Едва я оказался на палубе, корабль-призрак снова издал уродливый надрывный скрип, словно какая-то его огромная деталь резко деформировалась, и я увидел, что нос и корма уже находятся на разных уровнях. Плохо дело, подумал я и торопливо взглянул вниз. Так и есть: киль переломился.

Если переломился киль, без него корпус судна неизбежно начнет трескаться, а для такого корабля, как этот, даже крошечная трещина фатальна. Вода прибывала так быстро, что судно, по моим прикидкам, должно полностью уйти на дно меньше чем за пять минут.

Чжан-лысан побледнел от волнения и произнес:

– Вон наше судно. Надо поскорее убираться отсюда.

Обернувшись, я увидел рыболовецкое судно совсем рядом, но пока не вплотную. Стоящий на палубе капитан махал нам рукой и кричал:

– Как вы?

Чжан-лысан с девушкой на спине помахал ему в ответ, и с судна донеслись громкие радостные возгласы. Затем послышался шум мотора, и оно стало подходить ближе. Несколько рыбаков на палубе возбужденно вопили. И чего они так боялись? Да уж, эти люди были совсем из другого теста.

Поскольку корабль-призрак набрал немало воды, его скорость значительно упала. Как только наше судно поравнялось с ним, несколько членов экипажа соскочили на палубу – судя по лицам, им все еще было боязно. Они торопливо подхватили девушку на руки и затащили обратно на наш корабль, а следом отцепили якорь.

– Отплываем! Отплываем! – закричал капитан. – Скорее уходим отсюда!

Он велел нам положить госпожу Нин на палубу и, дав мне знак придержать девушку, стал перебирать пальцами ее волосы.

Я успел морально подготовиться, но, когда увидел эту штуку, все равно невольно ахнул. Под волосами свернулись две иссохших тонких руки. Сейчас они не казались такими уж длинными, вся кожа на них затвердела и сморщилась, а концы уходили внутрь большой выпуклости, похожей на опухоль. Самым мерзким было то, что на этой опухоли смутно проступало крошечное человеческое лицо, которое каким-то неясным образом присосалось к затылку девушки.

Видя, что маленькое лицо начало недовольно кривиться, капитан сперва отвесил ему несколько земных поклонов, затем достал что-то из кармана и посыпал опухоль. Крошечное лицо вдруг пронзительно взвизгнуло и скукожилось. Капитан тут же вытащил нож и аккуратно, но быстро вставил его между опухолью и кожей головы. Поддев опухоль, он резко дернул за нее и оторвал от головы госпожи Нин.

Упав на палубу, эта штука начала бешено извиваться и гнуться во все стороны. Выглядело так жутко, что все сторонние наблюдатели в испуге отшатнулись. Несколько секунд спустя опухоль растаяла и, превратившись в похожую на клейстер массу, втекла в щели между досками.

Я никогда не видел ничего подобного, поэтому спросил:

– Что это было?

Капитан промыл лезвие ножа в морской воде и тихо ответил:

– Демон-личинник, дух с корабля-призрака. Посыпал бычьей шерстью – и конец ему.

По лицу капитана я ясно понял: он уже пожалел, что подписался на эту миссию. Продолжая что-то невнятно бормотать, он еще раз осмотрел волосы девушки, а когда убедился, что в них больше ничего нет, окликнул подчиненных и ушел с ними на корму. Вскоре двигатель вновь зашумел, и наше судно двинулось прочь.

К тому моменту шторм уже стих. Хотя в небе все еще висели черные тучи, они начали потихоньку расходиться, и сквозь просветы по новой заструились солнечные лучи, превращая вид перед глазами в поистине волшебное зрелище. Похоже, ужасающая буря наконец миновала.

После того как мы разместили госпожу Нин с комфортом, капитан отправился на мостик. Я не сомневался, что он будет стоять и внимательно оглядывать окрестные воды: морские обезьяны были жутко мстительными существами, и кто знает, не собиралась ли она последовать за нами, чтобы свести счеты. Впрочем, море у архипелага Сиша было таким прозрачным, что в солнечную погоду видимость достигала аж сорока метров, и, если бы кому-то вздумалось нас преследовать, мы бы тут же заметили, так что насчет этого я совсем не переживал.

Команда, не обращая на меня никакого внимания, в суете носилась по палубе туда-сюда. Я был настолько истощен физически, что, как только успокоился, мгновенно почувствовал ужасную сонливость, поэтому поскорее нашел себе местечко помягче, привалился и уснул.

Когда проснулся, солнце уже садилось, а судно медленно шло вдоль побережья какого-то острова. Я увидел красивые белоснежные отмели, но песок выглядел каким-то слишком крупным и грубым – должно быть, ходить по такому не очень-то комфортно. Впереди виднелась пристань: видимо, мы собирались причаливать.

Я думал, что мы сразу же двинемся к следующей зоне поисков и даже не надеялся на шанс сойти на берег, поэтому машинально, в воздух, спросил:

– Куда это мы?

– На остров Юнсин, нужно кое-кого забрать, – вдруг ответил мне голос поблизости.

Обернувшись, я увидел, что рядом сидит госпожа Нин с заметно посвежевшим лицом. Кажется, она тоже только недавно очнулась. Я всегда был слаб до женщин, поэтому и в ее болезненном виде нашел для себя нечто привлекательное, с улыбкой спросив:

– Кого забрать?

Она указала на едва различимые вдалеке силуэты стоящих на причале людей с сумками и ответила:

– Вот их. Нескольких подводников и еще одного консультанта вроде тебя. Уверена, вы хорошо знакомы.

Я изо всех сил напряг зрение, и одна из фигур, та, что была потолще остальных, и правда показалась мне какой-то знакомой, но я так и не смог вспомнить, кто бы это мог быть.

Тут один из членов экипажа, стоя на носу, закричал:

– Э-э-эй! Готовьтесь, мы за вами!

Тот самый толстяк резко обернулся и сварливо крикнул в ответ:

– И че разорался? По вашей милости господин Толстяк тут уже добрых полчаса дышит свежим воздухом вместо приличного обеда! У вас что, вообще чувства времени нет?