На следующий день снова зарядил дождь. Температура понизилась на пару градусов. Короче говоря, для тех, кто задумал поездку, день был ужасный. А для Уилла так вообще хуже некуда.

Он сидел на ступеньках у входа в небоскрёб, по-вороньи мрачно нахохлившись. Волосы налипли на глаза вроде чёрных щупалец. На Уилле, как всегда, были рваные джинсы и чёрная кожаная куртка, а рядом с ним громоздились чудовищного размера сумки, напоминавшие реквизит документалки о британских исследователях XIX века.

За пять минут до полудня, весело посвистывая, явился Таппер.

– Здорóво, Уилл.

– Таппер…

Уилл, не вставая с места, бросил Тапперу гигантскую связку ключей, и здоровяк поймал её на лету.

Таппер сел рядом с приятелем. Он безуспешно попытался поймать его взгляд, но Уилл уставился в пространство перед собой.

– Ну что, мы готовы к массовому появлению, – сказал Таппер.

– Ага.

– О встрече с ребятами из «Страхотеля» мы договорились… Все призраки уже дома, ждут команды… По-моему, всё отлично.

– Ага.

Таппер побренчал внушительным набором ключей.

– Голубой ключ – это от двери, так? А вот этот, в форме кукурузного початка, от клетки Цыца…

– Точно.

Таппер сунул руки в карманы растянутых брюк и вытащил пятидолларовую банкноту.

– Будешь в Спунвилле, не забудь купить парочку «Колоссальных» жареных пирожков.

Уилл мигом протянул руку и выхватил деньги.

И тут Таппер не выдержал:

– Слушай, Уилл, ты что, всё ещё злишься из-за того конфуза со Сьюзан?

– Она принесла мне печенье…

– Я ведь уже извинился!

– Она сама его приготовила!

– Ну и что теперь?!

– А ты… ты… – Уилл покачал головой. Затем он вдруг поднял глаза и сказал: – Лео приехал.

– Что-то я его не вижу.

– Зато сейчас услышишь.

И действительно, посреди привычного городского шума Таппер вдруг различил грохот зажигательной музыки. Повернувшись на звук, он увидел, как в квартал поворачивает старенький «Мерседес» канареечного цвета.

Лео, как всегда, выкрутил звук стереосистемы на максимум и ехал, высунув руку в окно. Он ловко лавировал между машинами, а затем, подобно хищнику, бросился на крошечное парковочное место у обочины и криво туда втиснулся. Мелкие камни разлетелись от колёс в разные стороны.

Рука в окне помахала.

Уилл побрёл к «Мерседесу», таща за собой длиннющий чёрный чехол для одежды с крюком в виде вороньей ноги и серебристой надписью:

МУГЛИ

КОСТЮМ ДЛЯ ОСОБЫХ СЛУЧАЕВ

Лео выключил музыку, и наступившая тишина была такой оглушающей, что машина сразу будто сдулась и стала ниже на несколько сантиметров.

– В поездке нет ничего лучше настоящего регги! – воскликнул Лео, барабаня по рулю.

Уилл что-то буркнул в ответ, открыл заднюю дверь и подвесил чехол для одежды за крюк в виде вороньей ноги.

Лео высунулся из окна.

– Дружище, ты берёшь с собой все эти чемоданы? Чем ты их набил?

– Ничем, – огрызнулся парень, ещё больше помрачнев.

Уилл в прострации повернул к чемоданам и принялся таскать их в багажник.

– Что это с ним? – обратился владелец магазина пластинок к Тапперу.

Тот в ответ только пожал плечами.

– Сьюзан, – уронил он.

Лео горько улыбнулся, как тот, кто разбирается в таких вещах, и с заговорщическим видом вздохнул:

– Весёленькая у нас намечается поездка…

– Нет, Лео, – признался Таппер, – я не еду.

– Почему?

Таппер поправил очки. Он, разумеется, не мог сказать Лео Миггинсу, что его задача заключается в том, чтобы пасти восемьдесят жутких призраков на верхнем этаже, так что пришлось придумывать правдоподобную отговорку:

– Ну, понимаешь… Надо бы навести порядок в библиотеке… Вытащить книги из дивана… И потом… хм… кто-то должен кормить Цыца… и… – он снова поправил очки и глубоко вздохнул. – В общем, дел хватает.

Уилл яростно захлопнул багажник.

– Эй! – возмутился Лео, глядя на Уилла в зеркало заднего вида. – Может, ты и не в настроении, но нечего срывать злость на старушке «Мерси», ясно? – Он повернулся к Тапперу. – Есть только одна женщина, заслуживающая уважения, и это немецкая машина с шикарной стереосистемой.

– Я сложил багаж, – подал голос Уилл. – Можно ехать.

Он похлопал Таппера по спине в знак примирения и добавил:

– Смотри, поаккуратнее с «Вратами». Созвонимся вечером и ещё раз всё обговорим.

– Не волнуйся, – приятель обрадовался, что Уилл снова в хорошем расположении духа. – Можешь на меня положиться.

«Капитан „Титаника“ тоже так говорил», – подумал Уилл.

Он открыл переднюю дверь и залез в машину.

Лео завёл двигатель.

– До встречи, Таппер!

– Счастливого пути!

«Мерси» зарычала, сдала назад и напористо ворвалась в поток машин.

– Пока, ребята! – крикнул Таппер, пока оглушительная музыка Лео не заполонила весь квартал. – И не забудьте про пирожки!

– Что он там сказал про мои очки? – спросил Лео.

Небоскрёбы Манхэттена скоро остались позади. Атмосфера в машине всё ещё была прохладная, так что на Бруклинском мосту Уилл тоже открыл окно и высунул руку, глядя на Гудзон и огромные баржи, держащие путь в порт. Под серым неспокойным небом они выехали на шоссе, а затем и за пределы города.

За музыкальное сопровождение в поездке отвечали два компакт-диска с регги от «Джа-Майки», нескончаемый диско-фолк группы «Шотландский странник» и добрая половина лучшего дарк-джаза в исполнении «Злыдней».

После знака «Спунвилл» Лео свернул на съезд с автострады, и спустя пару километров они оказались в открытом поле. На въезде в город их встретил огромный, частично развалившийся жёлтый муляж пирожка, над которым мигал рекламный слоган полученной пару лет назад премии.

– «Мировая столица»? – прочёл Лео, похлопав себя по животу. – Отлично, мы как раз успеваем к ужину!

Уилл не разделял этих восторгов. На его взгляд, в Спунвилле не было ничего интересного. Помимо коттеджей да пары магазинов бытовой техники внимания заслуживал только бейсбольный стадион, где будут выступать «Ошмётки». Лео притормозил, чтобы посмотреть, когда начнётся концерт, а Уилл воспользовался моментом, чтобы сделать музыку потише. Затем, убедившись, что приятель его не видит, Уилл вынул беруши, которые спасали его всю дорогу, и выбросил их в окно.

Лео показал на первое попавшееся кафе с парковкой:

– Тут сойдёт?

Уилл кивнул.

В заведении было холодно и влажно, и немногочисленные клиенты походили на чучела. На пять долларов, что ему выдал Таппер, Уилл заказал два жареных «Колоссальных» пирожка, стакан апельсинового сока для себя и кофе для Лео.

В кафе работала крупная пожилая дама с крашеными волосами, в переднике с картинкой улыбающейся медвежьей морды.

– Тоже приехали на концерт этих горластых рокеров? – спросила она, зажаривая последний пирожок.

– Ты чертовски права, красотка, – ответил Лео, вернувшись из туалета. Он вытер руки о штаны и принялся за свой пирожок с сыром.

– Красотка? – протянула официантка. – Этот поезд уже ушёл. А вот с пяток лет назад в мою смену тут очередь стояла. Хоть был концерт, хоть нет.

Уилл со скучающим видом подпёр подбородок рукой.

– Я приехал из-за гостиницы, – сказал он.

Во взгляде женщины мелькнуло любопытство.

– Какой гостиницы? В Спунвилле их всего две: «Стамберг» и «Лакшери Стар».

Уилл покачал головой и, достав из кармана вырезку из «Вечернего призрака» с раздобытой Таппером новостью, разложил её на столе жирными от масла пальцами и сказал:

– Я про гостиницу Мерсера Эпплгейта, ту, что недавно выкупила сеть «Страхотель».

– Так ты про эту? – усмехнулась официантка. Она упёрла руки в боки и, прищурившись, внезапно спросила:

– С какой это стати мальчишка вроде тебя интересуется этой гостиницей?

– А что тут странного? – осведомился Уилл, сердито глотнув апельсинового сока.

– Что тут странного? Что тут странного? – женщину будто заело.

Видимо, что-то странное в этом всё-таки было: один из посетителей-чучел тоже нервно усмехнулся.

«Какая прелесть», – подумал Уилл, проникаясь к местным жителям ненавистью.

– Тебя как звать, парень? – спросило чучело с видом того, кто всё про всё знает.

– Марк, – ответил Уилл, и Лео, сидящий на соседнем стуле, подпрыгнул. – Марк Твен.

Посетитель, кажется, не заметил иронии и продолжил:

– Слушай сюда, Марк Твен. То место, что ты упомянул. Вот то самое! Знаешь такое слово – сглаз? Так вот: это место сглазили. А знаешь почему? Ходят слухи, что на том холме было самое настоящее старинное индейское кладбище. Проклятое кладбище!

– Да ладно? – Уилл уже горько сожалел, что они зашли в это кафе. – Весело, ничего не скажешь.

– Ничего весёлого тут нет! – вклинилась официантка. – Индейцы наслали кучу проклятий, чтобы чужаки не шастали по их кладбищу. Люди об этом знали и держались оттуда подальше. Но потом индейцы ушли и…

Уилл недоверчиво кивнул.

– И кто пришёл после них?

– Джонни Везунчик, первый европейский поселенец, явившийся в эти края. Плевать ему было на индейские легенды: он купил землю на холме, вырубил лес и построил себе дом прямо над кладбищем. В первую же грозу дом сожгла молния. Джонни остался цел и отстроился заново. С тех пор молнии сжигали его жилище девять раз.

– Он даже фамилию сменил. Был Везунчиком, а стал Погорельцем, – добавило чучело.

Официантка продолжила рассказ:

– К тому времени Джонни поверил в индейское проклятие, но слухи уже расползлись, и ему не сразу удалось сбыть эту землю с рук. Наконец у него получилось: он продал её Одноглазому Сэмми, который построил на участке каменный дом.

– Чтобы его не подпалила первая же гроза, – уточнил посетитель.

– Но как только ремонт подошёл к концу, Сэмми случайно свалился в колодец.

– С тех пор его и прозвали Одноглазым…

Уилл фыркнул, намекая, что официантке пора бы заканчивать историю.

– Несмотря на всё это старый Мерсер Эпплгейт задумал построить там гостиницу, но, само собой, произошла уйма всяких ужасов, и очень скоро пошёл слух, что ночевать в том месте опасно. Гостиница постепенно пришла в упадок, и, когда Мерсер уже собрался снести её и разобрать на стройматериалы, явились эти болваны из «Крахартели»…

– «Страхотеля», – поправил Уилл.

– Вот-вот, они самые… Предложили ему миллион долларов.

– Надо же, не повезло, – саркастически заметил Уилл.

– Не то слово. Денег-то он так и не увидел! В день, когда должна была состояться сделка, Мерсер достал парадный сервиз: хотел с форсом выпить чаю… – официантка показала вырезку из газеты с фотографией абсолютно чёрной чайной ложки. – Он подошёл к окну, чтобы смахнуть с посуды пыль. Тогда как раз собиралась гроза. Мерсер поднял ложку к свету и… БАМ!

Женщина начертила в воздухе молнию.

– БАМ! – повторила она. – Ударила молния. Чайная ложка – вот и всё, что осталось от старого Мерсера.

– Врёте! – не выдержал Лео Миггинс.

– Всё правда. Каждое слово, – подтвердил посетитель-чучело.

– И что было потом? – спросил Уилл.

– Контракт уже был подписан. Наследников у Мерсера не было, так что… ребята из «Страхотеля» заполучили гостиницу, не потратив ни доллара. Бедолаги, они считают, им крупно повезло! Да они по уши вляпались в неприятности, помяните мое слово! Это место проклято. И я не удивлюсь, если оно кишит призраками.

Уилл кашлянул.

– Отличные у вас пирожки, – сказал он, меняя тему.

– Серьёзно? Скажу по секрету: ещё пару лет назад никто в Спунвилле про них слыхом не слыхивал. А потом мэр придумал провозгласить городок мировой столицей, и… сами знаете, как это бывает: напиши любую глупость, и всегда найдётся дурак, который прочтёт и поверит.

«Таппер», – немедленно подумал Уилл.

В одном официантка была права: в Спунвилле и правда было всего две гостиницы, и стояли они к тому же напротив друг друга, в конце улицы, на которой находился стадион.

По левую сторону возвышался в высшей степени элегантный отель «Лакшери Стар»: пять звёзд чистой роскоши, семь этажей из чёрного стекла, развевающиеся флаги перед входом, статуи готовых к прыжку львов в вестибюле и надменный персонал в смокингах.

А напротив стоял куда более скромный семейный отель «Стамберг»: две звезды (одна из них не горит), три деревянных этажа в стиле «Американского Старого (скорее уж, древнего) Запада», вращающаяся, вечно заедающая дверь и никакого признака персонала.

Естественно, Лео и Уилл выбрали именно его.

– Концерт скоро начнётся, – заметил владелец музыкального магазина, взглянув на часы. – Тебе помочь с багажом?

– Нет. Не буду ничего брать, – ответил Уилл. – Кроме… этого.

С этими словами парень вытащил из салона огромный чехол для одежды.

– Ладно, партнёр, как скажешь.

Лео слишком хорошо знал Уилла и потому не стал приставать к нему с вопросом, зачем он набрал сумок как в экспедицию, раз они ему не нужны. А Уилл уж тем более не собирался говорить Лео, что сумки набиты банками с фирменной эктоплазмой Мугли, а ещё в них штук семьдесят спиритических ловушек, в которых он повезёт призраков домой после массового появления.

У отеля они попрощались: Лео отправился на стадион, а Уилл пошёл к кособоким дверям «Стамберга», прикидывая, получится ли у него завалиться в постель и спокойно проспать всю ночь.

Он уже был у входа, когда за его плечами раздался визг колёс и на улице стало светло как днём из-за целой батареи фар. Уилл прикрыл глаза ладонью, борясь с инстинктом упасть на землю и отползти в кусты. Первой его мыслью было: «Инопланетное вторжение!» – но потом на дороге появились три блестящих чёрных микроавтобуса угрожающего вида, которые заняли всю проезжую часть. Первые два лихо затормозили напротив входа в «Лакшери Стар»: выскочившие из них четверо типов в синих двубортных жилетах и белых водолазках спешно развернули ковровую дорожку и усыпали её цветами.

Третий микроавтобус остановился у края дорожки, раздвижная дверь открылась, и на улицу вышел ослепительно улыбающийся стройный юноша лет двадцати, крепкого телосложения и со светлой волнистой шевелюрой, одетый в изысканный белый хлопковый пиджак в морском стиле, льняные брюки и ботинки из светлой кожи.

– Фуллертон, – узнал его Уилл и прикусил губу.

За владельцем элитного агентства шёл по пятам его личный секретарь, существо, смутно напоминающее опоссума, с острым черепом и в очках немыслимой формы. Коротышка оглядывался по сторонам с ещё более высокомерным видом, чем его начальник.

Следом за парочкой по ковровой дорожке тянулся шлейф из огромного количества кожаных чемоданов. Персонал поприветствовал почётных гостей, и они исчезли, поглощённые яркими огнями отеля.

– Вот же! – воскликнул Уилл. Эффектное появление, ничего не скажешь.

Он выпрямился, забросил за спину чехол для одежды и попытался принять тот же вид, что его главный соперник.

Уилл уверенно прошествовал в «Стамберг», но спустя пару секунд осознал, что застрял в крутящейся двери и половина чехла выглядывала на улицу.

– На помощь! – завопил он, пытаясь заставить проклятую дверь дёрнуться хоть в какую-то сторону. – Кто-нибудь, вытащите меня отсюда!

Спасать его пришёл старичок с шишковатой головой, напоминающей картофелину: пара ударов – и в дверном проёме образовалась щель, сквозь которую Уилл смог просочиться.

– Вы уж простите нас за дверь, – извинился консьерж. – Ей давно никто не пользуется.

– Да? Как же тогда вы попадаете внутрь?

– Через чёрный ход. Идёмте, я вам покажу.

– Нет-нет, не стоит… – успокоил его Уилл, не имеющий ни малейшего желания испытывать удачу с другими дверями. – Сегодня я уже никуда не пойду. Я… забронировал у вас номер. Семнадцатый.

– Конечно, сейчас проверю, – ответил старичок и исчез за изъеденной термитами деревянной стойкой. Он вынул из какого-то шкафчика огромный журнал для ведения учёта и, не успела улечься пыль, сказал: – Семнадцатый номер. Отлично. Вы, должно быть, мистер Мугли, так?

– Верно.

– Мугли… Мугли… Где-то я это слышал. Вы уже у нас бывали?

– Это вряд ли, – ответил Уилл, с завистью глядя на сияющие микроавтобусы, припаркованные у входа в «Лакшери Стар».

– И всё же… – старичок перелистывал журнал. – А, вот почему фамилия звучит знакомо! Элвин Мугли, 1957 год. Это ваш родственник?

– Здесь останавливался дядя Элвин?

– Да-да, – ухмыльнулся консьерж. – Я помню каждого клиента… – добавил он с неясной угрозой в голосе.

– Что он вообще забыл в Спунвилле?

– Если я не ошибаюсь, он был юным журналистом в погоне за удачей.

– У-удачей? – пробормотал Уилл.

– Да… Если я правильно помню, он писал для газеты, как же её… «Вечерний бардак»… Или что-то в этом духе.

«„Вечерний призрак“», – мысленно поправил его Уилл.

– Так или иначе, он писал статью про десять худших мест, где можно провести отпуск в штате Нью-Йорк. И… и решил остановиться именно у нас.

«Неудивительно», – подумал Уилл, всё ещё храня молчание.

– Писать-то он хотел не про нашу гостиницу, – сразу уточнил старичок с картофельной головой, – а про другую… ту, что принадлежала старому Мерсеру.

– Ну конечно, – кивнул Уилл, вдруг осознав, что дядя Элвин тоже внёс свою лепту в распространение дурной славы об отеле Эпплгейта.

Старичок, похоже, закончил рассказ и протянул парню медный ключ на брелоке в виде ложки.

– Надо же, какое совпадение. Ваш дядя тоже выбрал этот номер!

– Серьёзно? – содрогнулся Уилл. Он взял ключ, холодно улыбнулся напоследок и спросил: – У-у вас здесь случайно нет телефона?

Консьерж указал ему на тёмный коридор с покосившимися стенами.

– Вон там, слева.

Уилл немедленно бросился туда.

– Ну же, давай… Возьми трубку! – застонал он, едва успев набрать номер. Парень еле втиснулся в крошечную бежевую телефонную кабину с двустворчатой дверью, между стеной и гигантским телефонным аппаратом, который висел тут, наверно, ещё со времен Аль Капоне. – Возьми чёртову трубку, Таппер!

На четвёртую попытку дозвониться приятель всё же ответил.

– Агентство Мугли «Призраки напрокат» слушает. Кого желаете напугать?

Уилл вцепился в трубку.

– Таппер! Это я!

– Здорово, Уилл, как дела? Как там Спунвилл, всё хорошо?

– Чёрта с два! Не надо было вообще сюда приезжать! Говорят, этот отель приносит одни несчастья!

– Ещё бы! Это же отель с привидениями!

– Ты не понял, Таппер! Тут замешаны индейские заклинания! Это тебе не фокусы для туристов.

И Уилл рассказал другу и про индейское кладбище, и про Джонни Везунчика, и про убийственное чаепитие, сыгравшее на руку «Страхотелю».

– Пресвятые синхротроны, вот так история! – озадаченно протянул Таппер. – Странно, насколько я помню, серебро не из тех металлов, что притягивает молнии.

– Да кто его знает! Ты должен раскопать, что тут делал дядя Элвин в 1957 году. И найди как можно больше информации о старом владельце гостиницы.

Таппер на мгновение смолк, задумавшись.

– Хочешь, чтобы я открыл Чёрную книгу?

– Ну конечно! Мы вляпались по уши, Таппер. Я уж молчу насчёт Адама Фуллертона.

– Ты его видел?

– Да. Он, его секретарь и куча какого-то сброда заселились в отель напротив моего. Один только их вид кричит: «Круче нас нет никого на свете».

– Моя тётя всегда говорила, что внешность обманчива, – философски заметил Таппер.

– А моя говорила, что нельзя верить газетным объявлениям! – раздражённо парировал Уилл. – И что теперь?

За спиной Таппера раздался неописуемый грохот. Звук был такой, будто в квартиру ворвался бизон, который опрокидывал и топтал мебель.

– В чём дело, Таппер?

Приятель прикрыл трубку ладонью, что-то кому-то прокричал, а затем вернулся к разговору:

– Да так, пустяки.

Уилл расслышал вопли Цыца:

– Всем плевать! Всем плевать!

– Как это «пустяки»? Что с попугаем?

– Он слегка разволновался, ничего страшного…

Уиллу потребовалось меньше секунды, чтобы догадаться.

– Только не говори, что выпустил призраков!

– НЕТ, Я БЫ НИ ЗА ЧТО!

– ТАППЕР!

– Ладно, тут такое дело… – засопел Таппер. – Может, я и выпустил парочку.

– Парочку?

– Проклятье, Уилл! Я не знал, чем заняться. Твой телевизор работает через раз, а рубиться в видеоигры в одиночку мне надоело.

Уилл привалился к стене крошечной телефонной будки.

– Таппер… Призраки не умеют играть в компьютер.

– Это ты так думаешь! Цифровик только что размазал меня в «Смертельном ралли»!

– Цифровик мёртв! Конечно, в «Смертельном ралли» ему нет равных!

Последовала долгая пауза, во время которой Уилл почувствовал, что у него вот-вот страшно разболится голова.

– Ты на меня сердишься, Уилл? – спросил, наконец, Таппер дрожащим голосом.

– Нет, Таппер… Я не сержусь. Просто… не хочу новых проблем, понимаешь?

– Если хочешь, я в подробностях перескажу тебе весь план!

– Не знаю, Таппер. Не стоит. Я устал.

– Завтра ровно в десять часов я выпускаю призраков из «Врат», – официально оттарабанил Таппер. – То есть всех остальных призраков…

– Таппер…

– Потом я прошу их встать на ковер, рисую вокруг символ Атаназиуса Мугли и…

– Таппер…

– …и жду, когда ты сделаешь то же самое в помещении отеля, где будет проходить просмотр. А потом… БАМ! Управляющие сети «Страхотель» узрят лучших из призраков агентства Мугли!

Уилл потёр глаза.

– Отлично, Таппер. Замечательно. Таков наш план. Но сейчас у меня правда нет сил.

Он попрощался с другом, повесил трубку, открыл дверь будки и отправился к себе, в семнадцатый номер. Войдя, он бросил чехол на кровать и улёгся, заведя руки под голову.

Из окна, выходящего на главную улицу, доносился отдалённый шум стадиона, где выступали «Ошмётки». Слепила невыносимая иллюминация «Лакшери Стара» – отеля, который Уилл никогда в жизни не сможет себе позволить.

Он со стоном встал, чтобы задёрнуть занавески, но одна из древних грязных штор отказывалась двигаться с места. В конце концов Уилл просто подвесил чехол для одежды на ту половину окна, куда ещё проникал свет, и кое-как заснул.