Она была точь-в-точь как описывал Паньцзы: все пять пальцев одинаковой длины, запястье – тонюсенькое. Жуть невероятная!

Толстяк активно замахал мне рукой, призывая не шевелиться. На самом деле я почти не испугался, потому что, когда человек за короткое время сталкивается со слишком большим количеством всяких странностей, к нему, вопреки ожиданиям, приходит ледяное спокойствие. Вместо страха возникло чувство, будто надо мной просто издеваются. Мне вдруг так все это опротивело, что я испытал острое желание схватить эту руку и свирепо вцепиться в нее зубами.

Разум удержал меня от опрометчивых поступков и велел замереть на месте. Толстяк тем временем поднял винтовку Паньцзы и поднес к зеленой руке, чтобы сбросить ее с моего плеча. Однако, как только ствол приблизился к ней, рука бросилась вперед, будто змея, плотно обвила его и потащила к себе. Толстяк и не думал выпускать винтовку из рук. Используя свой внушительный зад в качестве противовеса, он принялся играть с рукой в перетягивание каната.

Я тотчас поспешил ему на подмогу. Хотя Толстяк был достаточно силен, даже с моей помощью у них с рукой получалась твердая ничья. Видя, что еще немного и мы не сможем удержать винтовку, Паньцзы бросил Толстяку свой нож. Толстяк выругался, отчаянно рубанул лезвием снизу вверх и срезал с длинной руки целый кусок зеленой кожи – та немедленно разжала хватку и молниеносным движением скрылась в темноте, чем снова здорово напомнила мне змею. Как только рука отпустила ствол винтовки, мы с Толстяком, не удержавшись, рухнули на пол вверх ногами.

Несмотря на свою тучность, Толстяк почти мгновенно вскочил на ноги и помчался в сторону, где исчезла зеленая рука. Обнаружив в стене глубокую расщелину, он попытался с силой пролезть в нее, но не преуспел: хоть внутри и было вполне просторно, вход оказался слишком узким для человека его комплекции. В расстроенных чувствах он двинул по стене кулаком. Ко всеобщему удивлению, стена, выглядевшая крепкой и надежной, вдруг взяла и проломилась от удара голой рукой.

– Смотрите скорее! – поспешно воскликнул Толстяк. – Тут, оказывается, есть тоннель!

Мы с Паньцзы подошли поближе. Когда Толстяк направил вперед луч фонарика, мы и правда увидели довольно широкий проход. Внутри было черным-черно, и трудно было предположить, куда этот тоннель мог вести. Мы и не думали, что во тьме за этой стеной мог скрываться такой узкий проход. Теперь стало ясно, как именно у жуков-трупоедов получалось перемещаться по гробнице быстро и бесшумно.

Паньцзы ощупал стены тоннеля и с недоумением произнес:

– Судя по всему, он выкопан людьми. Это что, специальный проход для жуков?

– Хочешь сказать, внутри могут быть эти твари? – Услышав слова Паньцзы, уже готовый забраться в расщелину Толстяк мигом остановился.

– Бояться нечего, – негромко ответил Паньцзы. – Когда Братец помогал с моей раной, я собрал рукой немного его крови. Вот, смотрите! – Он указал на большое кровавое пятно посреди своей ладони. – Размочите ее слюной, а потом намажьте немного себе на лицо. Это точно сработает!

Я невольно прыснул со смеху:

– Ну и бесстыжий же ты человек! Он тебе жизнь спас, а ты у него кровь воруешь!

Паньцзы неловко улыбнулся:

– Не знаю почему, но, когда я увидел, как его кровь капает на пол, подумал: нельзя допустить, чтобы она пропала впустую.

– А что, кровь этого парня имеет какую-то силу? – спросил Толстяк, который вообще ничего не понял из нашего разговора.

Мы с Паньцзы дружно кивнули и кратко рассказали Толстяку о том, что произошло в пещере мертвецов. Тот немедленно проявил к кровавому пятну на ладони Паньцзы жгучий интерес и восторженно воскликнул:

– Вот это я понимаю! Хотел бы и я с таким же внушительным видом разгуливать по древним гробницам. Кто-нибудь посмеет задуть мою свечу, а я его такой – р-раз! – и на колени ставлю.

И он бросил на окровавленную ладонь Паньцзы такой взгляд, словно был не прочь срезать это пятно с его руки вместе с кожей.

– Не знаю, с какой целью здесь выкопали этот тоннель, – обратился ко мне Паньцзы, – но раз мы все равно застряли в этом каменном лабиринте, думаю, можно воспользоваться им. Ну что, рискнем?

Я заглянул в темный проход, такой узкий, что вмещал лишь одного человека зараз, и лицо мне обдало каким-то могильным холодом. Все тело покрылось мурашками от недоброго предчувствия. Но в то же время я понимал, что, если не попробуем, так и останемся в этом каменном мешке дожидаться смерти, поэтому согласно кивнул.

Толстяк снял свой ремень, обвязал его вокруг ноги и сказал Паньцзы:

– Держись за ремень. Я поползу впереди. – С этими словами он пригнулся и первым пролез в отверстие, а за ним – схватившийся за ремень Паньцзы.

Глядя, как они один за другим растворились во тьме, я нервно сглотнул и пробормотал:

– Спаси и сохрани, Небесный владыка! – После чего собрал волю в кулак и тоже забрался в тоннель.

Толстяк впереди полз очень медленно: кое-где попадались такие узкие места, что он был вынужден сперва полностью выдыхать, а потом изо всех сил сжимать задницу – только так у него получалось протиснуться. Паньцзы, которому приходилось тащиться сзади, держась за ремень, и так было тяжело, а вдобавок прямо перед его лицом постоянно маячил зад Толстяка.

– Только не вздумай сейчас опять пустить газы, – угрожающе пробормотал Паньцзы.

Толстяк впереди только пыхтел – у него не было сил ответить. Зная, какой он редкостный балабол, я понял: раз молчит, значит, он на самом деле жутко устал.

Так мы еще неизвестно сколько продолжали ползти вперед, как троица червяков, продвигаясь рывок за рывком. Внезапно Толстяк тихо вскрикнул:

– Там свет!

И тут же пополз гораздо резвее. Паньцзы, у которого болезненно натянулась кожа вокруг раны, страдальчески крикнул Толстяку, чтобы тот придержал коней, но Толстяк даже не думал замедляться. С его комплекцией ползти по тоннелю с такой скоростью само по себе было чудом. Вскоре и я увидел свет, который по мере приближения становился все ярче и ярче. Неужели, подумал я, нам привалила такая удача, что этот тоннель и правда ведет на поверхность?

Наконец Толстяк первым достиг конца тоннеля. Однако, как только он высунул голову наружу, в мои уши ворвался его недовольный вопль:

– Небо великое! Ну и где мы оказались на этот раз?