Я осторожно выбрался из дыры. Снаружи имелся лишь крошечный выступ, куда можно было встать, а за ним резко начинался обрыв не менее пятнадцати метров глубиной. В лицо дул такой сильный ветер, что мне приходилось прижиматься спиной к стене, разглядывая открывшийся вид.

По правде говоря, не знаю, как бы мне этот вид описать. Перед моими глазами простиралась огромная природная пещера, по самым грубым оценкам, не меньше футбольного поля размером. В потолке зияла громадная трещина, и проникавшего сквозь нее лунного света хватало, чтобы в общих чертах наметить очертания пещеры. Выступ, где я стоял, находился у западной стены, такой гладкой, что вскарабкаться наверх или спуститься вниз не было никакой возможности. Окинув взглядом стену у себя за спиной, я обнаружил, что она вся в отверстиях. Дыр было тысячи, разных размеров, и расположены они были так густо, будто по стене хорошенько прошлись из десятка огромных разнокалиберных пулеметов.

Однако больше всего потрясало растущее прямо посреди пещеры дерево. Высотой оно было примерно с десятиэтажный дом, а его толстый ствол и десять человек, взявшись за руки, едва бы обхватили. Сверху донизу дерево обвивали бесчисленные, толщиной с электрические столбы лианы, которые переплетались, накладывались друг на друга крест-накрест и опутывали все, что только можно было. От их стволов отходило множество тонких веточек, похожих на ивовые. Какие-то болтались в воздухе, какие-то свисали до самой земли, а некоторые и вовсе убегали прямо внутрь отверстий в стенах. Эти лианы расползались по всей пещере насколько хватало глаз, и парочка тянулась вдоль стены возле выхода из тоннеля, откуда мы вылезли.

Если присмотреться, можно было еще заметить, что с ветвей самого дерева свисает множество каких-то темных предметов. Я сперва принял их за плоды, но потом по очертаниям понял, что, кажется, ошибся. Укрытые за густым переплетением лиан штуки время от времени слегка раскачивались на ветру, и выглядело это довольно загадочно.

На дне пещеры виднелась каменная дорожка, которая тянулась от небольшой, похожей на алтарь постройки прямо к корням огромного дерева. Было смутно видно, что дорожка заканчивается каменной лестницей в десяток ступеней, а наверху воздвигнуто нефритовое ложе, на котором вроде бы кто-то лежал! Однако уверенно утверждать я бы не взялся: расстояние было слишком большим, и я видел только размытые контуры, не более.

Толстяк взволнованно воскликнул:

– Наконец-то я тебя нашел! Это точно главная погребальная камера той гробницы эпохи Западной Чжоу. А на платформе наверняка лежит труп Лушан-вана. Ну и бессовестный же парень этот Лушан: пришел на готовое, всю чужую гробницу перелопатил и хозяина выкинул, а сам вместо него улегся. Ну ничего, сегодня я, господин Толстяк, пришел вершить справедливость именем Небес! Будешь знать, как профессиональную этику не соблюдать! Уж я порядок-то наведу, так их, расхитителей проклятых!

Он так распалился от своей речи, что, кажется, позабыл о собственном роде занятий и не понял, что прошелся и по себе тоже.

Внезапно заговорил Паньцзы:

– Нам стоит быть осторожнее и не рисковать без надобности. Этот Лушан-ван – личность таинственная и зловещая. Уверен, там, внизу, понатыкано каких-нибудь ловушек. По моему мнению, нам стоит придумать, как добраться до трещины в своде, и просто поскорее выбраться наружу.

Подняв голову, я взглянул на потолок и невольно лишился дара речи. Хотя бы просто вскарабкаться по стене до потолка – уже задача не из легких, а чтобы добраться до трещины, нужно вдобавок как-то преодолеть по своду большое расстояние, вися вниз головой. Ни один из нас на Человека-паука не походил. Как же нам это сделать?

Я повернулся было к Толстяку, чтобы спросить его мнение, но увидел лишь верхнюю половину тела – нижняя свисала с края выступа. На слова Паньцзы этому парню явно было плевать. Видя, как ловко он перебирает руками, я не стал его останавливать. За несколько мгновений он спустился на пару метров, оказавшись возле очередного отверстия, и уже хотел продолжить спуск, когда изнутри внезапно высунулась чья-то рука и сцапала его за ногу.

У Толстяка от ужаса душа ушла в пятки. Он резко дернул ногой в попытке сбросить чужую руку, но тут из дыры послышался мужской голос:

– Не шевелись! Еще движение – и ты труп!

Узнав голос третьего дяди, я радостно крикнул:

– Дядя, это ты?

– Племянник! – изумленно откликнулись снизу. – А ты куда убежал? Я весь извелся от беспокойства! С тобой все в порядке?

Это и впрямь оказался третий дядя. Вздохнув про себя с облегчением, я крикнул:

– Да, но Паньцзы тяжело ранен! И во всем этот Толстяк виноват!

Я высунул было голову посмотреть, что там происходит, но с выступа, где я стоял, дыру внизу не было видно. Все, что попадало в поле моего зрения, – кусок ноги Толстяка, так что пришлось оставить эту затею.

Толстяк закричал:

– Товарищ, пожалуйста, отпусти мою ногу, а?

– Да откуда ты вообще вылез, жирдяй? – недовольно крикнул в ответ дядя. – Хорош болтать, спускайся быстрее! Не наступай куда попало и ни в коем случае не трогай ту лиану.

– Какую? – спросил Толстяк. – Эту, что ли?

Он поднял ногу и указал на лиану носком стопы.

– Не надо! – заорал третий дядя.

Однако прежде, чем затих его крик, вполне обычная с виду лиана вдруг приподнялась, как разозленная змея, а ее конец раскрылся зеленоватым цветком. Словно какая-то демоническая рука с растопыренными пальцами, она слегка покачивалась в воздухе, по-видимому, чувствуя, в какой стороне находится Толстяк. Стоило тому шевельнуться, как лиана тут же двигалась следом за ним: он влево – она влево, он вправо – и она туда же, будто кобра, пляшущая в такт дудке индуса-заклинателя. Глядя на них, я внезапно понял, что зеленые жуткие руки, с которыми столкнулись я и Паньцзы, были такими же лианами, как эта.

Этот умник додумался рисовать ногами в воздухе круги, наслаждаясь тем, как лиана все за ним повторяет. М-да, подумал я, ну и кадр… Неудивительно, что ему приходится грабить гробницы в одиночку. Если бы он с самого начала был с нами в одной группе, точно бы всех погубил.

Пока я был занят своими мыслями, третий дядя вышел из себя и заорал на Толстяка:

– Долго ты будешь болтаться? Ты вообще понимаешь, что это за штука? Быстрее спускайся!

Но тут у Толстяка начались неприятности: лиана вдруг крепко обвила его ногу и потянула на себя, едва не стащив с края обрыва. В каменной камере мы с Толстяком вдвоем не сумели перетянуть эту лиану, здесь же, на краю отвесной скалы, вообще не было места для маневра. Видя, что Толстяка вот-вот утащит, я принялся нервно озираться по сторонам в поисках какого-нибудь камня, который можно было кинуть в лиану, но поверхность утеса была абсолютно гладкой и чистой – ни одного камешка или хотя бы осколка не наковырять.

Пока я в панике шарил руками по земле, мою ногу что-то туго обхватило. Я опустил голову посмотреть и понял: плохо дело! Откуда-то ко мне успела подобраться еще одна похожая на демоническую руку лиана и прочно обмоталась вокруг ноги. Я хотел было поскорее за что-нибудь ухватиться, но не успел: невероятная сила мигом стащила меня со скалы, и прежде, чем я успел что-либо сообразить, мое тело уже болталось в воздухе.

На миг я ощутил себя будто в невесомости. Ни руки, ни ноги не касались совсем ничего. Затем меня со всей силы швырнуло на стену утеса, и это было в сотню раз хуже, чем если бы я упал на нее сам – меня просто с размаху впечатали в камень!

От удара у меня едва не пошла горлом кровь, и я почти потерял сознание. Лиана усилила хватку и снова потащила меня вниз. Царапая руки до крови, я судорожно пытался вцепиться хоть во что-нибудь, но так и не сумел. Миг спустя я находился в свободном падении с обрыва высотой примерно в пятнадцать метров. Я закрыл глаза. Я обречен. Мне конец!

В тот момент меня вдруг «заметили» еще три или четыре лианы и потянулись ко мне с вершины утеса. Одна из них, особенно толстая, вмиг обвилась вокруг талии. Меня несколько раз перемотало и прокрутило в воздухе вокруг своей оси, как тесто для хлеба-косички, а потом толстая лиана с силой дернула и безжалостно протащила меня затылком по отвесной каменной стене. Голова тут же неистово закружилась, внутри черепа все жужжало и вибрировало. Я чувствовал, как лиана тащит меня за собой, ударяя о камни и ветки, и точно знал, что на мне уже живого места нет. В какой-то момент меня приложило так, что искры из глаз посыпались, и я едва не лишился сознания второй раз. В полузабытьи осознав, что меня вроде бы больше никуда не тащат, я почувствовал жуткую тошноту и головокружение. Я поднял было веки, но перед глазами словно повесили полупрозрачную вуаль.

Я сделал несколько глубоких вдохов, и ко мне постепенно вернулась ясность сознания, зрение тоже прояснилось. Я понял, что болтаюсь вниз головой на одной из веток гигантского дерева, как раз над нефритовой платформой, где лежал таинственный труп. Присмотревшись, я невольно удивился: труп был не один – рядом лежало тело совсем молодой женщины. На нее был наброшен кусок белой полупрозрачной ткани. Глаза были плотно зажмурены, лицо светилось безмятежным спокойствием, и нигде не наблюдалось ни единого следа гниения, так что выглядела она очень даже красивой. Если не приглядываться, можно было легко подумать, будто женщина просто уснула. Лежащий подле нее труп принадлежал мужчине. Его лицо закрывала бронзовая маска, изображавшая лисью морду. Весь труп с головы до ног плотно облегал доспех, обе руки лежали на груди, а в ладонях покоилась шкатулка из червонного золота.

Я несколько раз обвел взглядом труп в доспехах: мне постоянно чудилось, будто с ним что-то не так. Когда же я пригляделся внимательнее, внезапно понял, что сквозь отверстия в бронзовой маске на меня пристально смотрят холодные зеленые глаза.