Я внимательно вгляделся в лишнюю тень – она как раз наклонила голову. А когда вновь подняла, голова вдруг разрослась до таких огромных размеров, что стала даже шире плеч, на которых сидела. Словами не передать, насколько жутким было зрелище.

Кровь застыла в жилах от страха, и я невольно заорал:

– Призрак!

Все разом обернулись в мою сторону. Я же ничего не мог с собой поделать и продолжал истошно орать, тыча пальцем в тень на стене. В следующий миг я повернул голову и увидел хозяина лишней тени: монстра с огромной башкой, державшего в руках какое-то причудливое оружие. В полумраке гробницы это большеголовое чудище казалось страшнее любого демона, которого только можно было вообразить.

Когда Молчун, подхватив фонарь, посветил в его сторону, мы смогли разглядеть истинное лицо этого монстра. Он был подозрительно похож на… на человека с большим глиняным горшком на голове. Дедушку твоего через колено!

Мой безумный ужас тотчас превратился в безумный гнев. Это был обычный человек, который, сжимая в руке фонарик, застыл в позе древнего египтянина. На его голове красовался огромный горшок с двумя дырками, сквозь которые виднелись воровато бегающие глаза. Отвратительное зрелище.

Ситуация вмиг стала неловкой. Мы понятия не имели, друг нам этот чужак или нет, и пока просто стояли и таращились на этого типа, который умудрился напугать нас до смерти.

В конце концов Паньцзы опомнился первым и зарычал:

– Пристрелю! – И вытащил оружие.

Видя, что здорово нас разозлил, незнакомец взвизгнул: «Мамочки!» – и с быстротой молнии метнулся в проход, по которому мы пришли. Не собираясь с ним церемониться, Паньцзы со щелчком вскинул свою короткоствольную винтовку к плечу и выстрелил. Пуля вдребезги разбила горшок на голове незнакомца, оставив болтаться на шее глиняное кольцо от горлышка.

– Жить надоело? – на бегу завопил чужак. – Ты у меня еще попляшешь!

И с этими словами бесследно испарился, так быстро, словно его пятки были смазаны маслом.

Глядя на это, Молчун произнес:

– Нельзя позволить ему убежать в сторону нашего раскопа. Если он тронет каменный гроб, мы все погибнем!

Он с шелестом выдернул из рюкзака свой древний клинок с черным лезвием и умчался в темноту, не взяв с собой фонарь.

Паньцзы хотел побежать следом и помочь, но третий дядя удержал его.

– Не надо, толку от тебя все равно не будет никакого. Лучше сходим осмотрим боковые камеры и попытаемся понять, откуда этот тип вылез.

Я поспешил в правую камеру и там, прямо в каменной стене, увидел прокопанный снаружи сквозной лаз. В углу странным тусклым зеленым огнем горела одинокая свеча. О-о-о, протянул я себе под нос, так этот парень – «искатель сокровищ» из северян! Еще я нашел на полу оброненный незнакомцем рюкзак. Внутри оказались разные инструменты и запасные батарейки, а также грубо набросанная схема гробницы, в которой мы находились. Хоть карта и была намалевана кое-как, с первого взгляда стало ясно, что семь квадратиков изображают те самые гробы. На схеме было много надписей, причем все – разным почерком. Видимо, сразу несколько людей делали пометки во время обсуждения. Сбоку стоял огромный знак вопроса, а рядом было написано: «Ложные гробы Большой Медведицы».

Я невольно напрягся: кажется, где-то я такие гробы уже видел. Подумав, я вспомнил, что дедушка упоминал их в своих записях. Среди семи гробов лишь один был настоящим, внутри других шести либо скрывались смертоносные ловушки, либо какое-нибудь опасное и не поддающееся объяснению колдовство. Короче, если открыть неправильный гроб, то можно привести ловушку или колдовскую технику в действие, и тогда человеку конец. Тот иностранец, судя по всему, не знал этого нюанса и думал, что внутри каждого гроба лежат сокровища, поэтому открыл первый попавшийся и попался сам – что-то втянуло его внутрь, а потом убило. Его товарищ, видя итог, до смерти перепугался и выбежал из главной камеры, после чего там, в проходе, выкопал новый тоннель и поспешно умчался прочь.

Я решил, что пришел к достаточно разумным выводам, и с картой в руке вернулся в зал с гробами, чтобы обсудить свои умозаключения с третьим дядей. Но когда я покинул боковую камеру, то обнаружил, что в главной остался только один фонарь, который в пещере мертвецов побывал под водой и скорее раздражающе мерцал, чем светил. Третий дядя со Здоровяком Куем и остальными куда-то исчезли! Я заглянул в левую камеру, но там их тоже не было. Тогда я поднял фонарь с пола и во все горло крикнул:

– Дядя!

Они точно не могли просто взять и уйти, оставив меня одного. Я подумал было: а вдруг с ними что-то случилось? Но никаких звуков борьбы не было. Паньцзы и остальные совсем не слабаки, и, какое бы чудище на них ни напало, они бы точно успели хотя бы крикнуть!

На мой крик никто не ответил – я услышал лишь эхо собственного голоса. Тонущая во тьме погребальная камера, семь ледяных каменных саркофагов и труп незнакомца мгновенно вернули меня к страшной реальности. Я вспомнил, что вообще-то не профессиональный расхититель, и оставаться в гробнице в одиночку было выше моих сил. Даже если здесь не водится нечисть, до могилы меня спокойно доведет мое собственное воображение!

Я громко позвал еще раз в надежде, что кто-нибудь все-таки откликнется, но ответом по-прежнему была лишь тишина. В этот самый момент фонарь у меня в руках мигнул так, будто собирался вот-вот погаснуть. От ужаса я весь покрылся холодным потом, в голове воцарилась полная сумятица. Если бы тишину ничего не нарушало, я бы, может, постепенно успокоился, но, к несчастью, в тот самый миг я вдруг услышал щелчок крышки каменного гроба – какого именно из семи, я не знал. У меня закружилась голова, сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот подпрыгнет мне в глотку. Я уже начал отступать к стене, когда где-то сзади мелькнула тусклая вспышка. Обернувшись, я понял, что это погасла свеча в правой боковой камере.

Я сокрушенно вздохнул и подумал: да не брал я у тебя ничего, уважаемый призрак, что ты мне тут свечи задуваешь?[36] Затем опять взглянул в сторону каменных гробов и увидел, что древний покойник в открытом нами саркофаге взял и сел. Труп иностранца тоже поднялся, и теперь создавалось ощущение, будто оба покойника решили присесть рядышком. Хорошо хоть не повернули головы и не вытаращились на меня.

Мне не хватило смелости смотреть на них в упор, поэтому я зажмурился и осторожно, по стеночке, тихонько переставляя дрожащие ноги, двинулся ко входу в боковую камеру. Подобравшись поближе, я одним прыжком юркнул внутрь.

В своих записках дед как-то упоминал способ, который помогал вернуть утраченную смелость. Смысл заключался вот в чем: если ты не видишь то, что тебя пугает, ничто не мешает притвориться, будто его и нет вовсе. Я был с ним полностью согласен – вряд ли я смог бы сохранить ясность разума, маячь у меня перед глазами тысячелетний сидячий труп.

Поставив фонарь в угол так, чтобы снаружи луч света не был виден, я кинулся к рюкзаку типа, который недавно скакал по гробнице с горшком на голове, и принялся судорожно рыться в его вещах, надеясь найти что-нибудь путное. После долгих поисков я обнаружил пару галет и какие-то плотно исписанные бумажки. Видимо, все самое важное незнакомец носил при себе.

Поскольку снаружи не осталось ни единого источника света, в проеме чернел прямоугольник кромешной тьмы, и я не мог видеть, чем там занят древний покойник. Если ему вздумалось просто пару раз прилечь-присесть для тренировки мышц пресса, то бояться мне было нечего. Но меня пугала вероятность того, что он решит меня навестить.

Тут из прокопанной дыры вдруг повеяло прохладным ветерком. Меня осенило: а ведь этот ход наверняка ведет наружу! Может, и не на поверхность, но точно в какое-то другое место, а куда именно, совершенно неважно. Там в любом случае лучше, чем здесь.

Я нацарапал возле дыры условный знак, чтобы третий дядя, если вернется сюда, понял, куда я направился. Потом подобрал с пола фонарь, собрал вещи незнакоцма в рюкзак, надел на спину и залез в прокопанный ход.

Пока я полз вперед, вспоминал все, что рассказывал мне в детстве дедушка: что древние тоннели по форме округлые, а более современные – квадратные; что гробницы циньской эпохи обычно располагаются внутри горы – и к ним нужно подкапываться вертикально, а вот захоронения династии Хань чаще находятся на склонах либо на отвесных берегах рек – и к ним нужно делать горизонтальный подкоп; еще что-то про технику «одного глубокого проникновения на девять неглубоких»… Ой, тьфу, эта похабщина вообще здесь ни при чем.

Я помотал головой, отметив, что на самом деле знаний из области расхищения гробниц в моей голове ничтожно мало. Как я ни присматривался к стенам тоннеля, так и не смог понять, какой они формы. Вроде не круглые, но и не квадратные. Одно Небо знает, когда там его выкопали. Я начал размышлять о том, что если тоннель прорыл тот парень с горшком на башке, то ему по-любому пришлось пробивать кирпичную стену. Если даже он настоящий профи и не активировал при этом ни одной ловушки, он все равно должен был издавать хоть какой-то шум. Но для нас его проникновение в гробницу осталось совершенно незамеченным. Выходит, тоннель был здесь давно, а значит, его либо выкопали другие люди, либо тот тип с горшком, но заранее. В конце концов, я пришел к выводу, что тот парень или проник в гробницу через чужой тоннель, или, копая свой ход, наткнулся на этот, более старый, и те слились воедино.

Я прополз еще немного и в самом деле оказался на развилке двух. Оба хода выглядели совершенно по-разному – очевидно, что их копали абсолютно разные люди, но я подумал и решил, что раз оба ведут наружу, то нет никакой разницы, по какому ползти дальше. Чтобы третий дядя смог меня найти, я опять нацарапал возле входа в выбранный мной тоннель условный знак и заполз внутрь.

Я уже размечтался о том, как вылезу, вдохну полной грудью свежий воздух и полюбуюсь полной луной. Вот бы, высунув голову из тоннеля, увидеть ярко горящий костер и людей, которые бы заметили меня и помогли выбраться, а потом отвели в палатку, покормили и дали хорошенько поспать. А там третий дядя с остальными нашли бы меня, и мы бы все вместе поехали домой. Демон с ним, с этим «опорожнением чаш». С меня хватит. Кто-то, может, всю жизнь гробницы грабит и всего разок за свою карьеру натыкается на «черное» или «белое бедствие». Я же в первый раз отправился расхищать гробницу, и на́ тебе – повсюду эти «цзунцзы», жуки и жуткие трупы. Прямо ни охнуть ни вздохнуть. Что, легко мне, по-вашему? А лучше всего, продолжал мечтать я, если там, на поверхности, окажется какая-нибудь девушка: сперва спасет меня, а потом плечи разомнет, что ли…

Эта мысль придала мне сил, и я пополз вперед с куда бо́льшим энтузиазмом. Вскоре впереди замерцал слабый свет. «Самый темный час всегда наступает перед рассветом!» – радостно подумал я и еще быстрее рванул вперед, работая руками и ногами. На самом краю тоннеля я резко высунул голову и уже хотел с силой вдохнуть свежий воздух, но картина перед глазами вогнала меня в ступор.

Правду говорят, чем сильнее надежда, тем горше разочарование. Я по-прежнему находился внутри гробницы, и передо мной был каменный проход, очень похожий на все те, по которым мы передвигались по пути к каменным саркофагам. Похоже, устройство гробницы было намного сложнее, чем я представлял!

Невольно выругавшись, я поднял фонарь, посветил и обалдел. Так это и есть тот самый проход, где мы уже побывали! Что же, получается, та самая дыра, которую мы обнаружили, – не что иное, как конец этого тоннеля? А мы-то сперва подумали, что кто-то выкопал ход, чтобы сбежать отсюда.

Я был по-настоящему озадачен. У меня не было ни единого предположения о том, с какой же тогда целью выкопали этот тоннель.