Когда я увидел эти иероглифы, у меня от удивления чуть глаза из орбит не выпали. Это же полные имена моего третьего дяди и его возлюбленной! Неужели передо мной дневник той самой экспедиции? Но откуда он взялся на борту корабля-призрака?

Если предположить, что на корабле до того, как он затонул, по чистой случайности оказались два человека, которых звали Чэнь Вэньцзинь и У Саньсин, и эти двое – по чистой случайности – тоже занимались археологическими раскопками и – по чистой случайности – как раз среди рифов архипелага Сиша, то шанс примерно так же призрачен, как возможность выиграть пять миллионов в лотерею.

Разумеется, тут и думать нечего: совершенно очевидно, что это записи о той самой экспедиции, в которой участвовал мой третий дядя, – других объяснений нет и быть не может. Судя по подписи, дядя тогда подарил Вэньцзинь эту тетрадь, а она вела в ней журнал их археологических исследований. Получается, хозяйкой тетради была именно она. Тогда выходило, что корабль-призрак имел к их экспедиции непосредственное отношение. Возможно, это то самое судно, которое отвозило тело их погибшего товарища и не успело вовремя вернуться.

В моей голове роилось столько вопросов, что она начала раскалываться.

Лишь непосредственные участники тех событий могли бы хоть немного приоткрыть завесу тайны. Я же знал о произошедшем очень поверхностно, и мне не хватало какого-то ядра, вокруг которого все события объединились бы в одно логичное целое. Если бы дядя, этот старый лис, изначально рассказал мне все без утайки, сейчас, наверное, в моих руках уже был бы ключ к разгадке.

Возможно, содержимое дневника могло дать какие-то подсказки. Поначалу я хотел спрятать тетрадь и прочесть ее позже, когда никого не будет рядом, но не вынес жгучего любопытства. Госпожа Нин рано или поздно узнает о моей находке, а значит, незачем делать из этого такую тайну и пытаться от нее что-то скрыть, поэтому я открыл тетрадь и начал читать.

Вэньцзинь была очень ответственной и аккуратной женщиной, каждый день заполняла журнал по одной и той же форме, четко перечисляя все важные события. Дневник начинался с дня отплытия, с пятнадцатого июля. Наверху списком были перечислены имена всех членов экспедиции, и У Саньсин в самом деле значился главой группы. А как там Молчуна звали? Кажется, дядя однажды упоминал, что его фамилия Чжан. Пробежав список глазами, я и впрямь обнаружил человека по имени Чжан Цилин. Неужели это был он?

Листая тетрадь, я увидел описание процесса поиска гробницы и определения ее точной структуры – гораздо более подробное, чем рассказ третьего дяди. Вэньцзинь записывала все, от основных выводов до видов тросов, которые они использовали в работе. Да, эта женщина была полной противоположностью моего дяди, невежественного чурбана. И как эти двое вообще могли сойтись?

Впрочем, снова читать обо всем этом не было необходимости. Я жаждал получить ответы, поэтому сразу пролистал дневник до конца и остолбенел от того, что там увидел. На самом деле даже последнюю запись читать было необязательно – заголовков нескольких заключительных заметок вполне хватило, чтобы я опешил и принялся ругать своего дядю, эту сволочь, на чем свет стоит.

Там было написано вот что:

21 июля. Первый спуск в подводную гробницу.

Члены группы: У Саньсин.

Прогресс работы: расчищен коридор и обе боковые камеры, подготовка к расчистке главной камеры.

Выполнено: проветривание камер с помощью воздушного насоса и подготовка к длительной расчистке.

Добытые культурные реликвии: гроб из древесины наньму с резными узорами в виде фениксов (детский).

Примечания: произошло чрезвычайное происшествие, более подробная запись будет позднее.

Затем же следовала всего одна заметка:

23 июля. Второй спуск в подводную гробницу.

Члены группы: вся группа.

Прогресс работы: нет.

Выполнено: укрылись от шторма.

Добытые культурные реликвии: нет.

Примечания: нет.

Оказывается, перед тем как отвести группу в гробницу, третий дядя уже побывал там один раз. А зная о его мошеннических наклонностях, с уверенностью предположу, что он вынес оттуда целую кучу сокровищ. Вэньцзинь написала, что он расчистил только боковые камеры и коридор, но кто мог знать наверняка, что он не зашел и в главный зал? И все ценности внутри гроба наверняка облапал. Что же этот старый лис делал в гробнице во время своего первого визита? Я невольно заскрежетал зубами от злости.

Я разок быстро пролистал журнал. Он наверняка содержит много полезных, но не самых ключевых записей, и читать их прямо сейчас не было необходимости, поэтому я убрал тетрадь обратно в непромокаемый пакет и обернулся, чтобы взглянуть, чем занята госпожа Нин.

Девушка, к моему удивлению, вообще не смотрела в мою сторону: она стояла и сосредоточенно отколупывала ржавчину с переборки капитанской каюты. Ее движения были такими четкими и быстрыми, будто она не отколупывала, а сбивала ее пальцами, да так стремительно, что уже половина переборки оказалась очищена, и я с изумлением увидел скрывавшуюся под слоем ржавчины сталь. Она продолжала счищать ржавчину до самого места соединения перегородки с корпусом судна. Именно тогда я понял, что перегородка на самом деле приварена к корпусу по всему периметру и выглядит очень прочной, а в ней, посередине, оказалась дверь, тоже стальная, с гермозатвором, который запирался с помощью штурвала, напоминающего автомобильный руль.

Счищая белые хлопья, госпожа Нин негромко бормотала себе под нос:

– Не бойся, не бойся, я скоро тебя выпущу.

Эти слова мне совсем не понравились, и я наконец заметил, что с девушкой было что-то не так. Когда она ловко счистила всю ржавчину с краев двери, я увидел, что между дверью и косяком проложен слой резины. Кажется, каюта была наглухо заперта. Закончив с расчисткой, девушка взялась за штурвал и принялась что было сил дергать его в попытках открутить, но ей не хватало сил даже сдвинуть его. Затвор сам по себе выглядел серьезно, к тому же внутри у него все проржавело, так что лишь какому-нибудь мощному морячку-качку удалось бы открыть дверь. Госпожа Нин еще несколько раз дернула штурвал, но тот не поддался.

Мне здорово не нравилось все происходящее, поэтому я сказал ей:

– В каюту, скорее всего, не попала вода, и там все сухое, поэтому лучше не открывать. А на случай, если внутри сидит какой-нибудь монстр, у нас нет с собой никакого оружия. Мы просто отдадим концы.

Но девушка не обратила на меня ни малейшего внимания и продолжила сражаться со штурвалом. Я покачал головой. Эта женщина была абсолютно неадекватной, и все мое дружеское расположение к ней мигом испарилось.

Следующие несколько минут я, уперев руки в боки, стоял и наблюдал за тем, как она впустую тратит силы. Надо признать, я испытывал некоторое злорадное удовлетворение.

В какой-то момент она внезапно повернулась и посмотрела на меня. Я решил было, что она наконец образумилась, но госпожа Нин вдруг пронзительно вскрикнула и начала заваливаться спиной назад. Из ее волос с быстротой молнии высунулись две тонкие высохшие руки, схватились за штурвал и начали проворачивать его с такой силой, что я услышал, как за дверью трескаются и падают на пол куски ржавчины.

От ужаса у меня кровь застыла в жилах, и я едва не осел на пол. Это переходило все границы разумного. Неудивительно, что мы не поняли, куда делись руки: оказывается, все это время они прятались у нее в волосах! Интересно, а кто только что со мной разговаривал – человек или демон?

Штурвал гермозатвора наконец провернулся. Руки прокрутили его еще несколько раз и уже намеревались открыть стальную дверь, когда внутри раздался грохот. Из дверного проема, со стуком распахнув створку, хлынул мощный поток воды и ударил госпожу Нин в спину. От удара та аж подлетела, врезалась прямо в меня, и мы вместе повалились на пол.

Понимая, что дело дрянь, я уже хотел оттолкнуть ее и бежать спасаться, но на нас в лоб налетела новая волна и отшвырнула еще на пять-шесть чжанов[64]. Когда я с трудом приподнял голову и взглянул в сторону двери, то увидел в проеме гигантское, обросшее чешуей лицо, которое неподвижным взглядом уставилось прямо на меня.