Вход в тоннель оказался совсем недалеко от корабля. На морском дне я увидел огромную воронку от взрыва, и в самой нижней ее части как раз зияло отверстие. Да, подумал я, и впрямь почерк третьего дяди. Мы немного покружили над входом, но никаких следов дальнейшего обрушения не заметили – судя по всему, навыки третий дядя не растерял.

Поблизости я увидел несколько каменных якорей, похожих на те, что описывал дядя, но я не мог с уверенностью утверждать, что это были те самые.

На дне еще были заметны следы дядиных изысканий, когда он определял планировку гробницы, и мы с Чжаном-лысаном постарались хорошенько запечатлеть в памяти рисунок. Судя по его расположению, тоннель вел в одну из боковых камер – кирпичная кладка там была намного тоньше.

Мы еще около пяти минут плавали вокруг, но поняли, что больше ничего полезного не найдем. Тогда Толстяк махнул мне рукой, спрашивая, не пора ли спускаться в тоннель. А-Нин взглянула на дайв-компьютер у себя на запястье и согласно кивнула.

Наше снаряжение было не чета тому, что носили двадцать лет назад: теперь мы могли погружаться почти налегке. В последний раз проверив у входа оборудование и согласовав жесты для общения, мы убедились, что все в порядке, и Толстяк, собравшись с духом, первым нагнулся и вплыл в тоннель. Мы включили фонари и последовали за ним, мигом оказавшись на глубине пяти-шести метров под морским дном.

Тоннель был очень неровным, то расширялся, то сужался. Проплывая вдоль его стенок, я разглядывал их и удивлялся: почему он совсем не выглядит как дело рук человека? Если бы копал третий дядя, он бы делал это очень аккуратно, лопата за лопатой выгребал бы песок и почву. Этот же тоннель был весь в каких-то хаотичных кочках и рытвинах, будто его копало животное.

Мы с трудом проплыли метров двадцать и оказались в той части тоннеля, куда свет от входа уже не доставал. В этот самый момент тоннель вдруг круто повернул – теперь он вел прямо вниз. Я удивился: зачем менять направление, если еще не добрались до стенки гробницы?

К сожалению, разговаривать под водой было невозможно, поэтому у меня не было шанса поделиться с остальными своими подозрениями. Мы остановились над дырой и немного передохнули, после чего Толстяк жестом велел нам быть внимательными и поплыл вниз первым. Видя, как луч его фонаря истончается, превращаясь в едва заметное пятнышко, я невольно опешил. Почему тоннель такой глубокий?

Толстяк помахал нам зажженным фонарем из стороны в сторону, показывая, что внизу безопасно, и мы друг за другом спустились к нему в вертикальный тоннель. Я взглянул на свой компьютер – тот показывал, что мы опустились уже на глубину десяти с лишним метров под морским дном. Я еще никогда не погружался так глубоко и не был уверен, выдержит ли мой организм.

Внизу было раскопано довольно большое пространство, и мы сразу увидели стену захоронения, а в ней – огромную дыру. После первого же взгляда меня начали одолевать еще бо́льшие сомнения: это была даже не дыра, а неаккуратный пролом, совсем не похожий на отверстия, которые обычно проделывают расхитители гробниц, вытаскивая кирпич за кирпичом. Некоторые из кирпичей и вовсе были разбиты сильным ударом.

Мы с Толстяком переглянулись и одновременно выпустили по снопу пузырей. Он указал на разбитые кирпичи и жестами изобразил обезьяну. Я понял: он имел в виду, что дыру, видимо, проделала морская обезьяна, а не наши предшественники. Я кивнул, показывая, что согласен, а затем ткнул пальцем в подводное ружье у него за спиной. Толстяк мигом стащил его с плеча и снял с предохранителя, после чего поплыл через дыру дальше.

Это был второй раз, когда я заходил в древнюю гробницу, и, хотя я испытывал радостное волнение, стоило припомнить прошлый опыт, как мне тут же стало не по себе. Тем более мы находились на глубине, где из-за сопротивления воды все движения были сильно замедленны, и, если столкнемся с какой-то опасностью, вряд ли сможем сбежать так же быстро, как на суше.

Тоннель оказался значительно просторнее, чем я предполагал. Я выключил свой ручной водонепроницаемый фонарик, увеличил яркость у большого фонаря-прожектора и поплыл вслед за задницей Толстяка. Наши фонари светили так ярко, а их лучи били так далеко, что в тоннеле мгновенно стало светло как днем. Я увидел, что стены, как и рассказывал дядя, покрывали барельефы с человеческими лицами. Более того, на лбу у каждого был изображен какой-нибудь странный зверь, притом с большим мастерством. Я плыл мимо, разглядывая барельефы на ходу, и чем дальше, тем больше удивления они у меня вызывали. Большинство из этих животных были традиционными стражами гробниц, но ни у одного не было глаз, из-за чего они выглядели очень странно.

Внезапно я заметил, что на лбу одного лица, похоже, были изображены три змеебровые рыбы. Сердце кольнуло тревогой. Я поспешно дернул Толстяка, чтобы тот остановился, и поплыл разглядывать барельеф. Толстяк торопился попасть внутрь гробницы и оттого был нетерпеливым. Он развернулся, посмотрел на барельеф, не понял, что именно я обнаружил и по какому поводу просил остановиться, и немедленно замахал мне рукой, призывая двигаться дальше, но я жестом попросил подождать.

Подплыв поближе, я рассмотрел барельеф повнимательнее и увидел трех змеебровых рыб, которые плыли по кругу друг за другом, образуя кольцо. Каждая из рыб чем-то отличалась от других. Две были похожи на те бронзовые фигурки, что лежали у меня в сумке, а у одной было три глаза. Я такого никогда не видел и не знал, что это могло означать. Лицо под кольцом из рыб заметно отличалось от остальных. Оно явно принадлежало женщине, но из-за того, что сверху уже налипло много всякой дряни, выглядело изуродованным, отчего становилось как-то некомфортно.

Я хотел тщательнее изучить барельеф, но меня стала подгонять еще и А-Нин, так что делать было нечего – пришлось плыть вперед. К счастью, точно такой же барельеф появлялся снова через определенные промежутки, и это позволяло мне разглядеть их получше. Я осматривал их раз за разом, но ничего нового не находил, только смутно чувствовал, что с ними что-то не так.

Когда тот же самый барельеф попался мне в пятый раз, я наконец понял, что меня настораживало. Я помнил, что у самого первого лица глаза были закрыты, у второго веки были уже слегка приподняты, у третьего и четвертого глаза открывались все шире и шире, а у нынешнего, пятого, они были раскрыты почти полностью.

У меня появилось дурное предчувствие. Я торопливо схватил Толстяка за руку, чтобы он не спешил плыть дальше, а потом достал доску-слейт для рисования под водой и написал: «Лица на стене постепенно открывают глаза. Боюсь, здесь что-то неладно!»

Толстяк ощупал лицо на барельефе, покачал головой и написал в ответ: «Я даже не заметил, обычные барельефы, внутри точно цельный камень, никаких ловушек. Ты слишком переживаешь».

Но я упрямо замотал головой и заставил его взять ружье на изготовку. Видя, что я предельно серьезен, он все-таки подчинился. Вскоре я увидел впереди еще один похожий барельеф. На Толстяка мои слова все же нагнали страху – он тоже остановился и посветил на него фонариком. У этого каменного лица глаза были открыты уже полностью, и оно безжизненным взглядом смотрело прямо перед собой. Толстяк осветил его со всех сторон, но ничего не произошло. Тогда он набрался храбрости и потрогал барельеф рукой, а потом жестом показал мне, что все в порядке.

Я подплыл поближе, внимательно взглянул на барельеф и понял, что это и правда цельный камень без намека на подвох. Я потыкал пальцем в его глаза, но не случилось ровным счетом ничего, и я покачал головой, внутренне хихикая над своей мнительностью. Видимо, перед нами просто забавная уловка от строителей гробницы, чтобы запугать возможных расхитителей, и никакого скрытого смысла в барельефах не было. А я – стыд-то какой! – взял и сам себя запугал. Толстяк похлопал меня по плечу, как бы говоря: хватит уже об этом думать, скорее поплыли вперед.

Мы продолжили путь. Я вспомнил, что в рассказе третьего дяди их засосало в отверстие посреди камеры после того, как он случайно нажал на плиту и запустил какой-то механизм. Но все стены в том тоннеле были совершенно одинаковыми. Как я смогу отыскать ту самую плиту?

Я изо всех сил ворочал мозгами, пытаясь что-то придумать. Просто плыть вперед не вариант – никто не знает, куда тоннель ведет, может, он вообще замкнут в кольцо, а если мы здесь заблудимся, нам точно конец. Продолжая рассуждать, я снова припомнил слова дяди и пришел к выводу: если он мог со своего места во главе цепочки увидеть замыкающего, значит, они были в каком-то не особенно длинном отрезке тоннеля. За последнее время мы преодолели целую кучу извилистых участков и тысячу раз повернули, но подходящих недлинных отрезков встретили только два. Кажется, отыскать механизм все же возможно, и это будет не так уж трудно, хоть и придется потратить на поиски какое-то время.

Толстяк вдруг резко остановился, и я, не успев затормозить, въехал ему прямо в зад. Решив, что впереди что-то случилось, я весь напрягся и высунул голову посмотреть, но оказалось, что тоннель просто закончился.

Путь нам преграждала огромная каменная плита. Она была совершенно гладкой, без каких-либо знаков или барельефов. Я долго ощупывал ее, но не нашел никаких скрытых механизмов и только озадаченно поскреб в затылке.

А-Нин написала на слейте: «Почему тупик? Как пройти?»

Я написал в ответ: «Где-то рядом должен быть механизм, который откроет дверь. Давайте поищем подвижную плиту».

Они кивнули. Толстяк начал простукивать стены с обеих сторон и внимательно осмотрел все барельефы на них. Я же припомнил записи из дневника, которые могли сойти за подсказку, и даже проехался кончиком ножа по каждой щели между плитами, но это ничем не помогло: каменная плита так и осталась на месте.

Я невольно приуныл и обернулся посмотреть, как дела у Толстяка, но увидел, что тот почему-то застыл на месте без движения. Я хлопнул его по плечу и написал: «Что-то нашел?»

Он странно посмотрел на меня и ответил: «У морской обезьяны были волосы?»

Я не ожидал такого вопроса и не удержался от смеха. Вот уж на что я точно не обратил внимания, так это на то, были ли у морской обезьяны волосы! Кажется, вся голова у чудища была абсолютно лысой и ее покрывали только чешуйки.

Я так Толстяку и сказал, а потом еще спросил, для чего ему эта информация. Толстяк вместо ответа указал на стену. Я посмотрел в указанном направлении и увидел, что из щели между каменной плитой и полом торчала прядь черных волос.

Я пораженно замер. Как такое возможно? Неужели с той стороны находится человек?

Смелый Толстяк протянул было руку, чтобы дернуть за волосы, но те внезапно втянулись в щель и исчезли. Толстяк взглянул на меня и написал: «За плитой призрак».