно большем количестве воды.

Он кивнул. Я закрыла экран. Мод взяла Арланда за руку.

– Нет, – сказал он. – Я не хочу, чтобы ты… видела меня таким.

– Не говори ерунды, – сказала ему Мод. – Даже расса не заставила бы меня уйти.

– Миледи…

Она приложила пальцы к его губам.

– Я остаюсь.

Я взяла насадку для душа, лежавшую на краю кровати, включила теплую воду и смыла с него загрязненную кровь.

Он не сказал ни слова и просто лежал. У него не было сил протестовать. Не было сил смущаться. Он лежал и держал Мод за руку.

Мы не могли потерять Арланда. Я этого не допущу.

– Я не чувствую комнаты для бдений, – сказала Мод. – У тебя ее нет?

– Нет.

– Тогда я сама ее сделаю. У кухни.

Она закрыла глаза и сосредоточилась.

Вампиры дорожили своими семьями. Худшая участь, которую мог себе представить вампир, – это умереть в одиночестве. Они погибали в бою, окруженные другими вампирами, или угасали дома, под присмотром своих родственников и любимых. Арланд не останется один. Это было меньшее, что мы могли сделать.

– Нужно поставить там ванну, – сказала я ей.

Она бросила на меня взгляд из разряда «я же не идиотка» и снова закрыла глаза.

Я почувствовала, как гостиница пришла в движение, откликаясь на волю моей сестры. Но «Гертруда Хант» действовала так вяло, словно колебалась, прежде чем внести коррективы.

– Сделай как она просит, – произнесла я одними губами. Это был не приказ, не требование. Это было разрешение.

Гостиница стала действовать быстрее.

Арланд все еще истекал кровью. Я отмывала его и досуха вытирала раны, но из них сочилось лишь еще больше зараженной крови. Зашивать их было нельзя, иначе гниль и яд окажутся запертыми в его теле.

Я посмотрела на Мод. Она забрала у меня из рук насадку для душа и продолжила омывать Арланда.

Его дыхание замедлилось, грудь едва заметно вздымалась.

– Не уходи, – сказала ему Мод. – Держись за меня.

Он ей улыбнулся. Улыбка Арланда всегда была убийственно ослепительной, полной энергии и властности. Но не в этот раз.

– Борись, – велела Мод, сжимая его руку.

– Все замедляется, – прошептал Арланд.

Он поднял руку. Она дрожала. Мод наклонилась к нему, и кончики его пальцев коснулись ее щеки.

– Мое время кончается, – сказал он.

– Борись, – отчаянно повторяла она. – Живи.

Он умирал. Арланд умирал.

Я почувствовала за дверью чье-то присутствие. Кальдения.

Она постучала.

Что ей могло понадобиться в такой момент? Я накинула Арланду на бедра полотенце и открыла дверь. Ее светлость вошла внутрь с маленькой деревянной шкатулкой в руках. Вытянув шею, она посмотрела на Арланда.

– Прекрасный экземпляр. Один из лучших, насколько я помню по вашей замечательной прогулке в саду.

– Я еще не умер, – сказал Арланд дрожащим голосом.

Он пытался зарычать, но у него не хватило сил.

– Вы не можете меня съесть.

Кальдения закатила глаза.

– Дорогой мой, я не раба своего желудка. Сейчас мной движет альтруистический порыв. Он очень кратковременен, так что пользуйся, пока можешь.

Она открыла коробочку и достала маленький шприц с прозрачной жидкостью внутри.

– Что это? – спросила Мод.

– Вакцина, синтезированная из определенного бактериофага, – ответила Кальдения, снимая защитный колпачок. – Тот же прокариотический вирус, который наш дорогой маршал носит в своей крови.

Она повернулась к Арланду.

– Я собираюсь ввести ее тебе. Если только ты не хочешь умереть на этом столе за грехи своих предков. Или, в твоем случае, за их смехотворную храбрость и абсурдную этику.

Она подняла шприц.

– Нет, – выдавил Арланд.

Кальдения посмотрела на меня.

– Он умрет, Дина.

Арланд попытался подняться. Все его тело дрожало от усилия. Он рухнул обратно.

– Ты ей доверяешь? – спросила Мод.

– Нет, – сказала я. – У нее не бывает альтруистических порывов.

– Наконец-то я чему-то тебя научила, – улыбнулась Кальдения, обнажив нечеловечески острые зубы.

– Но я доверяю ее инстинкту самосохранения, – продолжила я. – Без Арланда гостиница более уязвима, и если дразири ворвутся внутрь, то всех тут перебьют. Ее светлость не для того преодолела световые годы через всю галактику, чтобы быть убитой каким-то пернатым религиозным фанатиком.

Арланд неподвижно лежал, устремив взгляд в потолок.

– Безопасность моих гостей – мой главный приоритет, – сказала я ему, аккуратно убирая волосы с его лица.

– Она слишком вежлива, чтобы сказать тебе прямо, – добавила Кальдения. – Убив тебя, я нарушила бы свой контракт с Диной. В нем указано, что, если я убью другого гостя, даже в целях самообороны, она имеет право аннулировать наше соглашение. Я потеряю свое убежище. А это поставит меня в очень неудобное положение.

Молчание затянулось.

Арланд посмотрел на Мод.

– Согласись, – сказала она. – Пожалуйста.

– Колите, – выдавил он слабым и хриплым голосом.

Кальдения прижала шприц к ране на его животе и надавила. Арланд дернулся и сделал глубокий вдох.

– Его нужно удерживать на месте, – сказала Кальдения. – Будет больно.

Мод сжала его запястья.

Арланд закричал.

Я занесла над ним свою метлу. Она разделилась на нити и привязала его к столу. Мод тут же накрыла Арланда собой, обхватывая его так сильно, как только могла.

С губ Арланда потекла пена. Он бился в оковах.

Я сжала руки в кулаки. Я ничего не могла поделать. Лицо Мод ужасало: ее губы превратились в плоскую бескровную полоску, глаза стали тусклыми, словно припорошенными пеплом. Еще одна судорога… Еще… Мелкая дрожь.

Сделав очередной глубокий вдох, он замер.

Он умер?

– Арланд? – тихо позвала Мод.

– Арланд? – позвала я.

Его ресницы затрепетали. Он открыл свои голубые глаза, посмотрел на нее и снова зажмурился. Его грудь поднималась и опускалась в ровном ритме.

Мод поднялась. Я убрала метлу. Сестра продолжила смывать с него кровь. Красная вода постепенно стала прозрачной – раны перестали кровоточить. Это было быстро. Действительно быстро.

Я достала из ящика чистую простыню и укрыла его ею.

– Как? – спросила я.

Кальдения снова улыбнулась.

– Строго говоря, этот цветок – не совсем растение. По структуре он ближе к макробактерии, но, разумеется, очень сильно модифицированной. Патоген, поражающий как растения, так и животных. Объяснять все с научной точки зрения – долго и сложно. Достаточно сказать, что около трехсот лет назад группа предприимчивых вампиров обнаружила дикий, естественный вариант этого организма. Он существовал в хрупком равновесии, сдерживаемый вирулентными бактериофагами, которые охотились на него так же, как он охотился на другие формы жизни. Вампиры колонизировали планету псевдоцветка и сразу же попытались превратить его в смертельное оружие против своих врагов. И у них это получилось. Оно уничтожило всю местную жизнь на той планете.

– Этого никогда не должно было случиться, – тихо сказал Арланд. – Оно должно было быть уничтожено.

Он наконец-то заговорил. Его голос все еще звучал слабо, но в нем чувствовалась тень той силы, которая делала Арланда Арландом. Мод взяла его за руку и погладила пальцы.

– Ох, ну не знаю, – ответила ее светлость, взмахивая длинными изящными пальцами. – В этом есть какая-то дикая красота.

Растение было красивым, смертоносным и обладало неизбирательным аппетитом. Неудивительно, что она чувствовала с ним родство.

– Что случилось дальше?

– Связь с колонией пропала, и Святая Анократия решила направить спасательный флот, – сказала Кальдения. – Первая высадка состояла из добровольцев, среди которых было несколько представителей Дома Крахров и Дома Илунов. И, кажется, еще одного Дома. Не так ли, дорогой?

– Дом Морров, – дополнил Арланд.

– Короче говоря, – продолжила Кальдения, – из высадившихся двух дюжин вернулись только пятеро, а затем флот бомбардировал луну планеты ядерными и кинетическими снарядами, пока она не разрушилась, вызвав повышенную вулканическую активность, цунами и другие катастрофические явления на поверхности планеты. Гравитация превратила остатки луны в кольцо, и флот Анократии направил астероиды прямо на планету. Началась ядерная зима. Никто не выжил.

– Но как цветок смогли доставить сюда? – спросила я.

– Деньги, – ответила Кальдения, подмигивая. – Перед тем как его создатели погибли от рук собственного творения, они продавали образцы, чтобы финансировать свои исследования. Я купила один. И, конечно, противоядие. Никогда не следует пускать в ход оружие, если не можешь сам пережить его действие.

Я уставилась на нее.

– Насколько я понимаю, двое выживших членов Дома Крахров были настолько потрясены пережитым, что настояли на вакцинации всего своего клана. К сожалению, их запасы вакцины были ограничены, а эффективность защитных мер с каждым поколением становилась все более слабой. Полагаю, наш дорогой мальчик должен был пройти ритуал в подростковом возрасте, как и большинство членов Дома Крахров. Говоря общими словами, ритуал включает в себя укус одним семенем. Считается, что это испытание огнем повысит концентрацию бактериофага в его крови, если он когда-нибудь столкнется с цветком.

– Это общеизвестно? – спросила я.

– Нет, – ответила Мод. – Никогда о таком не слышала.

Кальдения поджала губы.

– Твоя сестра права. Это тщательно охраняемый секрет.

– Итак, либо Мрак не знал, что у Арланда частичный иммунитет, и надеялся, что цветок убьет всех нас, либо он знал и специально хотел устранить Арланда, – сказала Мод.

– Именно так, – ответила Кальдения, закрывая деревянную шкатулку и похлопывая Арланда по ноге. – Поправляйся. Ты гораздо забавнее, когда свирепствуешь. И вот что еще интересно. Откуда же Дом Крахров берет семена для вакцинации?

Волосы у меня на затылке встали дыбом.

Я открыла дверь. Кальдения вышла.

– Пожалуйста, скажи, что у вас там нет теплицы, полной этих тварей.

Арланд покачал головой.

– Есть вещи, о которых даже я не имею права знать.

– Комната для бдений готова, – объявила Мод.