Поначалу я подозревал, что Молчун просто решил меня попугать. Но, судя по выражению его лица, шутить он был не настроен. Он продолжал издавать этот квакающий звук, хотя его губы совсем не двигались. Мы в немом ужасе разглядывали его, думая про себя: «Да быть не может! Этот парень что, переодетый «цзунцзы» из глубин преисподней?»

Взглянув на жуткое лицо Молчуна, третий дядя одним рывком выдернул Паньцзы из сосуда – в тот же миг Молчун затих. В гробнице повисла мертвая тишина. Не знаю точно, как долго мы так стояли, но вскоре мне все это надоело. Я уже собирался спросить у Молчуна, что, собственно, происходит, как вдруг крышка каменного саркофага резко подлетела вверх и перевернулась. Сам саркофаг бешено затрясся, изнутри раздался тот самый ужасающий звук, от которого кровь стыла в жилах, – и правда похожий на кваканье лягушки, как его описывал мой дедушка.

Здоровяк Куй от испуга рухнул задницей на пол. Я тоже почувствовал в ногах ватную слабость и был бы не прочь присесть. Третий дядя же, как человек бывалый, не упал, хотя его колени и ходили ходуном.

Услышав кваканье, Молчун с еще более жутким выражением лица бухнулся на колени и принялся класть в направлении каменного саркофага земные поклоны. Мы немедленно последовали его примеру – все разом упали на колени и стали кланяться, касаясь пола ладонями и лбом. Молчун поднял голову и снова начал издавать странные звуки, словно читал какое-то заклинание.

Третий дядя, покрывшись холодным потом, прошептал:

– Он что, с ним разговаривает?

Саркофаг наконец перестал трястись и замер. Молчун поклонился снова, затем поднялся на ноги и сказал:

– Мы непременно должны покинуть это место до рассвета!

– Братец, да ты, видать, только что договаривался с многоуважаемым господином «цзунцзы», да? – спросил третий дядя, вытирая пот со лба.

Молчун только отмахнулся – мол, даже не спрашивайте – и сказал:

– Больше ничего здесь не трогайте. Хозяин этого каменного гроба очень силен, и, если он вырвется наружу, никакие боги нам не помогут.

– Эй, Братец, а что за тарабарщину ты только что нес? – со смешком спросил неблагодарный Паньцзы.

Но Молчун не обратил на него ни малейшего внимания. Он указал на проход позади гроба и добавил:

– Теперь тихонько идем вон туда. И ни в коем случае не притрагивайтесь к саркофагу!

Третий дядя тотчас взял себя в руки. По правде говоря, с таким человеком в отряде, как Молчун, мы чувствовали себя гораздо смелее, поэтому резво собрались и двинулись вперед: дядя шел первым, Молчун – последним. Мы включили фонари и вошли в проход, который начинался за саркофагом. Проходя мимо него, Здоровяк Куй вжался в стену спиной и полз почти боком, стараясь находиться от каменного гроба как можно дальше. Зрелище было уморительное, вот только смеяться мне совсем не хотелось.

Проход шел вниз под уклоном. Каменные стены с обеих сторон были покрыты резьбой и выбитыми надписями. Я попытался было прочесть хоть что-то, но не смог. Вообще я, как торговец антиквариатом, когда-то изучал подобные надписи и мог понять хотя бы отдельные слова.

Но дело обстояло так: даже если я понимал все иероглифы по отдельности, из-за отсутствия знаков препинания понять смысл фраз было крайне тяжело. Люди древности выражались весьма лаконично, и это нередко помогало им в щекотливых ситуациях. Взять, к примеру, иероглиф «конечно», который может значить как «конечно да», так и «конечно нет». Помню историю об одном из владык царства Ци, который как-то задал вопрос одному из своих полководцев, а тот с улыбкой кивнул и ответил: «Конечно». Владыка полдня ломал голову, пытаясь понять, согласен с ним полководец или нет, и в итоге слег от переутомления. Лежа на смертном одре, владыка призвал полководца к себе, высказал ему свое предположение и спросил, это ли он тогда имел в виду. Полководец же только гаденько улыбнулся и снова повторил: «Конечно». После такого поворота владыка сразу же дух испустил.

Третий дядя продвигался вперед крайне медленно и осторожно, подолгу думая над каждым шагом. Луч фонаря бил не очень далеко, из-за чего кромешная тьма была как впереди, так и позади нас, совсем как в пещере с жуками. Одно лишь воспоминание о ней заставило меня поежиться.

Примерно полчаса спустя пол прохода начал подниматься, и мы поняли, что, видимо, прошли примерно половину пути. Именно в тот момент показался тоннель, явно прокопанный расхитителями. Третий дядя в испуге вздрогнул и торопливо бросился осматривать дыру: больше всего на свете он боялся, что нас уже кто-то опередил.

Судя по тому, какой свежей выглядела разбросанная кругом земля, тоннель точно выкопали совсем недавно.

– Старик говорил, что две недели назад в эту долину зашла группа людей, – напомнил я дяде. – Может, это они выкопали?

– Кто же знает? Но видно, что его копали второпях. Скорее всего, не для того, чтобы проникнуть внутрь, а чтобы выбраться наружу. Боюсь, эти ребята и впрямь нас опередили.

– Не падайте духом, третий господин. Будь у них все в порядке с «опорожнением», они бы ушли тем же путем, каким пришли. Думаю, с ними что-то случилось, а все сокровища наверняка лежат нетронутые, – утешил его Паньцзы.

Третий дядя кивнул.

– В таком случае двинемся дальше. Раз тут уже прошли до нас, хватит копаться – можем смело идти вперед.

Мы ускорили шаг. Спустя еще четверть часа добрались до следующего прохода, в два раза шире того, по которому шли раньше, и намного более изысканно отделанного – видимо, мы приближались к основной части гробницы. Проход заканчивался огромными массивными вратами, которые были широко распахнуты, притом явно изнутри. С каждой стороны от врат стояло по иссиня-черной статуе голодного духа. Один держал в руке жезл в виде длинной когтистой лапы, а другой оберегал большую императорскую печать.

Осмотрев врата, третий дядя обнаружил, что спрятанный над ними механизм кто-то вывел из строя. Мы прошли через врата внутрь и оказались в весьма просторном помещении, где царила кромешная тьма. Заряд фонарей подходил к концу, и светили они не так ярко, но их света хватало, чтобы разглядеть примерные очертания. Видать, это и была главная погребальная камера.

Паньцзы скользнул лучом своего фонаря по окружающему пространству и воскликнул:

– Почему тут столько гробов?

Без мощных источников света разглядеть обстановку погребальной камеры во всех подробностях было сложновато. Я тоже поводил лучом фонарика туда-сюда и увидел посреди зала много каменных саркофагов. С первого взгляда становилось ясно, что они стоят в каком-то определенном порядке, не имеющем ничего общего с традиционной симметричной расстановкой. Потолок камеры представлял собой огромный купол, сплошь покрытый фресками, а возле стен со всех сторон стояли квадратные каменные плиты с резными надписями. Я положил фонарь на пол – Паньцзы тоже поставил свой так, чтобы его луч светил в противоположную сторону, и мы смогли разглядеть по сторонам от главного зала две боковых камеры.

Третий дядя и я подошли к ближайшему из гробов и зажгли хочжэцзы, чтобы получше рассмотреть. Этот саркофаг кардинально отличался от того, который мы увидели, когда только спустились в раскоп: он был весь покрыт резными надписями. Взглянув на них, я с удивлением обнаружил, что кое-что понимаю.

Надписи рассказывали о жизни того, кто лежал в каменном гробу. Хозяин гробницы был чжухоу[31] царства Лу и якобы с рождения владел некоей Демонической печатью, которая позволяла ему призывать непобедимое призрачное войско из загробного мира. За многочисленные победы в битвах гун царства Лу даровал ему титул Лушан-вана[32]. Однажды тот вдруг предстал перед правителем и сказал, что в загробном царстве у подземного владыки демоны-бунтовщики затеяли смуту. Поскольку Лушан-ван много лет призывал призрачных воинов, ныне он чувствует себя обязанным вернуться туда и отплатить подземному владыке за его доброту (разумеется, написано было не совсем так – это мой вольный пересказ), а потому надеется, что правитель царства Лу позволит ему отправиться в преисподнюю и исполнить свой долг. Правитель тотчас дал ему свое дозволение, и Лушан-ван, отвесив ему земной поклон, так и умер, сидя на коленях. Правитель велел воздвигнуть на этом самом месте гробницу, в которой бы бережно хранилось тело его подданного, в надежде, что тот возвратится из загробного мира и продолжит служить ему верой и правдой, и так далее, и тому подобное – дальше уже пошла скукотища.

Помимо прочего, надписи во всех деталях рассказывали о битвах, в которых этот самый Лушан-ван принимал участие. Если верить написанному, стоило ему достать свою Демоническую печать, как из-под земли начинали вылезать толпы призрачных воинов, которые набрасывались на врагов и пожирали их души.

Выслушав мой пересказ, Паньцзы вздохнул:

– Звучит просто потрясающе. Хорошо, что он рано умер, а то шесть царств[33], чего доброго, объединило бы под своей властью царство Лу.

Я рассмеялся:

– Совсем не факт. Древние люди были любители похвастать. Раз этот Лушан-ван мог призывать призрачных воинов из преисподней, уверен, какой-нибудь ван из царства Ци призывал на помощь в битвах небесных солдат из заоблачных чертогов. Я помню, в «Книге гор и морей»[34] был даже какой-то летающий генерал. Ты читал, наверное.

– Как бы то ни было, теперь мы хотя бы знаем, чью «чашу» собираемся «опорожнять». Но тут столько каменных гробов. В каком из них Лушан-ван? – спросил Паньцзы.

Я прочел надписи на остальных саркофагах, но везде говорилось примерно одно и то же. Заодно посчитал гробы – всего их получилось семь, прямо как звезд в созвездии Большой Медведицы. Ни на одном из семи не было никаких подсказок касательно того, кто лежал внутри. Когда я изучал другие надписи, смысл которых оставался для меня загадкой, Здоровяк Куй внезапно издал пронзительный возглас:

– Глядите! Этот каменный гроб уже кто-то открывал!

Я подошел ближе. Действительно, каменная крышка прилегала неплотно, а на самом саркофаге осталось множество следов взлома фомкой.

Третий дядя тоже достал из рюкзака фомку и, потихоньку двигая инструментом, отодвинул крышку в сторону, после чего посветил внутрь фонарем.

Паньцзы изумленно вскрикнул и уставился на нас с недоумением:

– А почему внутри валяется какой-то иностранец?

В саркофаге и правда лежал труп иностранца, притом достаточно свежий – смерть наступила не больше недели назад. Паньцзы хотел было запустить внутрь руку и хорошенько пошарить, но Молчун предостерегающе схватил его за плечо – судя по всему, с такой силой, что Паньцзы аж скривился от боли.

– Не трогай! Хозяин гроба находится прямо под трупом.

Приглядевшись повнимательнее, мы и впрямь заметили под трупом иностранца еще один, но подробно рассмотреть его не было никакой возможности.

Третий дядя немедленно достал копыто черного осла со словами:

– Видимо, это «черное бедствие»[35], так что лучше вооружиться заранее!

Тут Здоровяк Куй сзади потянул меня за одежду, привлекая внимание, а затем отвел в сторонку.

Обычно такой живой и веселый, сейчас он вел себя крайне странно. Когда я спросил, в чем дело, он указал на стену напротив, где виднелись наши тени, выхваченные лучами лежащих на полу фонарей, и прошептал:

– Погляди, это же твоя тень, да?

– Что, теперь ты и теней боишься? – раздраженно отозвался я.

Здоровяк Куй выглядел бледным, и после моих слов его губы мелко затряслись. Да ладно, подумал я, серьезно?.. До такой степени боится, что ли?

Он тем временем махнул рукой, призывая меня к молчанию, и опять показал на тени:

– Вот эта – моя, эта – Паньцзы, та – третьего господина, а тут – тень Братца. Теперь видишь? Если прибавить твою, должно получиться пять, правда же?

Я кивнул и внезапно тоже заметил кое-что странное. Здоровяк Куй шумно сглотнул, указал пальцем на еще одну, шестую тень в сторонке и плачущим голосом спросил:

– А это тогда чья?