Судя по всему, кто-то потерял телефон совсем недавно. Подобрав его с земли, я увидел, что он весь покрыт кровавыми разводами, и мне это совсем не понравилось.

– Мобильник явно не с неба упал, видимо, мы здесь не одни. И кто-то из чужаков был ранен.

Я открыл в мобильнике список контактов и увидел лишь несколько иностранных номеров без какой-либо дополнительной информации.

– Искать их мы все равно не станем, – сказал третий дядя. – Лучше поторопимся.

Поглядев по сторонам, я не заметил никаких других зацепок, так что осталось согласиться и продолжить путь. Однако такая современная находка в горной глуши казалась мне почти невероятной, и я спросил у старика:

– А в недавнее время кто-то, кроме нас, заходил в этот лес?

Старик в ответ хихикнул:

– Была недели две назад одна группа, человек десять с небольшим, но до сих пор из лесу не выходили. Места тут, господа, опасные. Но еще не поздно повернуть назад.

– Дык там всего один демон! – заявил Здоровяк Куй. – А среди нас, к твоему сведению, есть один молодой господин, которому даже тысячелетний оживший труп в ноги кланялся. С ним нам никакая нечисть не страшна, правда ведь?

Он обращался к Молчуну, но тот на его слова никак не отреагировал, будто Здоровяк был пустым местом. Напоровшись на такую неприветливость, Здоровяк Куй приуныл, но понял, что ничего не поделаешь.

Мы продолжали упорно идти вперед в полном молчании и добрались до пункта назначения, когда не было и четырех часов пополудни.

На месте нас встретили около десятка армейских палаток в почти идеальном состоянии. Они были отменного качества, и, хотя сверху нападало гнилой листвы, внутри по-прежнему было чисто и сухо. Порывшись среди множества вещей внутри, мы нашли немало разнообразного оборудования. Но ни одного трупа. Видимо, старик в своей истории не наврал.

Мы даже нашли электрогенератор и несколько канистр бензина. Генератор был обернут брезентом, но большинство деталей от влажности уже пришло в негодность. Здоровяк Куй попытался его запустить, но не преуспел. Зато с бензином все было в порядке. Присмотревшись, я обнаружил, что у всех вещей оторваны бирки, в том числе и этикетки с названием торговой марки у палаток и рюкзаков. Странно, подумал я, видимо, эти люди не хотели, чтобы кто-то узнал, откуда именно они пришли.

Мы разожгли костер в чужом лагере и приготовили на огне бесхитростный ужин. За едой старик проводник то и дело настороженно оглядывался по сторонам, боясь, что к нему вот-вот потянутся зловещие ветки, подвесят его и придушат. Прессованная еда из наших пайков для выживания оказалась такой невкусной, что я почти не ел, только пил воду.

Молчун же во время еды разглядывал карту.

– Сейчас мы наверняка находимся где-то здесь, – сказал он, ткнув пальцем в тот самый странный символ в виде лица, напоминавшего лисью морду.

Мы придвинулись ближе.

– Здесь было место для жертвоприношений, – продолжил Молчун. – Внизу должен быть жертвенный алтарь. Вероятно, там же находятся погребальные предметы.

Третий дядя присел на корточки, сгреб землю в горсть и поднес ее к носу. Внимательно принюхавшись, он покачал головой и отошел на пару шагов, затем снова набрал горсть земли и повторил все сначала.

– Слишком глубоко, – подытожил он, – ничего не чувствую. Нужны лопаты.

Мы соединили секции черенков и собрали свои лопаты. Третий дядя тем временем обошел площадку и оставил несколько глубоких отпечатков своей подошвы, обозначая места, в которых нужно копать. Здоровяк Куй пристроил полотно к одному из отпечатков и воткнул лопату, чтобы не упала, потом взял молоток с короткой ручкой и начал потихоньку вдалбливать лопату глубже в почву. Третий дядя все это время держал ладонь на верхней трубке черенка, чтобы чувствовать, как лопата продвигается вниз.

Когда она ушла в землю на тринадцать секций, дядя воскликнул:

– Вот оно!

Секция за секцией мы вытянули лопату наверх вместе с куском земли цилиндрической формы. Здоровяк Куй снял полотно с черенка, и мы подошли ближе к костру, чтобы получше рассмотреть. Едва наши с третьим дядей взгляды упали на только что извлеченную почву, как мы разом побледнели. Даже Молчун тихо ахнул. Земля выглядела так, будто ее окунули в лужу крови – из нее сочилась какая-то красная жидкость.

Дядя поднес ком почвы к носу и нахмурился. Мы оба читали записки моего деда о кровавом зомби, но понять из них что-то конкретное было нереально. Впрочем, одно мы знали точно: если из почвы сочится кровь – гробница внизу не абы какая.

Я перевел взгляд на дядю, желая услышать его решение. Он же, подумав, закурил и сказал:

– Ладно, давайте в любом случае раскопаем вход, а там посмотрим.

Ни Паньцзы, ни Здоровяк Куй не стали спорить. Здоровяк начал снова и снова вбивать лопату в землю в других местах, и всякий раз приносил извлеченную почву третьему дяде. Тот внимательно обнюхивал каждый ком, а потом тесаком-мастерком соединял линиями дыры, откуда они были выкопаны. Спустя какое-то время на земле сложились примерные очертания древнего захоронения, находящегося под нашими ногами.

Навык определения формы захоронения по взятым пробам почвы считался у расхитителей гробниц базовым – ошибались очень немногие. В сущности, гробница под землей должна была оказаться точь-в-точь как на рисунке. Вот только чем дольше я разглядывал его, тем сильнее понимал, что что-то меня настораживает. У большинства захоронений периода Сражающихся царств не было похожих на дворцовые павильоны подземных усыпальниц, а здесь, очевидно, была, да еще и с кирпичной крышей, что было крайне необычно.

Третий дядя обмерил землю пальцами и в конце концов смог установить примерное местоположение гроба.

– Там кирпичная крыша, и лопата ее не пробьет, поэтому я могу полагаться только на собственный опыт и лишь примерно определить, где находится гроб, – сказал он. – Эта усыпальница какая-то странная. Не знаю, какой толщины кирпичи, но если судить по захоронениям эпохи Сун, в которых я бывал, то сперва стоит попробовать пробить проход со стороны задней стенки. Если не выйдет, придется начинать сначала, так что давайте-ка ноги в руки – и за работу.

За десять с лишним лет дядя с товарищами накопал столько ям, что уже навострился рыть их с космической скоростью. Три ручных бура разом вгрызлись в почву и за короткое время успели уйти на глубину семи-восьми метров. Места кругом были безлюдные, и насчет выгребаемой земли можно было не беспокоиться – мы просто выбрасывали ее из раскопа, и все.

Вскоре Здоровяк Куй крикнул:

– Готово!

Он выкопал просторную яму и расчистил большой участок кирпичной кладки. Мы включили фонари и посветили вниз. Видя, как Здоровяк постукивает кулаком по стене, Молчун поспешно остановил его:

– Ничего не трогай!

И так взглянул на Здоровяка Куя, что тот аж отшатнулся.

Молчун тем временем вытянул два своих длинных пальца, опустил их на кирпичную стену и осторожно повел вдоль швов кладки. Он очень долго вот так гладил кирпичи, прежде чем наконец остановился и произнес:

– С обратной стороны есть особая прослойка для защиты от взлома. Кирпичи нужно вытаскивать только изнутри наружу, а не проталкивать внутрь. И ни в коем случае нельзя разбивать стену!

Паньцзы тоже пощупал стену и усомнился:

– Да здесь нет ни одной широкой щели! Как эти кирпичи возможно вытянуть?

Не обращая на его слова никакого внимания, Молчун продолжил поглаживать стену. Выбрав один из кирпичей, он обхватил его пальцами и, к нашему изумлению, с силой вытянул из стены. Одно Небо знает, какой именно силой нужно обладать, чтобы взять и выдернуть из сплошной кладки твердющий кирпич-саман[27] всего двумя пальцами. Да, они у этого парня просто поразительные!

Молчун осторожно опустил кирпич на землю и указал на дыру в кладке, за которой виднелась стенка из темно-красного воска.

– С обратной стороны вся эта стена покрыта воском с залитым внутрь витриолом[28], который в древности использовали для изготовления пилюль бессмертия. Если бы мы пробили кирпичную кладку, кислота попала бы на нас и за секунду сожгла всю кожу.

Потрясенный, я нервно сглотнул, вдруг вспомнив монстра из дедушкиной истории, который был похож на человека с содранной кожей. Неужели это был никакой не кровавый зомби, а мой прадед, которого облило витриолом? Получается, дед несколько раз выстрелил в грудь собственному отцу?

Молчун велел Здоровяку Кую выкопать под стеной еще одну яму глубиной в пять метров. Затем он достал из рюкзака инъекционную иглу и пластиковую трубку. Подсоединив к игле трубку, он опустил ее свободный конец в яму. Паньцзы с помощью хочжэцзы[29] накалил иглу, и Молчун аккуратно вставил ее наконечник прямо в восковую стенку. Красный витриол тотчас полился через трубку прямо в яму.

Мало-помалу восковая стенка из темно-красной стала белой – судя по всему, витриола внутри не осталось. Молчун кивнул и подтвердил:

– Теперь все в порядке!

Мы сразу начали растаскивать кирпичи, и вскоре в стене зиял проем, достаточный, чтобы в него прошел человек. Третий дядя зажег еще один хочжэцзы и бросил внутрь, чтобы при его свете можно было сперва разглядеть, что ждет нас внутри.

Мы находились с северной стороны гробницы. Пол внутри был выложен цельными плитами, сплошь покрытыми выбитыми в камне древними письменами. Своим расположением эти плиты напоминали восемь триграмм[30]: ближе к краям окружности лежали более крупные, а в его центре – поменьше. На каждой из четырех стен висели по две «негасимых» лампады, которые, разумеется, уже давно не горели. В самом центре стоял прямоугольный ритуальный сосуд фандин на четырех ножках, а над ним, на потолке, были вырезаны изображения солнца, луны и звезд. На южной стороне склепа, прямо напротив нас, находился каменный саркофаг, за которым виднелся проход. Он явно вел куда-то вниз, но куда именно, было непонятно.

Третий дядя, вытянув шею, просунул голову внутрь и повел носом, затем махнул рукой, и мы друг за другом протиснулись в склеп. Глядя на покрывавшие пол письмена, дядя обратился к Молчуну:

– Братец, взгляни-ка на это. Сможешь понять, кто именно здесь захоронен?

Но Молчун только покачал головой и ничего не ответил.

Мы зажгли сразу несколько хочжэцзы, побросали их в «негасимые» лампады, и в гробнице сразу стало светло. Я невольно вспомнил чудовище из записей деда, странный квакающий звук, который он постоянно упоминал, и у меня волосы встали дыбом от страха. За это время Паньцзы успел вскарабкаться на возвышение, где стоял сосуд фандин, и с любопытством заглянул внутрь.

– Третий господин! – вдруг воскликнул он. – Тут есть кое-что ценное!

Мы залезли на платформу и тоже заглянули в сосуд. Внутри лежала безголовая высохшая мумия. Одежда на ней давно сгнила, но зато сохранились нефритовые украшения. Паньцзы без малейшего стеснения сдернул с руки трупа браслеты и надел себе на запястья.

– Должно быть, осталось после жертвоприношения. Голову отрубили и положили на алтарь как подношение Небу, а туловище бросили сюда как подношение покойному. Военнопленный, наверное, – на раба бы никогда не надели украшения.

Паньцзы спрыгнул в сосуд, намереваясь проверить, нет ли внутри чего-нибудь еще. Молчун хотел остановить его, но не успел – только оглянулся на каменный саркофаг, но с той стороны, к счастью, все было тихо.

– Придурок! – выругался дядя. – В этот сосуд опускали подношения для покойного! Сам хочешь подношением стать, что ли?

Паньцзы хихикнул:

– Третий господин, я вам не Здоровяк Куй какой-нибудь, не пытайтесь меня запугать. – Тут он нашарил большую нефритовую вазу. – Взгляните, сколько тут славных вещиц! Давайте перевернем этот сосуд и глянем, чего там еще есть.

– А ну хватит безобразничать, вылезай сейчас же! – велел третий дядя. По бледному лицу Молчуна и немигающему взгляду, которым тот уставился на саркофаг, дядя сразу понял, что у нас проблемы.

И в тот самый момент до моих ушей донеслось странное кваканье. Я резко обернулся, прислушиваясь, и невольно замер в ужасе. Звук исходил вовсе не изнутри саркофага – его издавал Молчун.