Прямо передо мной на расстоянии вытянутой руки торчало огромное бледное человеческое лицо, чудовищно раздувшееся, с почти прозрачной кожей. Одному Небу известно, сколько лет оно пролежало под водой. Больше всего пугали демонические глаза: черные, страшные глазные яблоки без намека на белки заполняли глазницы, и на первый взгляд казалось, будто перед тобой зловещий разлагающийся труп с выколотыми глазами.

На этот раз я испытал такой страх, что едва не тронулся умом! Я истерически заорал, отпихнул жуткую рожу и во весь дух пополз вперед. В голове осталась лишь одна мысль: надо бежать. Однако тоннель был слишком узким для двоих человек, так что мы с Молчуном мгновенно застряли в проходе, не в состоянии шевельнуться ни туда, ни сюда. Поняв, что дальше мне не протиснуться, я схватил Молчуна за грудки и закричал:

– Демон! Там водный демон!

Он тут же зажал мне ладонью рот и тихо велел:

– Не кричи! Где этот демон?

Я обернулся и судорожно ткнул пальцем себе за спину:

– Сзади! Прямо…

Я осекся, как только взглянул назад и понял, что там ничего нет – ни лица, ни копны волос, ни даже малейших потеков воды. Мой палец почти упирался в нос Толстяка. Того сильно озадачило мое поведение, и он проворчал:

– Да пошел ты. Сам ты водный демон.

Я вытянул шею и растерянно покрутил головой по сторонам: призрак и впрямь исчез без следа. Но погодите-ка, все мои недавние ощущения были слишком реальными! Это никак не могло быть иллюзией! Неужели древние гробницы уже до психоза меня довели? Сердце продолжало биться как загнанное, а в голове был сплошной туман. Я понятия не имел, как на такое реагировать.

Глядя на мое серое от страха лицо, Толстяк успокаивающе произнес:

– Что такое? Не волнуйся, спокойно расскажи, что ты увидел.

– Т-только что… – запинаясь, заговорил я, – я видел м-много во-во-волос, голую женщину – в-водного де-демона! Она х-хотела поцеловать меня!

Мои мысли были такими путаными, что я, пусть и продолжал что-то лопотать, уже сам не понимал, что говорю.

В конце концов Толстяку все это надоело, и он перебил:

– Может, тебе просто приснилось? Если бы тут и появился настоящий водный демон, ему пришлось бы сначала как-то проползти мимо меня. – Он похлопал меня по плечу: – Хотя тебе же где-то двадцать с небольшим, а для молодых людей вполне нормально видеть во сне голых женщин. Я в твои годы тоже немало таких снов видел, так что ничего страшного.

– Нечего из меня извращенца делать, я вовсе не спал! – огрызнулся я. – Вот, взгляни – у меня шея все еще мокрая, это оно меня трогало!

Я продемонстрировал Толстяку с Молчуном свою шею. Они по очереди ощупали мою кожу и дружно нахмурились. Толстяк поднял глаза к потолку, решив, что вода накапала оттуда, но я объяснил ему, что это невозможно: щели между кирпичами замазаны тем самым особым белым раствором, который не пропускал воду.

– Тогда это очень странно, – удивленно произнес Толстяк, – проход здесь только один, и какая бы тварь на тебя ни заползла, я должен был почувствовать ее присутствие.

– А может, это ты заснул? – предположил я. – Кто-то перелез через тебя, а ты и не почувствовал?

– Да иди ты! Думаешь, во сне я бы не почувствовал, если бы на меня наступили? – раздраженно откликнулся Толстяк. – И вообще, как в таком месте можно уснуть? Не веришь – на, посмотри, остались ли у меня на спине следы!

Он немедленно повернулся к нам спиной, и мы с Молчуном уставились на нее. К тому моменту я уже окончательно оправился и никак не ожидал увидеть тварь снова, на этот раз на спине у Толстяка. Едва тот повернулся, как существо тут же обернулось и коснулось ртом моего носа. От ужаса мое горло спазмически сжалось, и я с пронзительным воплем пополз назад.

Однако не успел я сделать и пары шагов, как меня вдруг что-то схватило за ноги, и я, опустив голову, обнаружил, что волосы крепко опутали мои голени. Я с силой дернул ногами в попытке высвободиться, но не преуспел. Наряду с этим огромное облако волос обвило мое тело и поползло вверх, прямо к моему рту, явно намереваясь забраться внутрь, и я замахал руками как сумасшедший: больше всего на свете боялся волос во рту. Пока я бился в панике, Молчун ухватил меня за ворот и резко подтянул к себе.

На полпути волосы успели опутать и его руку тоже, да так прочно, что он больше не мог ею пошевелить. Я оглянулся на Толстяка и увидел, что тот уже давно барахтается внутри целого волосяного кокона. Саму тварь нигде не было видно – весь тоннель был заполнен одними волосами и выглядел как черная Паутинная пещера оборотней-пауков из «Путешествия на Запад».

Молчун с силой высвободил руку из пут и быстро спросил:

– Есть при себе чем поджечь? Эта штука боится огня!

Пошарив в поясной сумке, я нашел зажигалку и возликовал. Это была зажигалка капитана, которую тот, когда мы сели есть хого с морепродуктами, принес по моей просьбе, чтобы поджечь керосинку под кастрюлей. Я поджег керосинку и машинально сложил зажигалку к себе в карман. Вот уж не думал, что это спасет мне жизнь! Я торопливо зажег огонь и стал жечь волосы, которые меня опутывали. Несмотря на то что волосы были насквозь мокрыми, пламя мгновенно пережигало целые пряди, и уже через несколько секунд я оказался на свободе и бросился на помощь Толстяку. Но прежде, чем я успел освободить его, из гущи волос высунулось огромное лицо и резко дернулось вперед, метя мне в спину.

Понимая, что дело плохо и уклониться я не успеваю, я опустил голову и резко двинул по твари кулаком. Это был целиком и полностью условный рефлекс, сработавший в минуту крайнего ужаса. Не знаю, насколько сильно получилось ударить, но мой кулак с громким треском вмял чудищу нос, и оттуда брызнула черная вода. Хорошо, что моя зажигалка была с крышкой – не погасла. Я сжал зубы и хотел было снова наподдать твари, но та внезапно задрожала и испуганно отпрянула.

Заметив это, я просиял. Нашлась на тебя управа! Оказывается, и демона можно напугать, а этого – так вообще простым кулаком. Меня охватило такое воодушевление, что я, не раздумывая, тут же вскинул ногу и дал роже пинка. От удара она совсем искривилась и улетела прямиком в гущу волос. Боясь, что если пну снова, волосы опять меня опутают, я поспешно отполз на пару шагов и вскинул вверх горящую зажигалку.

Рожа продолжала прятаться среди прядей. Она кривилась в крайне озлобленной гримасе, но слишком сильно боялась огня, чтобы слепо бросаться вперед. Молчун вдруг достал откуда-то несколько отсыревших хочжэцзы и поджег их от пламени моей зажигалки. Завидев перед собой столько огня, монстр взвизгнул и отпрыгнул подальше, выпустив Толстяка. Я воспользовался этой возможностью, чтобы поскорее пережечь волосы, обхватившие его голову.

Молчун же продолжал оттеснять чудовище все дальше и дальше, пока оно окончательно не скрылось во тьме. Лишь тогда он наконец опустил руку, которую едва не опалили почти прогоревшие хочжэцзы. Когда же я опустил взгляд на Толстяка, увидел, что из носа и рта у него торчат обрывки пережженных волос, а его лицо от удушья приобрело синюшный оттенок. Я скорее принялся бить Толстяка в грудь и бил до тех пор, пока он не сделал резкий выдох, и из его ноздрей не вылетели огромные черные комки.

Я выдохнул с облегчением. Хорошо, что у Толстяка приличный объем легких – взял и сам одним махом прочистил себе трахею. Иначе я бы и под дулом пистолета не смог заставить себя сделать ему искусственное дыхание.

Какое-то время Толстяк, тяжело дыша, откашливал из горла остатки черной дряни, а потом полумертвым голосом спросил:

– Ядрена мать, это что за зараза была?

Я погасил зажигалку, которую все это время судорожно сжимал в руке – зажигалка успела нагреться до температуры кипятка и сожгла мне всю кожу на ладони. Рука Молчуна выглядела немногим лучше.

– Судя по всему, это была «запретная дева», – ответил он Толстяку, помахивая обожженной рукой.

Я вспомнил, что уже слышал о «запретных девах» от хозяина Хая с рынка Инсюншань, но тогда не особенно поверил его словам. Я тихо ахнул и спросил:

– Они что, правда существуют?

Молчун кивнул и сказал:

– Я не знаю, откуда они берутся, но в этом районе про них ходит много легенд, и вряд ли они все врут.

Удивленный, я попросил его рассказать подробнее, но Молчун покачал головой:

– «Запретные девы» рождаются в воде, поэтому я знал, что они должны бояться огня, но больше ничего о них не знаю. Тут как с «цзунцзы»: мы издревле знаем, что они боятся копыта черного осла, а почему – никто не знает. Чего я никак не предполагал, так это наличия у них собственного сознания. Нам надо быть очень осторожными: оно наверняка все еще прячется где-то позади.

Толстяк в страхе придвинулся поближе к нам и произнес:

– Странно, в этой гробнице же такой хороший фэншуй. Откуда здесь взялось столько загадочных тварей?

Я до сих пор не был вполне уверен, действительно ли в подводной гробнице хороший фэншуй, зато ранее успел кое-что почитать о «запретных девах». У малых народностей, проживающих в горной местности, «запретные девы» служили олицетворением ведьм и провидиц, а вот в легендах народов из прибрежных регионов они выступали в роли самых злых демонов Поднебесной – даже не знаю, с чего вдруг такие различия. Конец «запретных дев» обычно ждал печальный: если людям удавалось их схватить, им сперва отрубали все конечности, а затем живьем закапывали в землю. Когда же речь заходила о происхождении «запретных дев», тут всегда так или иначе оказывались замешаны беременные женщины. Уверен, в нашем случае не обошлось без того трупа из «насыщающего гроба» в боковой камере. А если еще вспомнить рассказы третьего дяди о настенных росписях с пузатыми людьми, становилось ясно, что «запретная дева» появилась в подводной гробнице неслучайно. Вполне возможно, что хозяин гробницы сам ее сюда подселил.

Пока я размышлял, Молчун, обеспокоенный тем, что тварь снова придет, если мы не поторопимся, махнул нам рукой, приглашая продолжить путь. Я снова прислушался к происходящему в камере, но шаги стихли, а мы так и не поняли, кто это прошел у нас над головами. Учитывая, какую громкую возню мы устроили в тоннеле, вполне вероятно, что нас услышали, так что задерживаться и правда не стоило – лучше как можно скорее двигаться дальше.

Я взглянул на Толстяка, и тот согласно кивнул. По его лицу я ясно видел, что он тоже не хочет тут оставаться. Я велел ему включить свой фонарь и прикрепить на ремень так, чтобы мы всегда могли видеть, что происходит сзади, а сам зажал в руке зажигалку и пополз вперед.

Вскоре тоннель снова изогнулся зигзагом и повел нас вверх. Я взглянул вперед и понял, что в этом месте копавший тоннель уперся в стену гробницы, за которой было только море, поэтому ему оставалось лишь поменять направление и начать пробиваться вверх в поисках выхода. Может быть, Се Ляньхуань рассуждал в одном ключе с нами и хотел выбраться через самое высокое место гробницы.

С того момента, как мы попали в тоннель, прошло всего около получаса. Видимо, подводная гробница не такая уж и большая. У меня еще по пути возникло ощущение, что длина и ширина захоронения совсем невелики, но главным вопросом оставалась его высота. Сейчас она, по примерным прикидкам, получалась около тридцати метров. По современным стандартам, где высота одного этажа составляла три метра, гробница получалась размером с десятиэтажное здание. Звучало, конечно, грандиозно, но и не сказать чтобы настоящее чудо.

Другого пути у нас не было, только наверх. Какое-то время, примерно в одну сигарету, мы карабкались вверх, пока Молчун не застыл на месте. Когда я вопросительно подпихнул его, он обернулся и тихо произнес:

– Тупик.

Я опешил. Да быть такого не может! Я поскорее подполз ближе к Молчуну и понял, что мы действительно оказались в тупике: выход был заложен крупными гранитными плитами. Я толкнул одну из них ладонью. Плиты были очень тяжелыми, но сдвинуть их с места выглядело как вполне осуществимая задача. Вдвоем мы с Молчуном немного приподняли одну из плит, и в образовавшуюся щелку тут же полился свет.

Пока мы недоумевали, откуда в камере освещение, нашим рукам вдруг стало легко, потому что плита, которую мы держали, куда-то исчезла.