Я застыл, про себя подумав: какой-то знакомый голос. По-моему, это сказал третий дядя! Он разве был не на скале? Почему его голос раздался где-то совсем рядом? Я завертел головой в поисках дяди, но так и не увидел никого, кроме Толстяка, и здорово удивился.

Вдруг голос дяди раздался снова:

– Не делай глупостей! Сунешь свою полную живой ци руку в рот трупу – и он сразу оживет!

Я снова завертелся в поисках источника звука и в конце концов понял, что голос звучал откуда-то из-под нефритовой платформы. Но там было слишком темно, и я ничего не мог разглядеть.

– Дядя, ты как там оказался? – поспешно спросил я.

– Объясню позже, – отозвался третий дядя. – А сейчас делай что я скажу. Опусти пониже голову трупа и надави большим пальцем на его глотку, а потом резко хлопни по затылку. Запомни: обязательно дави на горло, иначе ключ провалится в пищевод!

Угукнув, я сделал как велено: нажал женщине на горло и легонько ударил ее сзади по голове. Ключ тотчас выпал изо рта и приземлился прямо на нефритовую платформу. Я тут же ощутил, как ослабла хватка мертвых рук: они упали с моих плеч, и труп женщины опустился обратно на свое нефритовое ложе. Я с облегчением выдохнул, довольный, что наконец освободился.

Тут дядя снова произнес снизу:

– Племянник, тот толстяк с тобой?

Я поднял голову и взглянул на Толстяка, который уже успел поднять ключ и внимательно его разглядывал.

– Да, – кивнул я.

Следующую фразу третий дядя почему-то произнес на ханчжоуском диалекте:

– Проверь, отбрасывает ли он тень.

Я слегка растерялся, потому что вообще не понял его просьбу, но машинально бросил взгляд Толстяку под ноги. Однако в том месте, где должна была быть его тень, виднелась лишь тень от нефритовой платформы, так что в любом случае пришлось бы сильно вытянуть шею, чтобы увидеть наверняка.

– Мне отсюда не видно, – отозвался я.

Когда третий дядя заговорил, его голос звучал очень напряженно:

– Слушай меня внимательно. Я тебе расскажу кое-что, ты только не бойся. Только что по пути сюда я видел труп толстяка. Ты должен быть крайне осторожен, потому что этот, который рядом с тобой, точно не человек.

Я еще раз взглянул на Толстяка, на его румяные пухлые щеки. Как ни посмотри, ни видом, ни своими движениями он на призрака не походил, поэтому я с сомнением спросил:

– Дядя, а ты не мог обознаться?

– Нет, – отрезал третий дядя, – это точно был он, я не могу ошибаться. Думаю, он был одним членом группы расхитителей, которые пришли сюда до нас. Это же он недавно подбивал тебя сунуть руку в рот трупу той женщины, да? Так вот, это он хотел тебя погубить!

Я внезапно струхнул:

– То есть ты хочешь сказать, что этот Толстяк… призрак?

– Да, – ответил дядя, – что бы он тебе ни говорил, не верь ему. А теперь как можно скорее найди что-нибудь, что может отгонять нечисть.

В этот момент Толстяк поднял голову и взглянул на меня. Его взгляд показался мне каким-то странным, будто в нем сквозила неистовая злоба. Я почти поверил словам дяди и поспешно начал шарить вокруг в поисках чего-то полезного. Рука наткнулась на снятый с трупа в доспехах ремень, на котором до сих пор висели пустые ножны. Я вспомнил, что древние часто покрывали свои пояса особыми знаками, призванными отпугивать злых духов, и торопливо подобрал его.

Хотя все знаки на ремне уже были едва видны, я с первого взгляда узнал письменность царства Лу. Неужели этот человек и правда когда-то был Лушан-ваном? А что тогда за женщина рядом с ним? Его жена?

Пока моя голова была занята этими размышлениями, глаза не таращились на ремень впустую: я успел оглядеть его весь и среди большинства совсем нечитаемых иероглифов несколько все-таки узнал. Это была выведенная позолотой надпись: «Драгоценный император иньского запада»[39]. Я страшно обрадовался: вот они, письмена, отгоняющие нечисть.

Потом я вспомнил еще кое-что, о чем хотел спросить дядю, и заговорил:

– Странно, эта нефритовая платформа вовсе не прозрачная. Как же ты нас видишь?

– Я и сам не знаю, – отозвался третий дядя, – но мне снизу все прекрасно видно, как будто сквозь стекло. Когда я только пришел, как раз увидел, что ты вот-вот достанешь ключ изо рта трупа женщины, и сразу же крикнул тебе «стой!». К счастью, ты меня услышал. А то бы сунул руку ей в рот, и все!

Я пришел в еще большее недоумение. Что-то тут явно было нечисто. Да ведь это нефритовое ложе совсем неширокое, сказал я себе! К тому же на нем вплотную друг к другу лежат аж два трупа. Лунный свет, который попадает через трещину в потолке, вовсе не такой яркий, разглядеть что-то настолько четко при скудном освещении сквозь лежавшие рядом трупы как-то не представлялось возможным.

Я вновь покосился на Толстяка, увидел, что он продолжает изучать ключ, и понял, что именно меня смущает. Я достаточно успел изучить его характер и был уверен: он бы непременно встрял в наш с дядей разговор, даже если вообще не понимал ханчжоуский диалект. И уж точно не сидел бы вот так целую вечность, оцепенело уставившись на ключ в своей руке.

Я слез с каменного ложа, хлопнул Толстяка по плечу и хотел поговорить с ним, проверить, все ли в порядке. Я никак не ожидал, что на обычный хлопок по плечу Толстяк отреагирует так бурно. Он внезапно гневно выпучил глаза и заорал:

– Так ты, сопляк, все это время врал мне! – Он вскинул руку с мечом и попытался проткнуть меня насквозь.

Я в ужасе отшатнулся на несколько шагов назад и крикнул:

– Ты что творишь?

Но Толстяк будто не слышал. Вытаращив на меня красные глаза, он подскочил ближе и нанес новый удар. Его движения были такими резкими и стремительными, что я сразу понял: если не убегу, он меня продырявит, поэтому торопливо развернулся и понесся вниз по каменным ступеням.

– А ну стоять! – закричал Толстяк и бросился в погоню с таким свирепым видом, будто я его папашу у него на глазах зарезал.

Я со всех ног мчался вниз по лестнице. Толстяк бежал за мной, притом, несмотря на тучную комплекцию, с немаленькой скоростью. Взглянув вперед, я здорово встревожился: дорожка была совсем короткой, и уже пару мгновений спустя я окажусь возле каменного алтаря, позади которого начинается густое переплетение лиан. Наступлю на одну, и меня опять подвесят, как копченую колбасу. Неужели он и впрямь какой-то злобный демон, спросил я себя. Хочет отыграться на мне за свои страдания? Но разве демоны убивают людей клинком?

Дорога резко закончилась. Я затормозил и с разворота хлестнул Толстяка зажатым в руке ремнем, как кнутом. Когда Толстяк уклонился, я резво подскочил к нему и со всей силы укусил его за руку с мыслью: я, наверное, первый в мире человек, который осмелился укусить демона. Завопив от боли, Толстяк выронил клинок, и тот со звоном упал на пол. Я же вскинул ногу и пинком отшвырнул его как можно дальше.

В тот миг я открылся для удара, и Толстяк этим воспользовался. Он мгновенно повалил меня на пол и процедил:

– Придушу! – и вцепился в мою шею.

В порыве отчаяния я накинул ремень ему на шею, думая про себя: что, прикончить меня хочешь? Ну, так и я церемониться не буду! Посмотрим, кто кого!

Я изо всех сил пытался удавить Толстяка ремнем, а он самозабвенно душил меня. Целью состязания было придушить соперника раньше, чем он придушит тебя. Видя, что Толстяк не думает убирать руки и душит так, что у меня вот-вот язык изо рта вывалится, я мгновенно напряг все оставшиеся силы и крепче затянул ремень. Тот, однако, хоть и выглядел неплохо сохранившимся, все же был слишком древним: стоило мне приложить силу, как ремень с громким хлопком лопнул пополам.

Он был сделан из воловьей кожи и украшен маленькими бронзовыми чешуйками. Едва кожа лопнула, эти чешуйки дождем посыпались мне на лицо, а пластинка с надписью «Драгоценный император иньского запада» упала мне прямо в распахнутый рот. Я почувствовал, как в горло льется какая-то горькая жидкость. Вспомнив, что эта пластинка касалась мертвого тела, я резко закашлялся от омерзения. Перед глазами вдруг все помутилось, я будто провалился в облако влажного черного тумана. Сбитый с толку, я подумал: неужели Толстяк умудрился так быстро меня задушить?

Горький привкус во рту ощущался все сильнее. Мало-помалу картинка перед глазами восстановилась. Резко очнувшись, я обнаружил, что по-прежнему лежу на нефритовой платформе, придавленный Толстяком. Его глаза позеленели, а руки крепко-крепко сдавливали мою шею, ключ же так и лежал во рту трупа той женщины, который продолжал стискивать мои плечи. Да, ну и положение!

Только тут я осознал, что все произошедшее ранее было просто иллюзией.

Повернув голову, я взглянул на лежавший поблизости зеленоглазый труп с лисьей мордой. Его маска так и валялась на полу, а два ярко-зеленых глаза, не отрываясь, глядели сквозь узкие щелочки сощуренных век прямо на нас.

Дело дрянь. Неудивительно, что Толстяк предупреждал меня о том, как опасно смотреть в глаза лисьему трупу – они и правда обладали какой-то зловещей силой. Толстяк был так силен, что хоть на этот раз я и был в сознании, все равно вот-вот должен был задохнуться в его хватке. Я поспешно пошарил языком во рту и понял, что пластинка растаяла без следа. Я в панике скосил глаза и вдруг заметил в руках у трупа шкатулку из червонного золота. Недолго думая, я максимально вытянул руку, схватил шкатулку и ударил ею Толстяка по голове.

Но этот парень был поистине неудержимый: он лишь громко выругался и сильнее сжал руки вокруг моей шеи. Да ты не придушить меня хочешь, подумалось мне, а голову мне оторвать! Я собрал волю в кулак и внезапно ощутил в себе решимость убить этого жуткого человека.

С этой решимостью мои силы значительно возросли, и я снова ударил его с почти нечеловеческой мощью. Раздался громкий стук. Все тело Толстяка содрогнулось, и он, закатив глаза, ничком рухнул на меня. Как только его руки наконец выпустили мою шею, я закашлялся и выплюнул целый сгусток крови.

В тот миг я увидел, что глаза лисьего трупа как будто раскрылись шире. Неведомая сила притягивала мой взгляд, заставляла смотреть прямо ему в лицо. В голове все вдруг смешалось. Я так перепугался, что, совершенно не заботясь о Толстяке, столкнул с себя тело и отпихнул прямо на зеленоглазый труп. Толстяк был таким здоровым, что с легкостью закрыл мертвеца полностью. Едва его тело придавило труп, жуткое ощущение тут же исчезло.

Я потер шею с глубоко отпечатавшимися следами пальцев. Толстяк давил так сильно, что почти ее искривил. Все тело ныло от ужасной боли. Ну и глазищи у этого лисьего трупа! Если бы мне не повезло случайно проглотить ту пластинку с ремня, кто-то из нас с Толстяком точно был бы уже мертв.

Я перевел взгляд на золотую шкатулку, которая послужила мне оружием, и заметил на крышке крошечную замочную скважину. Охнув от изумления, я посмотрел на распахнутый рот трупа женщины и подумал: неужели это ключ от той самой шкатулки?