Я испуганно вскрикнул: Молчун чересчур поспешил! Мы находились вне своего убежища, и, если сейчас произойдет взрыв, мы точно пострадаем.

Но даже моя мысль уже запоздала. Перед глазами промелькнула белая вспышка, Толстяк прыгнул на меня и повалил на пол. Раздался грохот. Всю камеру сотряс толчок чудовищной силы, и обжигающая взрывная волна подкинула нас в воздух. Перевернувшись шесть или семь раз, я отлетел чжана на три в сторону и с размаху ударился о стену головой.

В этот раз меня действительно сильно приложило. Хорошо еще, что Толстяк успел опрокинуть меня на пол, а то я бы сломал себе шею. После удара о стену я потерял сознание и больше ничего не видел, остался только звон в ушах. Сперва мне показалось, что я умер, но какое-то время спустя перед глазами вдруг снова посветлело. Я попробовал открыть глаза, но все кругом было желтовато-серого цвета. Голова тут же закружилась, и меня замутило.

Я с трудом поднялся на ноги. В мои уши немедленно ворвался целый сонм самых разных звуков, но было невозможно понять, откуда именно они исходили: в камере просто стоял такой шум, что голова раскалывалась. Посреди окружающего хаоса я заметил Молчуна, который, кашляя, выбежал из облака пыли и крикнул:

– Ты в порядке?

Когда я попытался что-то ответить, только прикусил себе язык, поэтому пришлось просто махнуть ему рукой, мол, сойдет. Прикрыв лица ладонями, мы отправились искать Толстяка. Я заметил его почти сразу – он сидел в стороне, и на его плече кровоточила ссадина от удара камнем.

Увидев Молчуна, Толстяк возмущенно рявкнул:

– Ты слишком быстро его взорвал! Хоть подождал бы, пока мы отойдем на пару шагов! Окажись я еще на пару сантиметров ближе, без руки бы остался!

Молчун выставил вперед руку с зажатой в ней ножкой от зеркала и возразил:

– Ты ошибаешься. Это был не я!

– Что? Не ты?! – хором воскликнули мы.

Так метко попасть мумии прямо в живот способен только настоящий профи. Кто еще это мог быть, кроме него? Толстяк в тот момент стоял рядом со мной, да и потрясающей меткостью явно не обладал. Обо мне и говорить нечего. Оставался лишь один человек… Осененный этой мыслью, я торопливо обернулся и начал искать глазами А-Нин.

Мы с Толстяком, подумав об одном и том же, помчались в угол, где она сидела, но ее и след простыл.

– Ну и баба! – недовольно бросил Толстяк. – И правда притворялась!

Молчун, судя по его лицу, никак не хотел в это поверить. Кажется, он был на все сто процентов убежден, что А-Нин пребывала в состоянии шока, и не ожидал, что ошибется.

Я мигом изменил свое мнение об этой женщине и сказал:

– Она действительно девушка неординарная, настоящая плутовка. В жизни не видел, чтобы кто-то прикидывался так натурально.

– Какая там плутовка – Оскар по ней плачет, – добавил Толстяк. – Когда ее поймаем, уже ничему не поверю.

С этими словами он схватил ножку от зеркала и отправился было на поиски девушки, но Молчун удержал его:

– Оставь ее, у нас нет времени.

– Да, не надо распылять силы на всякую ерунду, – согласился я с Молчуном. – Сейчас самое важное – проверить, пробило ли взрывом крышу! Не можешь смириться с унижением – хотя бы подожди, пока выберемся.

Я едва успел договорить, как сверху вдруг послышался протяжный треск, как будто что-то медленно и печально раскалывалось на части. Звук был не особенно громким, но сердце у меня тут же ушло в пятки. Быть не может, подумал я, от одного взрыва ты сейчас возьмешь и рухнешь целиком? Это уже перебор!

Услышав этот звук, Толстяк, который все продолжал думать о мести, мигом побледнел и поинтересовался:

– А это что за треск? Слушай, дружище У, судя по всему, там не просто дырка в потолке, как ты говорил, а что-то посерьезнее!

Я поднял голову, взглянул на проделанное взрывом отверстие и невольно лишился дара речи. Мощь взрывчатки в животе у мумии превзошла все мои самые смелые ожидания: металлические пруты вырвало с корнем, и теперь в потолке зияла дыра диаметром в полметра. Всю гидроизоляцию над кладкой тоже начисто уничтожило взрывом, и внутрь небольшим водопадом хлынула морская вода. А странный звук, который я услышал, издавали края отверстия, которые непрерывно расширялись благодаря усиливающемуся напору воды. Судя по всему, еще немного – и дыру полностью размоет водой.

К тому же колонна из древесины наньму тоже раскололась от взрыва. Мало того что от ее верха до самого низа бежала длинная трещина, так она еще и начала заваливаться в сторону. Теперь бесценную колонну можно было только отнести на свалку.

По-видимому, из-за того что раскололась поддерживающая колонна, потолочная балка возле нее тоже пострадала, и теперь крыша действительно могла рухнуть целиком. Судя по звукам, балка уже треснула, и, даже если она не рухнет прямо сейчас, спустя время это непременно произойдет.

– Не волнуйся, все в порядке, – успокоил я Толстяка. – Эта гробница намного крепче обыкновенных и обвалиться может, только если случится землетрясение.

Едва я это произнес, как пол у меня под ногами внезапно затрясся. Я давно подозревал, что, едва в подводной гробнице будет нарушена герметичность, снизу тоже сразу хлынет непрерывный поток морской воды, но не думал, что он окажется настолько мощным. Я так разволновался, что у меня снова закружилась голова.

Тряска становилась все сильнее, и это страшно пугало – по-настоящему, до ужаса. Если так пойдет и дальше, пол, чего доброго, обрушится раньше потолка.

– Елки-палки! – закричал вконец перепуганный Толстяк. – И почему все кругом так трясется? Только не говорите мне, что это правда землетрясение! Эй, ты там какую часть конструкции вообще подорвал?

Я объяснил ему, почему дрожит пол, и добавил:

– Все нормально, так и должно быть. Нам всем надо на всякий случай приготовиться к тому, что сейчас изо всех щелей хлынет вода. Смотрите, чтобы вас не снесло, мощь напора будет как от удара кулаком. Попадете под струю – и вас унесет прочь.

Неожиданно снизу донесся громкий рокот. Гранитная плита, прикрывавшая выход из тоннеля, подлетела вверх, и из дыры ударил фонтан восьмиметровой высоты. Прежде, чем я успел что-то сообразить, из тоннеля выбросило еще какую-то штуку и впечатало прямо в потолок, а потом швырнуло на самую середину каменной платформы с макетом. Все произошло слишком быстро, и я ничего не успел разглядеть, но, поскольку ничего другого в тоннеле быть не могло, я предположил, что это пролетела «запретная дева».

Пока что она вряд ли нас побеспокоит, но в будущем может стать большой проблемой. В воде огонь не зажжешь, и если она кого-то опутает, страшно даже представить, что будет.

К сожалению, в тот момент у меня не было времени беспокоиться об этой твари. Пол вокруг входа в тоннель вздулся горбом, и оттуда, как из жерла вулкана во время извержения, в камеру устремился еще более мощный бурлящий поток. Уровень воды поднимался настолько быстро, что мы вмиг оказались в пяти метрах над полом.

Я принялся озираться в поисках А-Нин. К тому моменту пыль, поднятая взрывом, уже улеглась, но девушку по-прежнему нигде не было видно. Скорее всего, она была где-то за одной из колонн. Толстяк же не слишком хорошо плавал, любые передвижения в воде давались ему с трудом, так что ему было не до поисков девушки. Впрочем, поскольку у нас был только один выход на поверхность, мы так или иначе столкнемся с ней. Толстяк все подмигивал мне, мол, ну мы устроим ей чуть позже, но я никогда бы не поднял руку на женщину, поэтому просто игнорировал его.

Мы побарахтались еще несколько минут, и наши головы почти уперлись в потолок камеры. Тут Толстяк внезапно погреб куда-то в сторону. Я не понял, зачем он это делает, и крикнул ему:

– У нас меньше минуты осталось, тут сейчас все затопит! Что ты творишь? Жить надоело?

Толстяк подплыл к одной из «лучистых жемчужин», выковырял ее, стукнув по ней ножкой от зеркала, и сунул в трусы.

– Решил захватить сувенирчик в качестве компенсации за моральный ущерб, – заявил он, плывя обратно. – Пусть удачу мне приносит.

У меня появилось сильное желание придушить его на месте, но на ругань уже не хватало ни фантазии, ни времени: вода доходила до глаз. Я задрал нос повыше и жадно вдохнул остатки воздуха. Пару секунд спустя ушам стало холодно, и я с головой погрузился под воду.

Поскольку Толстяк плавал хуже всех, я махнул ему, чтобы он выплывал первым, но он покачал головой и жестом показал, мол, он слишком толстый, и, если застрянет, погибнем мы все. Я кивнул и первым двинулся наружу. Дыра была широкой снизу и кверху постепенно сужалась, а сверху я увидел слой песка примерно в семнадцать ладоней толщиной, который непрерывно осыпался внутрь, и из-за него все кругом было словно в белом тумане. Я не мог даже полностью открыть глаза – только оттолкнулся что было сил и поплыл наверх.

Мы превосходно подгадали момент. Море было максимально мелким, но воздух у меня в легких почти закончился, так что я судорожно греб руками и ногами. Вынырнув на поверхность, я едва не потерял сознание, немедленно сделал огромный вдох и запыхтел как безумный.

Через пару секунд рядом одновременно вынырнули Толстяк с Молчуном. Толстяк тут же зашелся кашлем, одновременно громко хохоча:

– Вот уж не думал, что у нас и правда получится! Толстяк Ван наконец-то на свободе! Ха-ха!

Немного придя в себя, я огляделся по сторонам. Был час заката, и висящие над горизонтом багровые облака, отражаясь в воде, являли собой великолепное зрелище. Лучи вишневого солнца поливали все кругом рыжеватым светом, создавая мирную и мягкую атмосферу.

По пути сюда я видел несколько закатов, но ни один из них не был таким же потрясающе красивым, как этот. Я невольно испустил восхищенный вздох. Впрочем, в тот самый момент мои ноги начало сводить судорогой, и я принялся торопливо оглядываться в поисках нашего судна. Когда оно обнаружилось у рифа неподалеку, я тут же расслабился. Теперь мы сможем вырваться из этого моря мучений и хорошенько поспать.

Тут Толстяк о чем-то вспомнил и снова нырнул под воду. Я нырнул следом и увидел А-Нин, которая застряла в дыре и отчаянно барахталась, пытаясь выбраться, но у нее ничего не выходило. Странно, подумал я, Толстяку удалось выплыть без всяких проблем, а эта девушка была стройнее его в несколько раз, у нее не было никаких причин застревать.

А-Нин уже начала задыхаться. Я увидел, как ее горло вдруг сжалось, изо рта вырвалась туча пузырей, а глаза стали закатываться. Мы с Толстяком подплыли поближе, схватили ее за руки и принялись тянуть наверх.

Тут я понял, что какая-то сила в то же время тянет ее обратно внутрь гробницы, но у нас двоих против нее одной было явное преимущество, и нам почти сразу удалось выдернуть А-Нин из дыры. Когда я увидел, что вокруг ее уха обмотана прядь черных волос, сразу понял, в чем было дело.

Все пространство внутри отверстия было заполнено волосами. Кажется, «запретная дева» вот-вот должна была вылезти наружу, поэтому оставаться в воде нам не стоило. Мы как можно скорее всплыли на поверхность. Толстяк проверил дыхание А-Нин – она не шевелилась, будто вконец обессилела, но дышала. Затем мы втроем подплыли к борту судна и втянули девушку наверх. Видя, что она непрерывно откашливает воду и закатывает глаза, мы поняли, что дело принимает дурной оборот.

Я понятия не имел, как поступать в таких случаях, поэтому закричал:

– Капитан! Тут человек наглотался воды! Помогите, скорее!

Я крикнул еще пару раз, но, к своему удивлению, не увидел никакого шевеления. Удивленный, я велел Толстяку присмотреть за А-Нин, а сам прошелся по внутреннему отсеку и с недоумением обнаружил, что на корабле никого не было. Внезапно у меня в груди возникло странное чувство. Быть не может, подумал я, это же открытое море. Разве целая команда могла просто взять и исчезнуть? Даже если бы они решили поплавать, все равно оставили бы по крайней мере несколько человек приглядывать за судном.

Я еще немного покричал, но отозвался только Толстяк. Когда он прибежал и спросил, в чем дело, я обвел рукой отсек и сказал:

– Мы влипли. На судне никого!

Толстяк удивился и сперва тоже обошел весь отсек, потом поскреб в затылке и подтвердил:

– И правда никого. Но рыба в трюме еще живая, значит, поймали ее всего полчаса назад. Куда они могли деться за такое короткое время?