– Как такое возможно? – спросила Мод, расхаживая возле тела.

– Не знаю.

Мне было страшно даже думать об этом. Я должна была, но не могла себя заставить.

Когда мне было двенадцать, я решила пойти в среднюю школу. Продержалась всего неделю. Мне отчаянно хотелось, чтобы меня приняли, но вместо того, чтобы завести друзей, я оказалась местной чудачкой. Дети в этом возрасте очень жестоки. Они мучаются от неуверенности и играющих гормонов и, как я вскоре поняла, готовы наброситься на любую жертву, которая выделяется из толпы. Моя семья очень меня любила. Я росла в защищенности. И даже не представляла, что кто-то может оказаться настолько подлым.

Когда в первую и последнюю пятницу моего славного опыта в средней школе я позвонила домой, плача и выковыривая из волос картофельное пюре, родителей на месте не оказалось. Клаус присматривал за гостиницей и не смог уйти, так что за мной приехал Майкл на своем огромном пикапе. Он планировал провести выходные с Клаусом, но вместо этого три часа ехал со мной в гостиницу его родителей, где я успела принять душ, поужинать с его семьей и сделать вид, что пятницы никогда не было, потому что я не могла найти в себе сил рассказать о случившемся родителям. Именно Майкл привез меня домой на следующее утро и заверил, что все будет хорошо.

Теперь он был мертв, и в его теле происходило нечто настолько ужасное, что это трудно описать словами.

– Он что-нибудь сказал? Он узнал тебя? – спросила Мод.

– Если и так, то он выбрал весьма странный способ это показать.

– Это как-то связано с Архивариусом? Это дразири?

– Я не знаю.

Мод замерла на месте и уставилась на меня.

– Что теперь?

– Теперь мы сообщим об этом Совету.

Эта часть должна быть простой.

Мод продолжила расхаживать по комнате.

– И они придут и заберут его? Пожалуйста, скажи мне, что заберут.

– Рано или поздно они придут.

Моя сестра снова остановилась.

– А как долго это «рано или поздно»?

– Не знаю. Я не смогу связаться с Советом до вечера.

Правила экстренной связи были не просто строгими – они были драконовскими. Случайная передача данных могла выдать существование гостиниц, поэтому сеанс должен был длиться не более тридцати секунд и осуществляться в соответствии с графиком, предоставленным каждой гостинице в начале года. Я недавно сверялась с расписанием – когда думала о том, соглашаться ли на сделку с хиру. Время моего экстренного сеанса было назначено на 23:07 по центральному времени.

– Оно все еще живо, – сказала я.

– Что?

– Нам нужно сохранить тело, но в нем еще есть что-то… испорченное. Скверна. Она живет в его организме. И хочет выбраться.

– Что это? Паразит?

– Не знаю. Оно напало на меня, когда я брала образец. Мне пришлось несколько раз ударить, чтобы оно отступило. Именно его визг услышала Хелен.

Мод выругалась. Мы с ней посмотрели на смоляной гроб.

– Чего бы оно могло бояться? – спросила она.

Я потерла лицо.

– Без анализа нельзя сказать наверняка, но «Гертруда Хант» не позволит мне его провести. Я не буду принуждать ее брать новые пробы. Мы не приспособлены для безопасного проведения такого рода исследований, а я не позволю скверне нас заразить.

– Огонь? – предположила Мод.

– Слишком сложно. Он должен быть очень горячим и устойчивым в течение долгого времени, а гостиница не любит открытого пламени. Она может справиться с небольшим возгоранием или даже с костром на улице, но пламя такой силы внутри – плохая идея. Нет, нам нужно что-то другое.

Мы снова посмотрели на трубку.

– Кислота, – произнесли мы одновременно.

У меня ушло двадцать минут на то, чтобы соорудить каменную камеру и заполнить соляной кислотой нашу самую большую анкерную трубку. Мы запечатали смоляной гроб внутри трубки поменьше и поместили ее в кислоту. Не лучший из возможных вариантов. Я бы предпочла выбросить его на какой-нибудь неизвестной планете, но каждый несет ответственность за то, что он выпустил на свободу. Я не хотела становиться виновницей того, что этот ужас на кого-то накинется.

Как только мы поместили трубку на место, я включила сигнализацию. Если пластик сдвинется хоть на долю дюйма, гостиница закричит у меня в голове. Мы вернулись в лабораторию. Я вывела на экран камеру с трубкой внутри, села и стала наблюдать. Если после нашего ухода скверна попытается вырваться, я хотела это видеть.

Мод сидела рядом со мной.

Никто из нас ничего не говорил.

– Совет уведомит семью, – наконец произнесла я.

При мысли о том, как я буду смотреть в глаза миссис Брасуэлл, объясняя, во что превратился ее сын, меня затошнило.

– Они должны, – согласилась Мод.

Мы еще какое-то время провели, наблюдая за резервуаром. Ничего не происходило. В распоряжении Совета было много ресурсов. Некоторые хозяева гостиниц специализировались на исследованиях, и у них были самые современные лаборатории. И конечно, оставались еще ад-халы. Когда дети хозяев гостиниц вырастали, перед ними открывались три пути. Многие из нас покидали планету и становились путешественниками, скитаясь по галактике. Из тех, кто оставался, некоторые вообще отказывались от такой жизни и вели нормальный быт в человеческом обществе. Но если вы хотели остаться в нашем мире, нужно было либо унаследовать гостиницу от своих родителей, либо, в очень редких случаях, переехать в новую. Или стать ад-халом. Это старинное слово означало «секрет». Ад-хал служил исполнителем воли Совета и, как следствие, Галактического Сената на Земле. Моя сила была связана с гостиницей. Сила ад-халов исходила из них самих. Когда ситуация становилась критической, катастрофически плохой, они приходили и разбирались. Ад-халы не знали пощады. Они оценивали ситуацию и назначали наказание. Увидеть ад-хала – плохой знак.

Может быть, Совет отправит ад-хала за телом Майкла.

– Сегодня вечером я буду стоять на страже за упокой его души, – сказала Мод.

– Я останусь. Я его убила.

– Нет, ты его освободила. Тебе нужно набраться сил. А он заслуживает бдения.

– Ладно.

Минуты тянулись незаметно.

Наконец Мод заговорила:

– Как у вас с Шоном дела?

– Хорошо.

– Ага. Хочешь поговорить об этом?

– Нет.

– Если захочешь, я рядом.

– Мод… – начала я, но вовремя спохватилась.

– Да-да, это мое имя.

– Ты только что прошла через… многое. Ты похоронила своего мужа. Я не хочу взваливать на тебя свои романтические проблемы.

– Я никогда не думала, что ты выберешь кого-то из нас, – сказала Мод.

– Нас?

– Из нашего маленького гостиничного мирка. Я всегда думала, что ты уйдешь и начнешь нормальную жизнь с кем-нибудь… ну, я не знаю, с кем-нибудь по имени Фил.

– Фил? – переспросила я.

– Да. Он был бы бухгалтером или юристом. У вас была бы вполне обычная семья и обычные дети. А твоей главной заботой стало бы, чтобы другие мамы из родительского комитета не затмили тебя на Дне учителя.

Я моргнула.

– Во-первых, откуда ты вообще знаешь о Дне учителя? Ты же проучилась в школе всего год, и то в старших классах.

Она вздохнула.

– Поверишь, если я скажу, что они есть у вампиров?

– И что вы дарите учителям?

– Оружие, – ответила Мод. – Обычно маленькие ножи. Украшенные и дорогие.

– Ты шутишь.

– Нет. Существует множество правил этикета, связанных с определением точной стоимости ножа, который следует дарить… Ладно, да, я шучу. Закуски. На День учителя мы приносим закуски. Ну и дополнительные школьные принадлежности тоже приветствуются. Какой бы развитой ни была цивилизация, дети все равно хотят рисовать на камнях цветными мелками.

– Почему ты думала, что я уйду и выйду замуж за кого-нибудь нормального?

– Потому что перед моим отъездом ты была таким нытиком.

Я уставилась на нее.

– Да-да, – подтвердила Мод. – Ты была такая: ох, я так страдаю, что приходится жить в этом волшебном доме, и никто меня не понимает. Ты не хотела иметь ничего общего с гостиницей. Тебя было просто невозможно заставить помочь с работой. Все, чего ты хотела, – это уйти из гостиницы и тусоваться с друзьями в старшей школе.

– Мне едва исполнилось восемнадцать. И они были не друзьями, а заклятыми друзьями.

– Я всегда думала, что в конце концов стану хозяйкой, – усмехнулась Мод.

– А я всегда думала, что ты станешь ад-халом.

Несмотря на улыбку, я не шутила. Из нее вышел бы отличный ад-хал.

– Ты думаешь, во мне достаточно жестокости?

– Ммм. Более чем.

Она вздохнула.

– Вместо этого я оказалась вдовой обесчещенного рыцаря, а ты – хозяйкой гостиницы, которая пытается встречаться с упрямым оборотнем-убийцей.

– Ты могла бы обзавестись собственной гостиницей.

Это было бы нелегко, но Мод никогда не сдавалась, и трудности ее не пугали.

Она покачала головой.

– Нет, не думаю, что это возможно, Дина. Я горжусь тобой и твоими успехами, но это не для меня. Я шесть лет была женой Мелизарда. Я умею сражаться. Я научилась разбираться в политике. Я знаю, как вести себя и на поле боя, и в бальном зале, заполненном людьми, которые хотят вонзить мне нож в спину. Но сидеть в гостинице, пытаясь удовлетворить потребности одновременно дюжины гостей, при этом держа все это в секрете от внешнего мира… это не для меня. Это все равно что идти в бой с завязанными руками.

У меня упало сердце.

– Это значит, ты не останешься со мной здесь, в «Гертруде Хант»?

– Это значит, что мне не нужна собственная гостиница. Я останусь с тобой, Дина. Столько, сколько позволишь.

– Хорошо. Потому что иначе мне пришлось бы надрать тебе задницу.

– Мне так жаль, – сказала она. – Когда мама с папой исчезли, ты пришла ко мне, но я была слишком поглощена своими проблемами. Прости, что не поддержала.

Ее голос дрожал от волнения.

– Ты была замужем, и у тебя только что родился ребенок.

– Это не оправдание. Ты моя младшая сестра. Ты нуждалась во мне, а меня не было рядом. Старшие сестры так не поступают.

– Я была не одна. У меня был Клаус.

Она вытерла слезы.

– Где он сейчас?

– Кто знает, – вздохнула я.

– Ты думаешь, он в беде?

– Клаус? Наш Клаус? Нет. Но перед уходом он обещал мне, что вернется, как только узнает что-то о маме и папе. Ты же знаешь, какой он.

– Он не вернется, пока у него что-нибудь не появится, – подтвердила Мод, устало улыбнувшись. – Мужчины.

– Ага.

– Но теперь я рядом. Расскажи мне о своем оборотне.

И, хотя Мод не произнесла этого вслух, я поняла все по голосу: она не терпела, чтобы ее воспринимали как жертву. Не хотела никаких поблажек. Она хотела снова стать старшей сестрой. Я пошла ей навстречу.

– Я… в замешательстве. Мы поссорились.

– Из-за чего?

– Я потратила слишком много магии, защищая себя и его от той твари, – ответила я, кивая на экран. – После этого Шон захотел сразу отнести меня в гостиницу, но я заставила его пойти и забрать резервуар с Архивариусом.

– Что значит «заставила»?

– Я плакала и просила его забрать резервуар.

– Ты плакала? Серьезно?

– Похоже, что да. И, может, намекнула, что без него не открою дверь в гостиницу. По крайней мере, собиралась. Все немного расплывчато. В общем, мы пошли и забрали Архивариуса из лавки Вильмоса. Теперь Шон злится. Он поставил мне ультиматум: либо я позволяю ему делать свою работу, либо он собирает вещи и уходит. Говорит, мол, он опытный убийца, а я нет.

– В его словах есть смысл. Ты знаешь, где он набрался опыта?

– Да.

– Расскажешь?

– Нет. Захочет – сам расскажет.

Она вздохнула.

– Справедливо. Но позволь рассказать тебе, что я сегодня увидела. Последние несколько лет я провела среди профессиональных солдат, которые идут на поле боя потому, что это их работа. Они убивают быстро и эффективно. С опытом убийство становится для них чем-то настолько же естественным, как дыхание. Они видят вещи в черно-белом цвете – потому что оттенки серого свели бы их с ума – и в конце концов перестают испытывать эмоции по этому поводу. У них разный статус, разные характеры, и они могут быть людьми, вампирами или отрокарами, но рано или поздно все они становятся отчужденными. Только это помогает сохранять разум. Потому что мы не созданы для того, чтобы изо дня в день убивать других существ.

Она сделала паузу.

– Ладно, – сказала я, не зная, что еще на это ответить.

– Твой волк – не такой как эти солдаты. Он убивает, потому что какая-то его часть в этом нуждается. Он хищник, Дина.

– Ты говоришь о нем как о маньяке. Он не получает от этого удовольствия.

– Я этого и не сказала. Он не жесток. Но когда он выходит на поле боя, то видит не врага. Он видит добычу. Он не отстранен. Он полностью сосредоточен. Сегодня он вершил наказание – ломал им кости, заставлял кричать, а потом отрубал головы и насаживал их на пики.

– Он многое пережил.

Мод кивнула.

– Я знаю. Я пытаюсь выразить свою мысль, но это сложно. Несмотря на то, как это преподносят фильмы и книги, когда кто-то на самом деле пытается тебя убить, ты не думаешь. Ты просто действуешь. Ты убиваешь врага как можно быстрее, лишь бы выжить. Шон… не такой. Он не теряет разума. Не поддается реакции «бей или беги». Я видела, как он расправлялся с дразири. Он смотрел на них с полсекунды, разрабатывал план, а затем следовал ему. Он полностью вовлечен в битву, даже той частью сознания, которая у большинства людей отключается.

– Что ты пытаешься сказать?

Мод вздохнула.

– Когда ты пришла за мной, то схватила Хелен. Почему?

– Это казалось мне естественным. На руках я могла вынести ее оттуда быстрее, чем она смогла бы бежать сама. Я хотела ее защитить.

– С того момента, когда ты ее подняла, ни ты, ни она не могли эффективно реагировать на угрозы. Ты добавила к своему весу пятьдесят фунтов. И при этом лишила ее единственного преимущества – мобильности. Хелен быстрая и умеет уклоняться. Но у тебя на руках не смогла бы ни от кого увернуться.

– Ну…

– Да.

В ее словах был смысл. Как бы мне это ни претило, но она была права.

– Ты добралась до двери только потому, что Шон увидел, как ты ее подхватила, и начал прорубать тебе путь. Он ничего не сказал. Просто разобрался. Твои инстинкты не всегда верны в бою, Дина. Но его – да. Вступи он в любую армию – и через несколько недель станет ее возглавлять, потому что профессиональные солдаты увидят, как он сражается, и поймут, что с ним они выживут. Это что-то на уровне чувств. Особенность древнего рептильного мозга. Если бы у меня был разработан лучший в мире план и он сказал бы мне его изменить, я бы так и сделала. Потому что у него есть то, чего нет у меня. Поэтому, когда ты в опасности и он говорит следовать его указаниям, слушайся.

– Я не люблю ультиматумы.

– И я тоже. Но у него была причина. Я думаю, он любит тебя, Дина. И боится потерять.

Я уставилась на нее.

– Если в момент опасности ты будешь его ограничивать, вы оба можете погибнуть. Сегодня я не сказала тебе ничего, чего ты сама не знаешь. Вот почему ты дала ему тот доллар. Так в чем дело?

Я закрыла глаза.

Она ждала.

– Я боюсь, что он уйдет.

Вот. Это вырвалось само собой.

– И мне это не нравится.

– Почему?

– Потому что я не хочу ни от кого зависеть.

Мод фыркнула.

– Ты самый самостоятельный человек из всех, кого я знаю.

– Я хочу, чтобы он остался здесь, со мной, и управлял гостиницей. Хочу просыпаться каждое утро и видеть его рядом в постели. А ведь я его едва знаю. У нас было только одно свидание. Неужели я настолько отчаялась от одиночества, Мод? Потому что я настроена серьезно, а вот он – не знаю. И я не имею права просить столь многого. Ты ведь знаешь, что значит быть хозяином. Мы связаны со своими гостиницами.

– Если бы ты отчаялась от одиночества, то цеплялась бы за любого, кто попадался тебе на пути, – возразила она. – Ты бы выбрала Арланда вместо Шона?

– Нет.

– Видишь?

– Но ведь тебе потребовалось два года, чтобы понять, что ты любишь Мелизарда.

Она снова фыркнула.

– И посмотри, к чему это меня привело. Я ни о чем не жалею, ведь теперь у меня есть Хелен. Но это был не лучший выбор. И вообще, кого волнует количество свиданий? Главное – это то, как вы вместе справляетесь с трудностями. Он рисковал ради тебя жизнью. Готов был сражаться за хиру, потому что видел несправедливость. Он не утрачивает доброту даже в трудные моменты? Продолжает поступать правильно, когда все катится к чертям?

Он заключил с Торговцами пожизненный контракт, чтобы спасти меня от смерти.

– Да.

– Тогда поговори с ним. Расскажи ему о своих чувствах. Ничто не убивает быстрее молчания. Поверь мне, я знаю. Именно так погиб мой брак.

Ее лицо было бесстрастным. Никаких эмоций, ни тени дрожи в голосе. Она так сильно любила Мелизарда, что последовала за ним через всю галактику на чужую планету, где превратилась в идеальную супругу вампирского рыцаря. И вот как все кончилось.

Я хотела ее обнять, но она сидела неподвижно, с прямой спиной. Никакой слабости.

На стене открылся экран, демонстрируя хиру.

– Что я могу для вас сделать? – спросила я.

– Третий Архивариус прибудет в гостиницу через пять минут, – сказал он. – Пожалуйста, уберите пустотное поле.

* * *

Я прошлась по гостинице своими чувствами. Шон ждал у заднего крыльца.

– Шон, – прошептала я. – Мне нужна твоя помощь.

Я почувствовала, как он движется ко мне.

– О, Шон… – прошептала Мод нараспев, закатывая глаза.

Я покосилась на нее.

– Позовешь Арланда или мне?

– Давай сама, – ответила она.

Арланд был на кухне с Хелен. Похоже, снова ухаживал за своими доспехами. Я связалась с ним через гостиницу.

– Лорд-маршал, не могли бы мы встретиться в боевой комнате?

Меньше чем через минуту в дверях появился Шон. Арланд пришел сразу следом. Хелен сидела у него на плече, как попугай. Мод открыла рот, но тут же его закрыла.

– Третий Архивариус прибудет в гостиницу через четыре минуты и десять секунд, – объявила я. – Я должна снять пустотное поле. Вы поможете?

– Конечно, – ответил Арланд, осторожно опуская Хелен на пол.

– Да, – сказал Шон.

Вот вам и все его ультиматумы.

– Чтобы Архивариус сюда попал, другая сторона должна открыть дверь, – сказала Мод. – Портал. Если бы я была дразири, то попыталась бы взорвать его сразу, как только увижу.

– Портал откроется на заднем дворе, – добавила я.

У каждой гостиницы были официальные координаты, обозначающие место прибытия. Наши обозначали задний двор, отгороженный от улицы домом.

– Мы должны любой ценой сохранить Архивариуса в целости. Нам нужен план. Шон?

В глазах оборотня промелькнул расчет.

– Дразири расположились вокруг гостиницы со стороны леса. Они наблюдают за территорией.

– Ты хочешь выстроить нашу защиту вокруг портала? – спросил Арланд.

– Нет, – ответил Шон. – Я вообще не хочу его защищать.

Арланд задумался. Его светлые брови сошлись на переносице. Мод оскалилась, как волчица.

– Если они тебя увидят, то тут же сосредоточат все внимание, – сказал мне Шон.

– Он прав, – подтвердил Арланд. – Ты – приоритетная цель. Если они уничтожат тебя, их шансы убить хиру существенно возрастут.

– Насколько безопасно тебе находиться на открытом месте? – спросил Шон.

– В пределах территории гостиницы – абсолютно безопасно.

Кинетические снаряды я умею блокировать самостоятельно, а гостиница сможет поглотить большинство устремленных на меня энергетических ударов.

– Ты хочешь, чтобы я стала приманкой?

– Да, – ответил Шон. – Есть ли что-нибудь такое, из чего можно обстреливать территорию за границей гостиницы?

– Можешь уточнить?

– Оружие, которое не привлечет внимания с улицы, но достаточно мощное, чтобы отогнать дразири.

«Гертруда Хант» стала намного сильнее прежнего, но все же ее ресурсы были ограничены.

– Оно обязательно должно быть точным?

– Нет, – сказал Шон. – Главное – произвести эффект.

Настала моя очередь улыбнуться.

– Если нужен эффект, я его устрою.

На пороге промелькнула тень.

– Винг? – спросила я.

Ку шагнул в комнату. Его перьевой хохолок полностью прижался к голове. Он был напуган.

– Я сражаюсь.

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Я сражаюсь, – сказал ку. – Я хочу помочь.

Он не смотрел на меня. Он смотрел на Шона.

– Ты можешь нам пригодиться, – сказал ему Шон.

* * *

Солнце садилось. На Техас опустились сумерки, превратив безобидные деревья в темные и искривленные очертания. Я открыла кухонную дверь, отключила пустотное поле и шагнула на задний двор. Справа от меня шла Фурия, а слева – Винг, вооруженный простенькой короткой винтовкой, которую дал ему Шон. Судя по словам оборотня, это было что-то наподобие космического эквивалента обреза.

Добравшись до центра лужайки, я остановилась. Почва подо мной дрогнула и зашевелилась.

Одно бесконечное мгновение ничего не происходило. И тут сумрак прорезал залп энергетических и кинетических выстрелов, летевших в меня неровным полукругом. Вот и вы.

Из земли вырвались корни, волоча за собой стену грязи и укрывая меня ею с той стороны, откуда сыпалось больше всего ударов. Метла в моей руке раскололась, и я вонзила ее в землю. Из меня хлынула магия.

Лужайка содрогнулась, и из земли вылетели три камня размером со стиральную машину. Я направила поток магии. Валуны покатились в сторону дразири. Винг выстрелил бледно-голубыми снарядами. Приземляясь на деревья и кустарники, они раздувались, как водяные шары, и беззвучно взрывались вспышками яркого синего света. Свечение выхватывало фигуры дразири, разбегающихся по кустарникам. Валуны преследовали их, вращаясь вдоль границы.

Над землей, в точном соответствии с координатами, возникла закрученная спираль темно-фиолетового цвета. Из-за деревьев выскочили несколько дразири и, пытаясь избежать столкновения с моими камнями, помчались к формирующемуся вихрю. Их шаги были настолько легкими, словно они могли двигаться по воздуху.

Я надавила. Трава между воронкой и границей вздыбилась, выбрасывая на поверхность Арланда в полном боевом облачении. Маршал Дома Крахров взревел и бросился в атаку на неровный строй дразири. Размахивая булавой, он врезался в них, словно шар для боулинга – в кегли. Одну дразири удар откинул на территорию гостиницы. Корни тут же обвились вокруг ее тела и отбросили к деревьям, туда, откуда она пришла.

Арланд бушевал, громкий и устрашающий. Дразири кололи и рубили его, а он прорывался сквозь них, невосприимчивый к страху и боли. Кровавая булава обрушивалась снова и снова, круша черепа и ломая кости. Я не могла этого видеть, но я знала, что за деревьями, в темноте, моя сестра и Шон прорезали ряды дразири с боков, как два лезвия ножниц.

Воронка почти замкнулась.

В ночи раздался крик. Еще один. Дразири в панике метались взад и вперед.

Вихрь выплюнул на землю Архивариуса. С лужайки поднялся резервуар с аргоном. Существо шагнуло в него и тут же погрузилось в землю. Готово.

В вихре возникла вторая фигура: гротескная, неуклюжая. Через него проходил еще один хиру.

Из-за деревьев вылетел большой снаряд. Едва он оказался над территорией гостиницы, магия подсказала мне, что это было. Я толкнула, и на его пути открылась дверь, разрывающая ткань мироздания. Ракета прорвалась сквозь дыру в реальности, пронеслась над оранжевым океаном и рухнула в чужие воды. Океан Колинды вопил. Тонны воды и пара поднялись наверх, распускаясь, словно какой-то чудовищный цветок.

Меня охватила запоздалая паника. На коже выступил ледяной пот. Сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот проломит ребра. Мышцы на шее свело до головокружения.

Я захлопнула портал прежде, чем нас настигла взрывная волна.

Хиру приземлился на траву, и воронка рассеялась. Я подняла корни, защищая нового гостя от дразири, и позволила «Гертруде Хант» утащить его под землю.

Мод перепрыгнула через границу. Мгновение спустя из леса вышел Арланд, волоча за собой тела. Покрытый серым мехом Шон, словно ночной демон с огромными клыками и когтями, обогнул вампирского рыцаря, перехватив устремившегося к нему дразири. Арланд ударил противника левым кулаком, и, пока тот падал, Шон его подхватил и молниеносно нанес удар ножом. Другой нападавший бросился Шону на спину, но Арланд вонзил в него свою булаву.

Шон и Арланд вместе отступили от леса к гостинице. Арланд тяжело дышал, с его булавы капала кровь. На доспехах виднелись вмятины и порезы. В свете угасающего вечера мокрый мех на правом плече Шона казался черным. Я не понимала, его это кровь или чужая.

Шаг.

Еще шаг.

Они пересекли границу гостиницы. Я активировала пустотное поле.

Кровь из глубокой раны на голове Мод стекала по ее щеке. Ее лицо было в грязи. Она заметила мой взгляд и улыбнулась, обнажив белоснежные зубы.

Полоса леса была усеяна трупами. Один, два, три… семь…

– Я уже это видел, – тихо, почти про себя, сказал Арланд. – Мы сражались…

Шон выпрямился. Его мех исчез, а тело снова приняло человеческий облик. Он медленно вытер лезвие своего зеленого ножа о бедро.

Арланд повернулся к нему. Его взгляд зацепился за нож. На лице вампира дрогнула жилка.

Шон молчал.

У Арланда от ярости дрожали уголки губ.

Обнажив клыки, маршал Дома Крахров бросился в атаку.

Шон увернулся так плавно и быстро, словно был тенью, а не физическим существом.

Арланд снова замахнулся, и вновь мимо.

– Ты! – взревел Арланд. – Дерись со мной, орайх. Дерись со мной!

– Нет, – ответил Шон и бросил нож на землю.

Я шагнула вперед. Шон покачал головой.

Я могла все остановить, но тогда ситуация так и останется нерешенной. Они должны были сами разобраться.

– Дерись или умри!

– Ты мой друг, – сказал Шон, поднимая руки.

Арланд взмахнул булавой. Шон не стал уклоняться. Когда удар пришелся ему в живот, он отлетел назад.

Арланд с неудержимой яростью в глазах бросился за ним.

– Стой! – крикнула Мод и преградила ему путь, обхватив руками.

Он двигался дальше, неся ее так, словно она ничего не весила.

– Стой, маршал! – кричала Мод. – Он безоружен. Он твой друг. В этом убийстве нет чести.

Арланд замедлил шаг.

– Честь, – повторила Мод, обхватив ладонями его лицо и глядя прямо в глаза. – Тот, кто прольет свою кровь, защищая меня в бою, – мой брат. Я буду присматривать за ним, как он присматривает за мной.

Взгляд голубых глаз Арланда вновь стал осмысленным. Отстранившись от нее, он поднял голову к ночному небу и зарычал.

– Хозяйка, – позвал знакомый голос.

Я обернулась. На границе стоял Киран Мрак. За его спиной ждали его соплеменники. У одних были черные перья, у других – ярко-синие, ярко-красные, кремовые. И все они смотрели на меня с неприкрытой ненавистью.

– Я не отдавал приказа о запуске ракеты, – сказал он.

– Ты использовал ядерное оружие, – отрезала я. – Нарушил галактический договор. Последствия будут. Пути назад нет.

– В моих рядах произошел раскол. Похоже, это нас с тобой объединяет.

Киран Мрак поднял левую руку. В ней он держал отрубленную голову дразири.

– Я разобрался. Теперь твоя очередь.

Я повернулась к нему спиной. Он рассмеялся.

– Я не убиваю тех, кто мне дорог, – бросила я через плечо.

– Ты слаба.

– Ты убиваешь собственную семью. Верность – улица с двусторонним движением.

Он снова рассмеялся.

Я продолжила путь.

Винг шел следом. Повернувшись, он посмотрел на дразири и демонстративно пнул землю в их сторону.

Шон вскочил на ноги и подобрал свой нож.

Арланд поднял булаву и зашагал к дому. Мод шла рядом с ним, обхватив его за руку.

Шон ждал меня. Я поспешила к нему.

– Ты ранен?

– Сломал ребро. Заживет. Он бил вполсилы.

Мне так не показалось.

– Пойдем, помогу тебе с ребром. И нам надо поговорить.

– Да, – согласился он. – Надо.

На кухне меня встретила восторженная Кальдения.

– Очень хорошо, дорогая. Именно так и нужно было сказать.

– Рада, что вы одобряете, ваша светлость.

– Киран Мрак правит лишь потому, что народ его выбрал. Его последователи – его опора. Расшатай эту опору, и он рухнет.

Кальдения сложила пальцы рук вместе.

– Это будет восхитительно интересно.

Я повернулась к двум хиру. Закат стоял перед новоприбывшим, будто прикрывая его. У меня возникло ощущение, что, не будь хиру такими громоздкими, новенький выглядывал бы у него из-за плеча. Было бы неплохо заранее знать о его прибытии. Я открыла рот, чтобы сообщить им об этом.

Новый хиру указал на меня.

– Это она?

Его голос был мягким, печальным и… женственным.

– Это она, – подтвердил Закат. – Это надежда.

* * *

Я стояла посреди пустой комнаты. На полу вокруг меня горел круг мягкого бирюзового света шириной шесть футов, обозначая границу зоны записи. Я была в синей мантии с откинутым капюшоном, а в руке держала метлу.

Потребовалось некоторое время, чтобы разобраться с двумя хиру. Я не была уверена, есть ли у них гендеры, но, будь они людьми, предположила бы, что наша новая гостья – женщина. Она была меньше Заката, ее печальный голос звучал выше, и когда второй хиру говорил о ней, его переводчик использовал местоимение «она».

Однако галактика была большим местом. Хотя разделение полов и половой диморфизм встречались достаточно часто, это была лишь одна из множества возможностей для продолжения рода и секса. Например, у гарибу три пола и шесть гендеров, у алуй самцы меньше и хрупче самок, а параки формировали брачные клубки, где все проходили трехэтапный процесс линьки, в ходе которого дважды меняли пол. Когда одно из таких существ посещает Землю, программное обеспечение их переводчика пытается определить пол, чтобы сделать инопланетную речь приемлемой для людей. Порой это приводит к забавным результатам. Так что я не была уверена, действительно ли новая хиру – женщина, но, поскольку Закат называл ее «она», тоже использовала это местоимение. Когда я отвела ее к Архивариусам, она назвала свое имя – Лунный Свет На Воде.

Лунному Свету очень понравилась комната Заката. Едва переступив порог, она тихонько ахнула. Он потянулся к ней, и они вместе направились к бассейну, соприкасаясь металлическими руками. Так я их и оставила: плавающими в бассейне и глядящими на затянутый облаками потолок.

Когда все было улажено, я пошла искать сестру и обнаружила ее на кухне, где она осторожно наливала свежезаваренный кофе в кружку, наполовину наполненную гоголь-моголем. Пожав плечами, она сказала, что Арланду сейчас это нужно. А затем пошла отнести ему чашку. Я подумывала о том, чтобы рассказать ей, как маршал Дома Крахров выпил тут кофе, разделся и бегал по саду средь бела дня, выставляя напоказ подарки, которые ему преподнесла богиня вампиров. Но сестра постоянно подкалывала меня насчет Шона, так что я решила оставить ей возможность открыть для себя чудо пьяного Арланда самостоятельно. Она очень тщательно отмерила дозу, так что, может, вампиру удастся остаться одетым.

Я проверила Хелен, которая уже спала в своей комнате. Кот свернулся калачиком у ее ног. Потом зашла к Вингу. Битва потрясла его до глубины души, и он пересказал мне свои героические поступки, чтобы убедиться, что они действительно были таковыми. Подтверждение героизма заняло немного больше времени, чем ожидалось. Было 22:40, и приближалось мое время общения с Советом.

Мышцы шеи скрутило от напряжения. Это был третий раз в моей жизни, когда я выступала перед ними. В первый – просто стояла рядом с братом, когда Клаус просил их помощи в поисках наших родителей. Тогда мы не получали ответа больше месяца, а потом Совет выразил соболезнования и сообщил, что их расследование ничего не выявило. Во второй раз я подавала прошение насчет собственной гостиницы. Ответ пришел через двенадцать часов – название гостиницы и адрес «Гертруды Хант».

Я снова прокрутила в голове заготовленное сообщение. Я повторила его уже шесть или семь раз. Оно было составлено правильно: ни имен, ни адресов, ничего, что могло бы привести к моей личности, если кто-то посторонний его расшифрует. Мне не следовало так нервничать, но напряжение сковало меня, как медвежий капкан, и отказывалось отпускать.

В комнату ступил Шон, и стена за ним тут же запечаталась. Я пригласила его прийти, но сначала он хотел осмотреть территорию – в переводе с его языка это значило, что он собирался разведать дразири и оценить масштабы урона, который мы успели нанести. Я попросила его найти меня, когда он закончит, и сказала гостинице открыть ему путь. Мне хотелось поговорить с ним до отправки сообщения, но времени не оставалось. Нам придется сделать это после. В любом случае так будет лучше. До отправки сообщения я места себе не находила.

Сканер ожил, заливая меня светом и заставляя мои светлые волосы сиять. Я чуть не подпрыгнула. Сама установила таймер, но все равно испугалась. Я была слишком напряжена.

Свет сфокусировался на мне.

Галактика породила множество языков, но один из них был старше большинства – настолько, что его забыли почти все, кроме хозяев гостиниц и нам подобных. Я открыла рот, и мелодичные слова старогалактического полились с моих губ, словно песня столь же древняя, как сами звезды.

– Приветствую, Совет. Я хотела бы обратить ваше внимание на два вопроса. Первый: у меня в гостях двое хиру. Сегодня ночью дразири, осаждающие мою гостиницу, выпустили по ее территории ядерную ракету. Чтобы спасти жизни моих гостей, я направила ее за пределы планеты. Я глубоко сожалею о возможных потерях и надеюсь, что ни одно живое существо не пострадало. В настоящее время помощь мне не требуется.

Готово. Я направила официальное уведомление о нарушении договора. Теперь мяч был на их стороне. Я указала координаты ядерного взрыва, и они могли сами ознакомиться с доказательствами.

– Второй: в Баха-чаре на меня напал неизвестный враг. Это было темное, деформированное существо. Совместными усилиями оно было побеждено и доставлено в мою гостиницу, где попыталось покинуть своего носителя и заразить меня и саму гостиницу. Труп изолирован, но я не знаю, сколько это продлится. Прежде чем запечатать тело, я взяла образец ДНК, и в базе данных нашлось совпадение. Тело принадлежит хозяину гостиницы, другу моей семьи. Прикладываю доказательства для вашего ознакомления.

Синий свет сменился глубоким индиго – сканер зашифровал мое сообщение, превратив данные и изображения, которые я прикрепила, в хаотичный клубок, который можно расшифровать только с помощью протоколов дешифровки хозяев гостиниц.

На стене появился цифровой таймер. Тридцать секунд до выхода на связь. Я едва успела.

Двадцать секунд.

Десять.

Индикатор сканера запульсировал белым светом. Сообщение отправилось.

– Что теперь? – спросил Шон.

– Теперь Совет должен решить, что делать. Я выполнила свою часть.

– Как это работает? – поинтересовался он. – Они опрашивают всех хозяев?

– Могут, если дело касается изменений в политике гостиниц. Но такого почти никогда не происходит. Как правило, такие вопросы обсуждаются среди руководителей двадцати пяти самых старых или сильных гостиниц планеты. Думаю, мистер Родригес входит в их число. Когда мои родители…

Я чуть было не сказала «когда мои родители были живы», но тут же отбросила эту мысль. Нельзя было так думать. Они живы. Пока я не увижу неопровержимых доказательств их смерти, я должна думать о них как о живых и продолжать искать.

– Когда работала гостиница моих родителей, папа с мамой имели по одному голосу из двадцати пяти. Мой отец был уникальным человеком, и его вклад очень ценился.

– Когда что-нибудь будет известно? – спросил он.

– Невозможно сказать наверняка.

Передо мной развернулась стена, открывая длинный коридор. Я вошла в него, и Шон последовал за мной.

– Они могут отправить ответ, могут начать действовать без какого-либо уведомления, а могут полностью проигнорировать.

– Не похоже на хорошо организованную систему, – сказал Шон. – Тебе нужна помощь, ты за ней обращаешься, но никак не можешь узнать, окажут ли ее тебе.

– Каждый хозяин гостиницы – это отдельный мир, – объяснила я. – Так было всегда. Но бывали и случаи, когда мы действовали единогласно, – например, когда запрещали какому-то виду вход на Землю за грубое нарушение договора.

Туннель открылся на широкий крытый балкон с кольцом диванов, усыпанных яркими подушками, и углублением для костра посредине. На металлическом шесте на крюке нас ждал чайник. Шон удивленно поднял брови.

– Апартаменты отрокаров?

Я кивнула.

– Не знаю почему, но у огня я чувствую себя лучше.

Кострище уже было подготовлено. Шон взял с приставного столика зажигалку и чиркнул. Жаркое оранжевое пламя лизнуло дерево, и поленья затрещали – огонь распространился, поглощая их одно за другим. По балкону распространилось тепло.

Я взяла чайник, висевший на церемониальном шесте, и положила его на металлическую решетку над камином.

Шон сел на яркие подушки напротив меня.

– Ханум бы это одобрила.

Я кивнула. Именно так отрокары готовили свой чай на протяжении сотен лет.

– Как твои ребра? – спросила я.

– Не так плохо, как могло бы быть, – улыбнулся Шон.

– Знаешь, у меня есть медотсек. Он не так хорош, как у торговцев, но я уверена, что разок ты мог бы…

– Я в порядке.

Я вздохнула. Вода закипела, так что я сняла чайник с огня, повесила его обратно на крючок и бросила внутрь листья. Зимний чай был самым вкусным… Ох. Осознание обрушилось на меня, сбивая с ног. Возможно, я ошиблась на день или два… Нет. Все верно. Мне захотелось плакать.

– Что такое? – спросил Шон, пристально глядя на меня.

– Рождество.

Он нахмурился.

– Сегодня Рождество. У меня нет елки. Я не получила ни одного подарка. Я не украсила дом. У меня ничего нет.

Я не могла скрыть отчаяния в своем голосе.

– Я пропустила Рождество.

Это было глупо, и все же мне пришлось напрячься, чтобы сдержать слезы.

Он подошел, сел рядом и обнял меня за плечи.

Я не так планировала вести этот разговор. Я рассчитывала на официальную, отстраненную беседу, а вместо этого прижалась к нему, потому что его глаза говорили мне – он понимает.

– Это всего лишь дата в календаре, – сказал он, слегка поглаживая мое плечо пальцами. – Мы все равно можем отпраздновать Рождество.

– Это будет не по-настоящему.

Он покачал головой.

– Хелен все равно, что это будет не двадцать пятого декабря. И Кальдении тоже. Орро ухватится за любой повод, чтобы устроить праздник. Твоя сестра нуждается в Рождестве. У нее давно его не было. Мы поставим елку, украсим, завернем подарки, и я убью любого дразири, который попытается вмешаться…

Я уткнулась лицом в его твердую грудь. Он обнял меня крепче.

– Что со мной не так?

– Остаточный боевой стресс, – сказал он. – Такое случается, когда тебя чуть не убивает какая-то извращенная сущность, а затем идиот-убийца выпускает в тебя ядерную бомбу, и все это – за двадцать четыре часа.

– Когда ты успел выучить старогалактический?

– Примерно через три или четыре месяца на Нексусе. Там нечего было делать, кроме как драться и ждать следующей схватки. Я просмотрел множество учебников и записей. Это помогло мне не сорваться. Я теперь ходячая энциклопедия случайных знаний.

Я медленно выдохнула. Он погладил меня по спине.

– Я думала, ты уже собрался.

– Куда мне идти? – спросил он.

Я оперлась на него, и мы некоторое время сидели у камина в тишине. В Шоне не было ни капли уступчивости. В его теле не было мягкости. Сплошные твердые мышцы и кости, завернутые в суровую хищную силу. Тощий одинокий волк выбежал из темного леса, чтобы прилечь у костра, потому что я была рядом. Он никогда не отказывался от своей природы. У него все еще острые зубы и горящие глаза. Он не был ручным, но был доволен тем, что я его не прогоняю. Мне хотелось спуститься на кухню и принести ему что-нибудь поесть.

Я составила логичную, убедительную речь, но теперь все это казалось глупым.

– Гостиница должна быть на первом месте, – начала я. – Безопасность гостей важнее безопасности хозяина.

Он ничего не сказал.

– Это странная жизнь. Как только ты привязываешься к гостинице, уже никогда не сможешь по-настоящему уйти. И даже если уйдешь, все равно ощущаешь ее притяжение. Некоторые воспринимают это как ловушку и не могут дождаться, чтобы сбежать. Когда нет гостей, может быть скучно. Но стоит им нахлынуть, едва остается возможность поспать. Иногда гости требуют невозможного. Некоторые слушают, как ты говоришь про опасность, и тут же бросаются ей навстречу. Но это твоя жизнь. Ты заботишься о гостинице. Ты оберегаешь гостей. Они уходят, а ты остаешься. Всегда.

Он по-прежнему ничего не говорил.

Я глубоко вздохнула.

– Но я сама выбрала такую жизнь. Правильно это или нет. Это мой дом.

Почему это казалось таким сложным? Надо было просто взять и сказать. Даже если он встанет и уйдет, я по крайней мере перестану томиться в неведении.

– Если ты будешь управлять гостиницей вместе со мной…

Он притянул меня к себе. У меня перехватило дыхание. Сглотнув, я продолжила:

– …тебе придется ставить безопасность гостей на первое место. В бою я последую твоим приказам. Не буду спорить или умолять. Не буду просить тебя изменить свою стратегию. Но я не могу отказаться от жизни, которую выбрала. Если это не то, чего ты хочешь…

Он все молчал. Мне показалось, что прошла целая вечность. Воздух был вязким и тяжелым, как будто я плыла сквозь патоку.

Я подняла взгляд. Он смотрел на меня, и в его янтарных глазах отражалось пламя костра.

– Если я стану хозяином гостиницы, ты будешь со мной?

– Да.

– Это все, чего я хочу.

С моих плеч свалилась вся тяжесть. Я не осознавала, сколько на себе тащу.

Я поцеловала его. Только что мы смотрели друг на друга, а спустя мгновение мои губы касались его губ.

Мышцы его руки напряглись под моими пальцами. Его губы прижались к моим – горячие, голодные. Поцелуй стал глубже, превратился во властный, жгучий и опьяняющий, как крепкое вино, выпитое слишком быстро. Он лизнул мой язык. Шон был таким приятным на вкус. Я обхватила его руками, желая большего. Мне было все равно, пусть хоть вся галактика сгорит в огне, лишь бы он продолжал целовать меня вот так.

Он прервал поцелуй. Его глаза были совершенно безумными. Волк смотрел на меня, и он хотел меня больше всего остального в своем лесу. Это заставило меня чувствовать себя прекрасной.

– Не сегодня, – сказал он. – Сегодня ты не в том состоянии.

Он был прав. Я придвинулась и положила голову ему на грудь.

– Хорошо.

Прошло несколько секунд.

– Я идиот, – сказал Шон.

В его голосе звучало смирение.

– Нет, – ответила я ему. – Ты мой волк.

Он повернулся ко мне, и в его глазах зажглись веселые искорки.

– Разве ты не знаешь, что волки опасны?

– Знаю. Поцелуй меня снова, Шон Эванс. Мне очень этого хочется.

Он так и сделал, и я растаяла в этом поцелуе.