Опустив глаза, я разглядел медный ключ, украшенный какой-то необычной жемчужиной темно-зеленого цвета. Не уверен, какая именно это была жемчужина, просто я помнил, что в древности покойникам часто клали в рот жемчуг для остановки гниения. Кто знает, вдруг, если я сейчас вытащу ключ, этот симпатичный труп, и за тысячу лет не утративший своей красоты, тут же превратится в высохшую мумию? На такой риск я пойти никак не мог. Да, в неловкую ситуацию я вляпался. Мне что, теперь таскать мертвую женщину с собой?

Пока я пребывал в сомнениях, откуда-то издалека послышались крики. Подняв глаза, я увидел, как одна из лиан протащила неистово вопящего человека мимо семи или восьми веток подряд, ударяя его о них лицом, а потом подвесила прямо у меня над головой. Им оказался не кто иной, как треклятый Толстяк. Судя по всему, он все-таки не устоял против лиан и его постигла та же судьба, что и меня, притом избит он был гораздо серьезнее. К счастью, голову ему не размозжило.

Повиснув, он тут же принялся ругаться:

– Ну и сильные же эти дурацкие лианы!

Затем он заметил меня, обалдело вытаращил глаза и поинтересовался:

– Эй, юный товарищ, и когда ты успел зазнобу найти?

Мне хотелось плакать и смеяться одновременно. Не осмеливаясь громко говорить, я махнул ему рукой и ответил:

– Да она мертвая! Лучше придумай, как мне освободиться!

– А-а-а, – протянул Толстяк, дернул в воздухе задницей и добавил: – Сперва ты помоги мне спуститься!

Я бросил ему меч. Толстяк поймал его и, извернувшись, принялся перерезать лиану. Поначалу я не подумал о возможных последствиях, а когда сообразил, было поздно. Я хотел крикнуть Толстяку, чтобы он не торопился обрубать лиану, но он уже с пронзительным воплем рухнул вниз, прямо на труп в доспехах. От удара с головы мертвеца слетела маска. Я вытянул шею, чтобы взглянуть на лицо, которое под ней скрывалось, но Толстяк повернулся ко мне и заорал:

– Не вздумай смотреть! Это ж «зеленоглазый лис»!

К сожалению, его крик запоздал: я успел увидеть лицо трупа. Хоть и взглянул одним глазком, в голове тут же ужасно загудело, а волосы встали дыбом от страха.

– Д-да это же н-не человек вообще! – запинаясь, воскликнул я.

Под маской скрывалось бледное, будто восковое, лицо. Если приглядеться, можно было различить черты, смутно напоминавшие человеческие. На всей голове не было ни единого волоска – ни бровей, ни усов или бороды. Форма лица была просто аномально, уродливо заостренной. Глаза были вытянуты так сильно, что напоминали две узенькие щелки, внутри которых холодно блестели ярко-зеленые глазные яблоки. Все остальные черты его лица уже были почти неразличимы.

На первый взгляд лицо сильно походило на ехидно улыбающуюся морду человекоподобной лисицы, особенно с этими зелеными глазами, которые добавляли облику еще большей загадочности. Честно говоря, если на обычных мертвецов я мог как-то смотреть, на этого я даже не решился взглянуть открыто – слишком жутко было. Если увидеть такое без должной психологической подготовки, то можно и помереть от страха.

Толстяк тоже был до смерти напуган. Он торопливо скатился с нефритовой платформы и в ужасе воскликнул:

– Вот уж не думал, что Лушан-ван так безобразно выглядел!

– А это точно Лушан-ван? – усомнился я. – Почему он похож на… лисицу?

Толстяк, косясь на труп в доспехах, ответил:

– Друг мне рассказывал, что такие называют зеленоглазыми трупами с лисьей мордой. Однажды, давным-давно, один человек забрался в древнюю гробницу какой-то там эпохи. Когда вскрыл гроб, увидел, что на трупе лежит лисица с зелеными глазами. Лисицы всегда считались демоническими существами, и то, что такая лежала прямо на мертвеце, было очень плохим знаком. Расхитителю следовало бы положить на место все, что взял, и тихонько уйти, но он был человеком неопытным, с пустыми руками уходить не хотел, вот и прихватил нефритовую статуэтку черепахи. Несколько лет спустя он завязал с расхищением гробниц, вернулся к себе на родину и женился. Жена забеременела, а когда стала рожать, повитуха вдруг заорала и грохнулась в обморок. Тот человек ворвался в комнату и увидел, что глаза у новорожденного зеленые-зеленые. Расхититель не сразу понял, что это накуролесила та лиса из гробницы, решил, что его ребенок просто чем-то болен, и начал искать лекаря, который бы мог излечить его. Но ребенку не только не становилось лучше – совсем наоборот: у него постепенно выпали все волосы, так что он стал совсем лысым, а лицо начало вытягиваться, как лисья морда. Только тогда расхититель наконец сообразил, в чем причина. Он прошел долгий путь до той самой гробницы и вернул нефритовую черепаху на место. С тех пор состояние его ребенка больше не ухудшалось, правда, лицо так и осталось похожим на лисью морду. – Он облизал губы и добавил: – Эти зеленоглазые трупы с лисьей мордой – штуки опасные и зловещие. Я слышал, одного взгляда достаточно, чтобы его проклятие перекинулось на тебя: лицо тоже постепенно станет как у него. Ты успел посмотреть?

Конечно, я не особенно во все это верил, но когда услышал, что сам могу превратиться в такое же чудовище, невольно вздрогнул и проворчал:

– Хватит чушь нести. Станет у меня лицо как у него или не станет – потом разберемся. Сперва помоги мне выбраться!

Толстяк понял, что я прав: в такой ситуации продолжать чесать языком не самая лучшая идея. Он торопливо подошел и попытался разжать руки мертвой женщины, но, сколько бы ни дергал, так и не смог освободить меня из ее железной хватки – руки не сдвинулись ни на миллиметр. Толстяк еще пару раз отчаянно попробовал развести их в стороны, но очень скоро устал и, тяжело пыхтя, оставил попытки. Наткнувшись на мой напряженный взгляд, он успокаивающе произнес:

– Не боись, у господина Толстяка в запасе много разных приемчиков. Если ничего не выйдет, просто отрублю руку, и дело с концом.

Я поспешно завопил:

– Нет уж! А если в теле трупный яд? Ни в коем случае! И вообще, никакой ненависти я к этой женщине не питаю, а при первой же встрече отрубать человеку руку как-то жестоко.

Толстяк поскреб затылок, но понял, что ничего не поделаешь. Тогда он сказал:

– Вообще, если трупы не коченеют, это означает, что в них наверняка сохранились какие-то заветные желания, которые при жизни не исполнились. Исполнишь ее желание, и она сразу тебя отпустит. Ну-ка припомни, перед тем как она в тебя вцепилась, ничего странного не происходило?

Я сразу вспомнил, что, когда пытался встать, ее рот вдруг приоткрылся и я увидел внутри какую-то похожую на ключ штуку. Неужели все дело в этом? Я осторожно приподнял голову трупа и тихо извинился:

– Прошу прощения.

Затем сдавил ее щеки. Алые губы мертвой женщины приоткрылись, и я снова увидел на языке ключ с зеленой жемчужиной.

– Какая чудесная штука! – пораженно воскликнул Толстяк. – Она явно хочет, чтобы ты достал этот ключ у нее изо рта. Сам подумай: в таком крошечном ротике, как у нее, должно быть, жутко неудобно держать целый ключ.

– А если она меня укусит? – обеспокоенно спросил я.

Толстяк тут же потерял терпение:

– Да ты взгляни на себя – у тебя же куча мягких и слабых мест, и она могла бы укусить где угодно! На кой ей твоя рука сдалась?

Звучало логично. Я собрал волю в кулак, вытянул два дрожащих пальца, которые, если что, было не так жалко потерять, сделал глубокий вдох и потянулся ко рту трупа. В момент, когда я уже почти коснулся губ женщины, прямо у меня над ухом раздалось:

– Стой!