– Я не позволю тебе нести меня на руках, – сказала я Шону и, сняв правую кроссовку, пошла вперед.

– Ты даже не представляешь, что это за улица. Тут отвратительно, – ответил он, поморщив нос.

– Тогда я найду обувную лавку и куплю новую пару.

– Ты понимаешь, что я могу нести троих таких как ты, и это ни на секунду меня не замедлит?

– А ты понимаешь, что даже с одной не можешь справиться? Трое таких – это слишком.

Шон открыл было рот, но я его перебила:

– Я иду пешком. Не умру, если пройду пару кварталов босиком.

Шон что-то пробормотал себе под нос.

– Я все слышу, – сказала я ему.

На самом деле нет, но ему не обязательно было это знать.

Ходить босиком в этой части Баха-чара – плохая идея. Большие квадратные плитки, лежавшие под открытым палящим солнцем, были слишком горячими, и мне приходилось держаться ближе к краю улицы, куда ветром и бесконечным потоком покупателей сносились весь мусор и грязь. Смотреть вниз, чтобы не наступить на что-то острое, быстро надоело. Но позволить Шону меня нести – тоже не вариант. Я должна была сохранять достоинство. К тому же быть на руках у него было бы… приятно. Мне наверняка это понравится, но мы шли по опасному району. Мне не хотелось думать о том, как именно ощущается эта близость, пока мы не окажемся в безопасности, в гостинице.

Я подняла глаза и посмотрела вперед. В конце квартала, под потрепанным зеленым брезентом, пылала яркая неоновая вывеска «ОБУВЬ» на семи языках. В дверях магазина красовалась разноцветная раковина, похожая на пятифутовую садовую улитку, раскрашенную в красные, коричневые и лимонные тона.

– Смотрите, обувь!

Я помчалась к прилавку. Продавец, тук, почувствовал мое приближение и вытянул свою морщинистую шею из раковины улитки.

Куки потер руки.

– Мне нужна только пара ботинок, – сказала я ему.

– Конечно, – ответил лисенок. – И мы купим их по хорошей цене.

Внутри магазина нашлось огромное множество обуви, сделанной из всевозможных материалов и подходящей для самых разных ног. Пахло там тоже самыми разными ногами, но мне было все равно. Я рылась в кучах, пытаясь найти что-нибудь предназначенное для людей. Шон стоял у входа в магазин, наблюдая за улицей. Лохматый телохранитель Куки остался рядом с ним.

Я перебирала одну пару обуви за другой. Слишком большая, слишком маленькая, слишком склизкая, эта создана для тех, кто ходит только на цыпочках, эта слишком острая… Наконец одна пара оказалась не так уж плоха. Я приподняла две босоножки, которые представляли собой не более чем подошвы с ниткой дешевых бус.

– Сколько?

Тук покачал щупальцами.

– Два кредита.

– Два кредита! – воскликнул Куки, отшатываясь, как от удара. – Это возмутительно! Ты пытаешься нас убить?

Черт. Я и забыла, что он с нами. Надо было остановить лиса, пока он не начал торговаться.

– Два кредита – это…

– Финансовое преступление! – объявил Куки.

Кальмаровые глаза тука вспыхнули, меняя цвет с темно-красного на ярко-зеленый.

– Это натуральная окарийская кожа!

Куки выхватил сандалии у меня из рук и помахал ими перед обувщиком.

– Да, из настоящей задницы окарийского нифрука. Ты нюхал эти туфли?

– Запах придает характер!

– Характер? – оскалился Куки. – Моя подруга не интересуется характером. Разве ты не видишь, что она молодая привлекательная самка своего вида? Если она наденет эти туфли, нам придется взыскать с тебя компенсацию за всех потенциальных партнеров, которых оттолкнет эта отвратительная обувь.

Глаза тука сузились.

– Один и три четверти кредита.

– Честно говоря, если мы заберем эту обувь, остальная часть твоей кучи запахнет лучше. Так что тебе самому следовало бы заплатить нам за услугу по удалению этих так называемых сандалий из твоего магазина.

– Что?

– Ты меня слышал. И смотри сюда! – объявил Куки, поднимая в воздух мою правую кроссовку. – Это ботинок.

Вздохнув, я вышла к Шону.

– Надо было мне просто пойти босиком. Теперь он из принципа будет торговаться до посинения.

Шон не ответил. Он смотрел вдоль улицы, в ту сторону, откуда мы пришли. Заглянув ему в глаза, я увидела Турана Адина. Волосы у меня на затылке встали дыбом.

– Что такое?

– На нас охотятся.

– Это дразири?

– Не знаю.

Когда волк говорит, что на тебя охотятся, только дурак станет это игнорировать. Я молчала. Чувства Шона гораздо острее моих, и отвлекать его сейчас было глупой идеей. Я натянула перчатку и вытащила из внутреннего кармана мантии энергетический хлыст.

Улица по обе стороны от нас была пуста. Слабый ветерок, который обычно гнал воздух по похожим на каньоны улицам Баха-чара, стих. Воздух стал горячим и удушливым. Я вздрогнула. Что-то было не так.

– И держись отсюда подальше! – прогремел голос тука у меня за спиной.

Появился Куки с сандалиями и кредитным чипом в руках.

– Вот сандалии и половина кредита. Я отдал ему в обмен твою правую туфлю.

– Спасибо.

Я надела сандалии на ноги.

– Я должен был искупить свою вину, – улыбнулся Куки.

– Пошли, – тихо сказал Шон.

Мы поспешили вниз по улице. Сначала Куки бежал вприпрыжку, но через два поворота веселье его покинуло. Теперь он крался на своих бархатных лапках быстро и бесшумно.

Я оглянулась через плечо. Улица по-прежнему была пуста. За нашими спинами словно сгущалась тьма. Мое сердцебиение участилось. Может, это все воображение, а может, и нет, но я не хотела рисковать. Теперь мы почти бежали.

Пройдя последний поворот, мы вышли на одну из главных улиц. Шум толпы накрыл меня с головой. Я выдохнула. Мы цепочкой пробивались сквозь поток – монстр-телохранитель Куки замыкал шествие.

Я снова оглянулась. Ничего, кроме толпы.

Глубокий вдох. Глубокий выдох. Почти дома.

Лицо Шона чуть заметно расслабилось. Хорошо.

Еще два квартала, и мы свернем в переулок, ведущий к дверям гостиницы.

По моему позвоночнику поползла ледяная скользкая магия. Я вздрогнула. Это было отвратительно, но казалось почти… знакомым? Как…

Толпа перед нами начала стремительно разбегаться. Существа бросались врассыпную, скрываясь в магазинах и закоулках. Улица опустела, и перед поворотом на наш переулок осталось лишь одинокое существо.

Ростом в восемь футов, оно было одето в рваную мантию с поднятым капюшоном. Словно мое собственное отражение, только крупнее, с капюшоном поглубже и рукавами пошире. Должно быть, совпадение. В галактике миллионы подобных мантий. Вполне возможно, что две из них были сшиты и скроены одинаково.

Я сжала энергетический хлыст, высвобождая тонкую нить. Она стекала на землю, искрясь и разбивая камень.

Рядом со мной Куки вытащил нож, который прятал в украшенных драгоценными камнями ножнах на своем переднике.

Шон посмотрел на лохматого телохранителя Куки.

– Он в опасности.

Существо обнажило клыки. Массивная рука опустилась на плечо Куки. Чудовище рывком подняло лисенка, развернулось и побежало по улице, унося Куки и резервуар туда, откуда мы пришли, – топот его гигантских ног был подобен ударам кувалды. Постепенно возмущенные вопли лисенка стихли.

Шон вытащил свой нож с зеленым лезвием.

Существо в мантии стояло между нами и переулком. Другого пути к двери в гостиницу не было. Нам придется туда пройти.

– Дина? – тихо спросил Шон. – Что это?

– Я не знаю.

Существо подняло левую руку, обнажив человеческую кисть – бледную, иссохшую, с толстыми пожелтевшими ногтями. Вены на его руке пульсировали. Я почувствовала, как вокруг него собирается отвратительная, тошнотворная магия. Если бы такая магия обладала телом, это был бы разлагающийся труп. Но схема, по которой она текла, ее основа… Я не могла поверить.

– Это хозяин гостиницы.

– Что?

– Он каким-то образом деформирован. Мы должны его убить. Это скверна.

Из пальцев существа вылетела сфера чистой энергии – оранжевая молния размером с грейпфрут. Шон прыгнул вперед, но она пронеслась мимо него и, изогнувшись, последовала за мной. Мне было не убежать.

Шон вытащил из-под одежды пистолет и выстрелил, на бегу целясь в существо в плаще. Воздух вокруг фигуры в капюшоне покрылся рябью. Существо каким-то образом заблокировало импульсные снаряды, самые смертоносные в галактике.

Шаровая молния неслась на меня.

Подобное убивает подобное. Я щелкнула энергетическим хлыстом.

Молния взорвалась.

Меня окутал белый туман. Ударная волна магии прокатилась по моим костям и, достигнув груди, пронзила сердце так сильно, словно его разорвали на части. Я закашлялась, и меня вырвало на землю. Оттолкнувшись от стены здания, Шон приземлился позади существа. Он сделал выпад – такой быстрый, что его невозможно было разглядеть, – и вонзил нож в ребра фигуры в капюшоне. Шона пронзила молния, и он отлетел назад, словно отброшенный гигантским кулаком.

О нет, ни за что. Я стиснула зубы и, шатаясь, двинулась вперед. Мой хлыст пылал энергией.

С когтей существа сорвался второй энергетический шар и полетел в меня. Я взмахнула хлыстом. Он попал в цель. По мне прокатилась волна энергии, грудь и живот обожгло. Мантия загорелась. Я пыталась сорвать ее, чтобы отбросить в сторону.

Тело Шона расплылось, и на плитки приземлился огромный оборотень: высокий, мускулистый, с огромными плечами и лапами, вооруженными двухдюймовыми когтями. Фигура в мантии развернулась к нему. Оборотень обнажил клыки и бросился на деформированного хозяина гостиницы, нанося удары с такой скоростью, что нож превратился в сплошную зеленую полосу. Фигура в плаще выпустила молнию, опалившую его мех, но он продолжал яростно наносить удары.

Я стянула с себя мантию через голову. Кожа на груди горела так, будто по ней провели теркой для сыра, но мне было плевать. Я подбежала к ним.

Шерсть на руках Шона встала дыбом. Воздух наполнился запахом паленых волос. Фигура в мантии вертелась, пытаясь увернуться от ножа. В воздухе трепетали обрывки мантии – Шон несколько раз задел ее лезвием.

Деформированный хозяин гостиницы замахнулся на Шона своей иссохшей рукой, с ногтей капала магия. Из груди оборотня хлынула кровь.

Я взмахнула энергетическим хлыстом и почувствовала, как в ответ магия существа изменилась. Хлыст щелкнул, отскочив от пустого воздуха в двух дюймах от его головы. Быстро. Я снова щелкнула. Каким-то образом он опять увернулся. Ничего страшного. Он не мог уклоняться от меня вечно.

Шон полоснул его по спине.

Из-под мантии вырвалась магия. Взрывная волна сбила меня с ног. Я отлетела назад, сметенная, словно пылинка в цунами, и ударилась спиной о стену здания. Ох, как же больно. Безумно больно.

Шон пролетел сквозь навес надо мной и рухнул рядом, посреди обломков дерева и разорванной ткани.

Существо свело руки вместе. Из его ладоней вырвался поток энергии, направленный на нас, как копье.

Я вскочила на ноги и встала перед Шоном. Хлыст был бесполезен. Нам конец.

Но… это был хозяин гостиницы.

Я бросила хлыст и перчатку, схватила длинный обломок перил и, подняв его перед собой, сосредоточилась. Получился скорее посох, чем метла, но я, черт возьми, хозяйка гостиницы, и это существо не убьет Шона.

В меня ударил поток энергии – оранжевая молния раскололась и вспыхнула темно-бирюзовым там, где соприкасалась с моим посохом и магией. Моя кожа онемела. Кто-то словно вонзил в мои вены крошечные крючки и дергал за них, пытаясь вырвать из моего тела.

Это было больно.

Существо в капюшоне выгнулось назад. Его одеяние стало абсолютно черным, как будто из ткани высосали весь цвет. Рваный подол распустился. Поток обрушился на меня сильнее.

Боже, как больно. Больно, больно, больно…

Все мое тело сотрясалось от напряжения. Боль охватила каждый позвонок и сдавила его, превращая хрящи и кости в ничто. Мои руки пытались вырваться из плечевых суставов.

Жуткий неземной вопль резанул по ушам. Существо в капюшоне кричало.

Я почувствовала вкус крови во рту.

Я не могла сдерживать его вечно. Я…

Вдруг слева на существо обрушился поток пуль – каждый удар оставлял рябь в воздухе у самой границы с его телом. Поток энергии ослабел. Оно перенаправляло магию, чтобы прикрыться.

Агония превращала мой мозг в кашу. Я стиснула зубы и шагнула вперед, отталкивая поток. Шаг. Еще шаг.

Существо в капюшоне отступило назад.

Да!

Оно сделало еще один шаг, сгибаясь от напряжения, пытаясь защититься от шквала пуль и моей магии.

Шон выскочил из-за моей спины с ножом в руке.

Закричав, я вложила в свой посох все до последней капли. Он раскололся так же, как делала моя метла. На его верхушке появился острый деревянный клинок. Я вонзила его в поток энергии, пока он его не прорезал.

Магия существа в мантии вырвалась из него оранжевой полусферой, закрывая его от меня и стрелка. Вдруг за ним возник Шон. Сверкнул нож, и фигура в мантии рухнула безвольной кучей.

Давление мерзкой магии исчезло.

Я опустилась на колени и упала на землю. Пожилой оборотень справа от меня опустил пулемет. Спасибо, Вильмос. Куки, который до этого скакал вокруг него, подбежал ко мне.

Шон поднял меня с земли.

– Ты в порядке?

Я кивнула. Говорить не получалось.

Его губы коснулись моих, и он прижал меня к себе так нежно, как будто я была самым важным существом на свете.

* * *

Мои губы наконец повиновались:

– Резервуар?

– В моем магазине, – сказал Вильмос.

Он смотрел так, словно от моего вида ему становилось больно.

Шон направился вниз по улице, по направлению к двери в гостиницу.

– Нет!

– Дина, ты сильно обгорела. Тебе нужна гостиница, чтобы вылечиться.

– Забери резервуар.

– Позже.

– Нет.

– Не спорь со мной.

Он говорил тихо, без крика, и в его взгляде ничего не изменилось. Но тон его голоса резал словно нож. Спорить дальше было невозможно. Я все же попыталась, хоть выговаривать слова и было трудно:

– Неудача. Я не могу… войти в гостиницу без резервуара. Гость. Доверие. Пожалуйста. Пожалуйста, Шон. Пожалуйста.

Он зарычал, обнажая волчьи клыки.

– Пожалуйста.

Вильмос посмотрел на него.

– Мы заберем резервуар, – сказал Шон.

– Тело…

– И труп, – сказал он с яростью в голосе.

Его взгляд устремился на меня. Он был прямым и холодным – волчий взгляд.

– Ни слова больше, пока мы не доберемся до гостиницы. Закрой глаза и отдохни.

Последнее, что я увидела, – это как телохранитель Куки поднял тело в капюшоне. Положив голову на плечо Шона и закрыв глаза, я унеслась куда-то далеко, застряв в болезненном непонятном месте между сном и явью. Моя грудь горела.

Время тянулось бесконечно.

Магия гостиницы коснулась меня. Я почувствовала на коже прохладный воздух – мы перешли из пекла Баха-чара в мой дом. Стены скрипели и трещали от паники. «Гертруда Хант» кричала. Я открыла глаза и, увидев испуганное лицо своей сестры, улыбнулась.

– Я в порядке. Все будет хорошо.

Щупальца гостиницы обвились вокруг меня, и я погрузилась в глубины «Гертруды Хант», где меня ждало пылающее сердце гостиницы. Она раскрылась и приняла меня в свои объятия. Я закрыла глаза и наконец заснула.

* * *

– С тетей Диной все будет в порядке? – спросила Хелен.

Я открыла глаза. Хелен и Мод стояли рядом в успокаивающей темноте. Мод была в доспехах, на бедре у нее висел меч в ножнах. Глаза Хелен были большими и круглыми.

Я находилась между полом и потолком, удерживаемая стволом из тонких деревянных щупалец. Сквозь него текла жизненная сила гостиницы, окутывая меня целебным теплом. Щупальца светились изнутри зеленым светом. Вокруг меня плавали блеклые голубые огоньки, порожденные чистой густой магией. Воздух здесь был таким свежим, чистым и наполненным жизнью.

Я бывала здесь уже дважды. В первый раз – когда разбудила «Гертруду Хант» от глубокого сна. Я сидела прямо здесь, положив руки ей на сердце, и уговаривала вернуться к жизни. Во второй раз я использовала слишком много силы за пределами гостиницы и, когда Шон привел меня обратно, была на грани смерти. Тогда гостиница меня исцелила. Как и сейчас.

Я пошевелилась, проверяя магию в щупальцах. Сильная. Намного сильнее, чем после первого исцеления. Должно быть, я потратила не так много магии, как думала. Или, может, я недооценивала «Гертруду Хант».

– С тетей Диной все будет в порядке, мой цветочек, – сказала Мод. – Она отдыхает.

– Она проснулась, – добавила я.

Из темноты выскочила Фурия, а Хелен подбежала ко мне и обняла деревянный столб из щупалец, удерживающий меня внутри.

Гостиница вздохнула вокруг меня. Это был счастливый, довольный вздох.

– Прости, – прошептала я. – Я постараюсь больше так не делать.

– Да уж, постарайся, – проворчала Мод.

Щупальца раздвинулись, позволяя мне ступить на пол. Фурия лизнула мои ноги, перевернулась на спину и тут же бросилась носиться кругами, как будто ее собачьи чувства взяли верх. Я присела на корточки и обняла Хелен.

– У тебя на груди цветы, – сказала племянница.

Я посмотрела вниз. Гостиница исцелила мои ожоги. Они были неглубокими, и кожа стала гладкой, но остались едва заметные шрамы. Они не выглядели как цветы. Скорее как бледные завитки. И, скорее всего, следы не исчезнут. Я останусь с этими шрамами навсегда.

– Выглядит не так уж плохо, – сказала Мод.

Я посмотрела на нее.

– О, ради всего святого… Перестань вести себя так, будто тебя изуродовало. Ты выглядишь нормально. Ничего, что не исправит автозагар.

Она подошла ко мне, обняла и протянула мантию.

Я накинула ее.

Фурия металась у моих ног. Хелен с визгом погналась за ней.

– Как тут дела? – спросила я.

– Закат был вне себя от радости, увидев еще одного Архивариуса. Гостиница пыталась не впускать тот труп, который вы притащили, а когда я придержала дверь, чтобы его все-таки занесли, попробовала выкинуть наружу. Мы поместили его в пластиковый контейнер и запечатали. Только так «Гертруда Хант» перестала паниковать. Нужно его проанализировать, но гостиница не дает мне подойти и не пускает в лабораторию, куда мы его поместили. Птицы попытались напасть сразу после наступления темноты. Я позволила этому идиоту и твоему оборотню с ними разделаться. Думаю, Шон немного не в себе. Он отрезал им головы и насадил их на палки на заднем дворе.

Я вздохнула.

– Их видно со стороны улицы?

– Нет. Сосредоточься. Я говорю, что твой парень обезглавил твоих врагов и насадил их черепа на палки, а тебя волнует только то, увидят ли это соседи.

– С ним все в порядке?

– Физически – да. Ментально… Не пойми меня неправильно, головы – эффективная тактика. Но все же он не в себе. Если поймать его взгляд в нужный момент, можно заметить в нем что-то не очень приятное.

– Это волк, – сказала я ей.

– Что?

– Это волк в темном лесу.

Мод вздохнула.

– Ты видишь волка. Я вижу горящие города. В нем есть что-то неправильное. Что-то тревожащее. Я уже проходила через ад. Я знаю этот взгляд, Дина. Еще не поздно передумать.

– Он мне нравится.

Мод закатила глаза.

– Лорд-маршал уже его принес?

– Принес что? – спросила она.

– Ты знаешь что. Он обещал тебе меч. Кажется, его точные слова были: «Новый клинок до наступления ночи».

Она молча вытащила из ножен кровавый меч.

– Хороший?

– Восхитительный.

У нее был такой голос, словно она только что попробовала лимон.

– Он приказал доставить его со своего корабля. И устроил из этого грандиозную сцену. Прибыл курьер в полном вооружении с алыми знаменами и опустился передо мной на колени, чтобы его вручить.

Жаль, что я не видела выражения ее лица.

– Я пыталась отказаться.

Арланд может быть чрезвычайно настойчивым, когда это в его интересах.

– Как все прошло?

– Он ясно дал понять, что это подарок от его Дома. Если бы я его не приняла, то оскорбила бы весь Дом Крахров. Я не могла поставить нас в такое положение. Пока тебя не было, я проверила рейтинг. У гостиницы две с половиной звезды.

– Она долгое время не функционировала.

Мод махнула рукой.

– Я имею в виду, что Дом Крахров публично поддержал «Гертруду Хант». Оскорблять их было бы опасно и неприлично.

Она приняла меч. Конечно же, приняла.

– Я ясно дала понять, что отплачу за этот подарок при первой же возможности, – сказала Мод. – И он мне не нравится: упрямый, твердолобый и настаивает на том, чтобы все проходило на его условиях.

– Ты понимаешь, что это все синонимы?

– Он мне не нравится, Дина. У меня есть ответственность перед моим ребенком. Я не рискну вновь вернуться в общество, которое выбросило ее, как мусор. С вампирами покончено. Давай, пошли. У нас есть работа.

Я глубоко вздохнула. Пустотное поле встало на место. Я протянула руку. Из земли поднялась метла, и, обхватив ее пальцами, я ощутила теплое дерево. Я дома. Пришло время успокоить диких волков и осмотреть мерзкие трупы.

* * *

Волк ждал меня на балконе второго этажа, на том самом месте, где мы встретились среди ночи перед началом всех этих событий. Казалось, это было давно, но на самом деле прошло лишь несколько дней. Я вышла на балкон. Фурия вертелась у моих ног.

Шон прислонился к стене слева от дверного проема. При виде меня его глаза вспыхнули янтарем, отражая свет. Он ничего не сказал. По всей видимости, разговор следовало начать мне. Справедливо. Из-за меня он чуть не лишился жизни. Без него я бы погибла на той улице Баха-чара.

«Я слышала, что ты убил несколько дразири и насадил их головы на пики. Хотела узнать, как ты себя чувствуешь». Нет, лучше начать с чего-нибудь попроще.

– Привет.

– Когда ты в гостинице, я доверяю тебе свою жизнь, – сказал он. – Но за ее пределами ты должна доверять мне свою.

– Я доверяю.

– Значит, когда я говорю «беги», ты бежишь. Ты не споришь. Не плачешь. Ты делаешь то, что я тебе говорю, или мы оба умрем.

Оу. Значит, это такой разговор. Я скрестила руки на груди.

Он повернулся ко мне лицом.

– Я верю, что ты справишься со своей работой. Ты должна поверить, что я справлюсь со своей.

– Я доверяю тебе. Но я не доверяю твоим приоритетам.

Мне хотелось протянуть руку и стереть это каменное выражение с его лица.

– Мой приоритет – убедиться, что ты выживешь.

– Вот именно. А мой приоритет – безопасность моих гостей. Значит, они не совпадают.

– Хиру был в гостинице, в безопасности, – сказал Шон. – Ты настояла на том, чтобы принести резервуар, потому что хотела произвести на него впечатление…

– Дело вовсе не в этом. А в доверии. Я обещала принести резервуар. И должна была вернуться с ним.

– …подвергая опасности себя, меня, Куки и Вильмоса. Вместо того чтобы спокойно вернуться за резервуаром в магазин Вильмоса, мне пришлось носить тебя туда-обратно.

– Прости, что взвалила на тебя эту ужасную ношу.

Я пожалела об этих словах, едва они слетели с моих губ.

– Ты подвергла опасности всех, кто находился в гостинице. Если бы ты умерла, Мод не смогла бы сдержать дразири. Хиру бы умер.

– Моя сестра прекрасно бы справилась.

Фурия залаяла у моих ног. Она не понимала, что происходит, но чувствовала необходимость оказать собачью поддержку. Шон ее проигнорировал.

– У меня есть навыки, которых нет у тебя. Более того, у меня есть опыт.

– У меня тоже.

– Я видел, как ты убиваешь, – сказал он. – Ты убиваешь только тогда, когда это необходимо. Из всех возможных ответов на угрозу убийство – это последний из рассматриваемых тобой вариантов. Для меня это не выбор, а инстинкт. Я не задумываюсь. Вижу угрозу – нейтрализую угрозу. Из нас двоих я лучше подготовлен к тому, чтобы отразить нападение за пределами гостиницы.

– Все это не говорит о том, что ты заслуживаешь большего доверия.

– Это сохраняет мне жизнь. Сохранит и тебе, если позволишь. Я сделаю все возможное, чтобы ты выжила.

– Хочешь верь, хочешь нет, но мне как-то удавалось выживать все эти годы без твоей помощи.

– Либо ты доверяешь мне, либо нет. Решай, Дина. Потому что, если нет, мне нет смысла здесь находиться. Я не смогу выполнять свою работу, если ты будешь упорствовать тогда, когда нужно следовать моим указаниям. Я собрался. Дай мне знать, когда решишь.

Он спрыгнул с балкона.

Просто прекрасно.

– Идиот-оборотень.

Фурия заскулила.

– Тише, – сказала я ей и, развернувшись, пошла вниз по лестнице.

Он был прав. Один из нас управлял гостиницей, другой убил сотни живых существ. Из нас двоих он был гораздо лучшим убийцей и телохранителем. Он принял решение, и я должна была ему довериться. Нанимая его за тот доллар, я дала понять, что буду следовать его указаниям. Но вместо этого думала лишь о том, чтобы Закат не потерял уверенности в моей способности выполнять поставленные задачи. Была ли в этом необходимость? Или я поступила так из гордости? Не хотелось об этом думать.

Весь этот разговор прошел совсем не так, как я надеялась.

По нижнему этажу витал восхитительный запах. Пахло… курицей.

О нет.

Я вбежала на кухню.

– Орро!

Мой голос разрезал воздух как нож.

Он поднял голову от кастрюли и повернулся ко мне.

– Ты готовишь дразири?

Иглы на его спине встали дыбом.

– Не лги мне. Думаю, я ясно дала понять, что не потерплю…

Орро рывком открыл дверцу духовки и вытащил большой поднос. На нем, поджаренная до золотисто-коричневой корочки, лежала средних размеров птица.

– Жареная утка, – объявил Орро. – С гречневой кашей и яблочной начинкой.

Черт.

Он выпрямился во весь рост, каким-то образом заполнив почти всю кухню, и стал похож на демонического ежа из какой-нибудь легенды.

– За все годы, с тех пор как я был простым учеником, едва умеющим ставить кастрюлю на плиту, я нарушил кухонный кодекс всего один раз. Один раз я позволил блюду, которое не пробовал, уйти из кухни. Никогда до и никогда после этого. Этот кодекс – моя жизнь, моя вера, моя совесть. Без него, – он рубанул воздух когтями, – я всего лишь жалкий дикарь.

Это было невозможно остановить. Я сама была во всем виновата, так что приходилось стоять и терпеть.

– Вставай рано, чтобы вовремя прийти на рабочее место, – нараспев произнес Орро. – Держи свои ножи острыми. Никогда не прикасайся к ножам других шефов. Следи за чистотой себя, своего рабочего места и своей еды. Никогда не выпускай блюдо из кухни, не попробовав его. Знай свои ингредиенты. Уважай живых существ на твоей доске; чти их жизни. Знай своих посетителей. Готовь по вкусам тех, кто ест, а не по своим собственным. Никогда не подавай блюдо, которое навредит здоровью или душе гостей. Никогда не соглашайся на второсортное. Никогда не переставай учиться. Вот основы всего, чем я являюсь. Они – твердь моей вселенной.

Он навис надо мной.

Я кивнула.

– Я что, какой-то бродяга, которого ты встретила на улице, пока он готовил крыс в ржавой кастрюле?

О, ради всего святого…

– Ты правда думаешь, что я мог опуститься так низко, чтобы причинить вред твоей душе, подав на ужин разумное существо? Неужели ты обо мне столь низкого мнения?

– Прости меня.

Он прикрыл глаза когтистой рукой и замер в позе, которой мог бы гордиться любой шекспировский актер.

– Уходи. Просто… уходи.

Я выбежала из кухни прежде, чем он решил продолжить свою речь.

Итак, я успела поругаться с Шоном и Орро. Судя по тому, как сегодня развивались события, если я задержусь, то, вероятно, смертельно оскорблю Кальдению. Очевидно, сейчас было только одно безопасное для меня место. Открыв пол, я спустилась по лестнице в лабораторию.

Труп деформированного существа лежал на лабораторном столе. Когда Мод сказала «в пластиковый контейнер», я подумала, что его поместили в какую-то пластиковую емкость. Это оказалось не так. Меня встретил бесшовный кусок прозрачного пластика десяти футов в длину и четырех в ширину. Труп внутри напоминал какую-то безумную версию Белоснежки, спящей в стеклянном гробу.

Как… О, Мод, должно быть, засунула труп в анкерную трубку, прозрачный цилиндр из инертного ПВДФ-пластика. У меня в хранилище под них был выделен целый отсек. Они бывают самых разных размеров и обычно используются для изоляции подозрительных объектов, создания микросред для мелких водных обитателей и в целом для хранения вещей, когда необходима низкая теплопроводность и высокая устойчивость к химической коррозии. ПВДФ не проводит электричество, непроницаем для большинства кислот и радиации. Аргоновая камера, в которую я поместила Архивариуса, была сделана из ПВДФ.

Мод, должно быть, нашла мой комплект в хранилище или «Гертруда Хант» в панике сама вытащила его на поверхность. Но запихнуть труп в анкерную трубку оказалось недостаточно, и гостиница каким-то образом умудрились упаковать ее в еще один слой пластика.

Я протянула руку и коснулась поверхности. Дверь тревожно заскрипела. Нет, не пластик. Прозрачная смола. Гостиница выделила смолу и запечатала в ней анкерную трубку, пока восемь дюймов ее собственного сока не защитили ее от трупа.

Мне придется сверлить дыру, чтобы получить образец, а «Гертруда Хант» будет всячески сопротивляться. Я это чувствовала.

– Нам нужно взять образец, – сказала я.

Стены моей маленькой лаборатории задрожали, будто под их поверхностью проползли невидимые змеи.

– Мы должны это сделать, – настаивала я.

Стены дрожали.

– Знаю, тебе страшно. Я понимаю. Но ты должна быть смелой, – сказала я, похлопав по стене. – Оно очень опасно. Мы должны узнать, что это, прежде чем оно навредит нам или другим хозяевам и гостиницам. Я буду рядом с тобой на каждом шагу. И не позволю причинить тебе вред. Я уже один раз заблокировала его за пределами территории гостиницы. Заблокирую снова. Вместе мы сильнее.

Гостиница не ответила. Я сидела тихо, мягко поглаживая дерево. Оно двигалось под моими пальцами, как кошка, выгибающая спину. Я могла заставить «Гертруду Хант» ответить. Гостиница подчинялась хозяину. В конце концов всегда наступал момент, когда ей приходилось навязывать свою волю. С этим рано или поздно сталкивался каждый хозяин. Но принуждение гостиницы к подчинению – самое крайнее средство, которое применялось только в вопросах жизни и смерти. Я всего лишь дважды видела, как это делали родители, и оба раза цена за это была высока – как для них, так и для нашей гостиницы.

– Я знаю, что о многом прошу. Но мы должны узнать все, что только можно, и подготовиться. Если их будет больше, если они придут за нами, мы не можем оставаться в неведении.

Тишина.

Труп чудовищного существа лежал, ожидая. Даже после смерти в нем оставалось что-то зловещее, словно скверна окутывала его целиком, проникая в тело и одежду. Призрак, рожденный из холодной пустоты между звездами. Он лежал неподвижно, но в нем ощущалась осознанность. Может, дело в моем воображении, но я чувствовала, как он наблюдает.

Я находилась в своей гостинице, где ничто не могло причинить мне вреда, пока я сама не позволю. И все же от этого существа по коже бегали мурашки. Мне не хотелось открывать его прозрачную тюрьму.

Но если я этого не сделаю, а атака повторится, ответственность за возможные гибели будет лежать на мне.

Я – хозяйка гостиницы. У меня есть долг.

– Мы справимся. Вместе.

Тишина.

Я ждала.

Пол лаборатории разошелся, и из-под него поднялся небольшой пластиковый контейнер.

– Спасибо, – сказала я и, подняв метлу, направила в нее свою магию.

Она раскололась, ее рукоять треснула, обнажая ярко-синее ядро чистой магии. Я подняла ее над смолой.

– Готова?

Из земли выскользнул корень и, изогнувшись, завис над моей метлой. На его кончике образовалась вязкая капля смолы, которая набухала, пока не достигла размеров большого грейпфрута. Гостиница приготовилась.

Я поставила метлу на прозрачный гроб и надавила. Голубая сердцевина начала погружаться в сок, прожигая себе путь вниз. Я дала магии работать без спешки. Торопиться некуда. С места бурения поднимались клубы ароматного дыма.

Четверть пути пройдена.

Половина.

Три четверти.

Нам нужен был только фрагмент его тела – немного тканей достаточно для проведения базового анализа и сканирования.

Почти готово.

Метла прошла сквозь смолу и натолкнулась на сопротивление пластика. Я осторожно нажала.

Пластиковая оболочка расплавилась.

Скверна, которую я почувствовала, черным вихрем метнулась наверх, в мгновение ока покрывая несколько сантиметров пространства между телом и верхней пластиковой стенкой. Грязная магия охватила мою метлу и начала по спирали закручиваться наверх. Зловонная, холодная и ужасающая сила струилась по древку, пытаясь вырваться наружу.

Я сопротивлялась, крепко вцепившись в метлу обеими руками и посылая через нее свою магию.

Скверна изгибалась, обвиваясь вокруг светящегося кончика метлы. У нее не было ни лица, ни сущности – и все же она была там, прямо передо мной, и яростно сражалась. Она хотела вырваться наружу. Я чувствовала ее яростный голод. Она жаждала поглотить меня, «Гертруду Хант» и все вокруг.

Я вливала в метлу всю свою силу. Нет. Не пущу.

Скверна продержалась еще один мучительный миг… и сломалась. Я вонзила метлу в тело. Вдруг весь мой разум охватил пронзительный вопль – словно металл скрежетал по металлу. Я снова надавила на скверну. Она визжала и выла, отдаваясь в моем сознании.

Ну уж нет, не в мою смену.

Я давила и давила, пока наконец она не затаилась в глубинах тела.

Приглушив магию, я погрузила метлу в плоть, отрезала небольшой кусочек, вытащила его, поместила образец в небольшой пластиковый контейнер и захлопнула крышку. Как только метла вышла наружу, гостиница капнула смолой в отверстие, запечатав скверну внутри. Вспышки зеленых и красных огней сигнализировали о том, что гостиница начала сканировать образец.

Я терпеливо ждала, наблюдая за трупом на случай каких-либо признаков возвращения тени.

Раздался звуковой сигнал, возвещающий о завершении ДНК-анализа. Слишком быстро. Обычно секвенирование ДНК инопланетного существа занимает гораздо больше времени. Я повернулась к экрану, чтобы посмотреть результаты.

Леденящий ужас пронзил меня от макушки до кончиков пальцев ног.

– Нам понадобится еще одна анкерная трубка.

Десять минут спустя в лабораторию вошла Мод.

– Вот ты где.

Она опустилась на стул, скрестив длинные ноги.

– Хелен сказала, что услышала странный звук. Я обыскала все вокруг, но ничего не нашла.

– На что был похож этот звук?

– Она сказала, что на крик ночного визгуна. Это такая уродливая птица. Точнее, скорее рептилия, чем птица. Ее крик чем-то напоминает скрежет ногтей по школьной доске.

Или скрежет металла по металлу.

Она кивнула в сторону трупа, завернутого в пластик, залитого смолой, затем помещенного в большую пластиковую трубу и снова запечатанного. Гостиница все еще заливала его соком.

– Тебе не кажется, что это перебор?

Я проколола крышку контейнера для образцов и залила в него вязкую фиолетовую жидкость.

– Это карнит? – поинтересовалась Мод.

– Да.

Я махнула рукой. Стена передо мной растеклась, открывая взору пустынный пейзаж. Я швырнула туда контейнер с образцом. Стена гостиницы вернулась на место, но оставалась прозрачной. Упав, контейнер вспыхнул бездымным багровым пламенем. Карнит – одно из худших изобретений во всей галактике. Он сжигал практически все, разрывая молекулы на части.

– Та-ак, ладно, – протянула Мод. – Не хочешь поделиться?

Багровый огонь все еще пылал.

– Я проанализировала ДНК.

– Быстро.

– В базе данных нашлось совпадение.

Мод уставилась на меня.

– Ты хочешь сказать, что это существо… было человеком?

Я указала на труп.

– Это Майкл.

Она нахмурилась.

– Майкл?..

– Майкл Брасуэлл.

Она резко вздохнула.

Я махнула рукой в сторону экрана. На нем появилась фотография хозяина гостиницы: мужчина лет тридцати, доброе лицо, светло-каштановые волосы и голубые глаза.

Мы одновременно повернулись к багровому пламени. Это помогало отвлечься от мыслей о том, что я убила скверну, которая когда-то была лучшим другом моего брата.