При свете луны пятеро бойцов «Кокууна» пробирались по насыпи вдоль реки Тамагавы. Они успешно справились с заданием в Усигомэ и на сей раз направлялись к Рокуго-дотэ. На волнах покачивались лодочки, в которых желающих перевозили на другой берег в Кавасаки, – тут и располагалась переправа Рокуго. Днем тут сновали толпы путешественников, пользующихся трактом Токайдо, а ночью не было ни души.

– Почему молчала, вредина? Это же изумительно, что ты выступала! – распекал командира Тоёдзиро.

– Сосукэ пользовался огромной любовью. Наши девушки, кто тогда уже работал, скупали гравюры с ним! – тараторил Эйдзиро.

Кома, заставший разговор брата с сестрой, всем о нем разболтал. Близнецы страшно удивились, когда узнали о прошлой работе ойран, но еще больше завидовали.

– Потому и молчала, чтобы вы не раздували из мухи слона, – пожурил братьев Гондзо.

Они явно не поняли, что не так, и синхронно склонили головы набок. Рури пропускала их разговор мимо ушей и провожала глазами волны Тамагавы.

«Ишь ты, извиняется он. А мне на кого злиться прикажете?»

За четыре года она сильно переменилась и душой, и телом. Может, не меньше ее переменился и Сонодзё. После той встречи на задворках Ёсивары они больше не виделись.

– А еще Кома сказал, что, ну… – Эйдзиро замялся, – что у тебя, командир, был возлюбленный… Это правда?

Девушка медленно обернулась к нему:

– И что, если правда?

В ее голосе сквозило смирение. Мальчик окончательно смутился и опустил голову.

– Я всегда знала, что не чета ему. К тому же Сонодзё не скрывал от почтенного Тададзанэ, куда я подевалась, тем не менее он не удосужился меня проведать. Впрочем, людям его ранга в Ёсивару хода нет… Вот и вся любовь.

На лице под маской застыло безразличие, и девушка тихо вздохнула. Тут она заметила, как за нее тревожится Гондзо, и сменила тему, обратившись к Дзёкити, замыкающему строй:

– Все, оставим. Лучше подумаем о задании. Мы уже знаем, кто стал демоном и при каких обстоятельствах?

Ей казалось, вопрос самый что ни на есть естественный, однако слуга почему-то отвел глаза от маски.

– Только слышали, что на набережной кто-то погиб.

– Ага. И покойник одемонился? Гон, можно поподробнее?

Рури робко надеялась, что после случая с Сонодзё отношения с Дзёкити наладятся, но увы. В отместку она решила выспросить детали у другого помощника.

– Где-то в округе нашли растерзанное тело девушки. Судя по ранам, на нее набросились собаки.

Близнецов пробила дрожь.

– Ужас какой! Бедняжка!

– Так тут собаки водятся? – уточнил Тоёдзиро, оглядываясь по сторонам.

Рури раздраженно вздохнула:

– То есть демонов и нечисти ты не боишься, а перед собаками струсил? Впрочем, странно: разве будешь ненавидеть этих бродяжек настолько, чтобы обратиться демоницей? Ерунда какая-то.

– Что, если собаки были не бродячие, а их кто-то натравил? – спокойно предположил Дзёкити. Он по-прежнему смотрел прямо перед собой.

– Хочешь сказать, заманил сюда девушку и спустил на нее собак? Скормил питомцам человека? – уточнил Эйдзиро дрожащим голосом.

Похоже, у обоих близнецов не на шутку разыгралось воображение, подбрасывая картины одна страшнее другой.

– Возможно! Неясно, кем ей приходился этот человек, но если она отозвалась на его приглашение в такой темный час, то, верно, сильно доверяла.

Поняв, что ее заманили в ловушку, чтобы скормить собакам, жертва вполне могла затаить такую обиду, которая позволила ей обернуться адской тварью. Что за мысли роились в голове девушки, пока живую плоть терзали звериные клыки?

– Одна неувязка: дело было год назад.

Рури с непониманием уставилась на Гондзо:

– И почему нам поручили разобраться с демоном только сейчас?

– Об этом же мы спросили хозяйку. Она отказалась отвечать: говорит, не имеет значения, когда свершилось убийство. Других ужасных историй, мол, на набережной не случалось, и демоница совершенно точно та самая девушка, растерзанная собаками.

На сей раз О-Кику доверила все детали задания только Дзёкити и Гондзо. У последнего явно осталось не меньше вопросов, чем у не посвященных в суть дела товарищей.

– Неужто за целый год тварь никого не убила? – влез Тоёдзиро.

– Хотелось бы верить, что никого, потому как по ночам здесь никто не бродит. Но…

Повисла тяжелая тишина, которую разбивали только шаги пяти пар ног и плеск реки.

Наконец Рури сказала:

– Помнится, Цукаса замечала, что демоны убивают людей так же, как умерли сами.

– Похоже на правду. Помните, как существо из Проклятого зала все норовило кому-нибудь в шею вцепиться? Молодец Цукаса, всегда отличалась наблюдательностью, – гордо ответил Тоёдзиро и тут же потупился: она была его первой любовью.

Эйдзиро ухватил затосковавшего брата за рукав, а Гондзо ободряюще похлопал его по спине.

– Д-да бросьте, не утешайте. Лучше давайте подумаем: как будет убивать демон, которого загрызли собаки? – пропыхтел мальчик, и даже в темноте бросался в глаза заливший его лицо румянец.

– То-то и оно. Такая тварь явно не ограничится простым удушением. Но ведь загрызть она вряд ли кого-то способна.

– Может… вот так? – неуверенно спросил Дзёкити, наконец нарушив молчание.

Остальные товарищи проследили за направлением его взгляда и увидели темный комок, который не заметили в разгаре беседы. Приглядевшись, они различили в нем мужчину и женщину. Мужчина повалился навзничь, а женщина хищно склонилась над ним и будто обнюхивала живот. До истребителей зла долетели звуки рвущейся плоти. Товарищи остановились.

– Она?..

Женщина была почти нагая: рваные лохмотья едва прикрывали ее тело. Она напоминала адскую старуху Дацуэбу со свитков, изображающих преисподнюю: с неприкрытой грудью, всклокоченную и лохматую.

Будто почуяв направленные на нее взгляды, женщина вскинула голову. Над пустыми глазницами выступали рога, по два суна каждый. Из разорванного провала рта свисали ошметки костей и плоти. Свежая кровь стекала по подбородку и капала на землю. Демоница поглядела на потерявших дар речи истребителей зла и заулыбалась. Тут же показались острые собачьи клыки.

– А-а-а!!! – завопили близнецы, и Рури поспешно зажала их рты руками.

Демоница, пошатываясь, выпрямилась в полный рост. Чавкая, перешагнула труп с выгрызенными внутренностями и пошла к демоноборцам. Пустые глазницы остановились на мальчиках.

– Гон, защищай их! – велела командир, и в тот же миг тварь прыгнула.

К близнецам метнулись росчерки черных когтей. Рури с Дзёкити заслонили детей от стремительно налетевшей опасности, а за своей широкой спиной их укрыл еще и Гондзо. Ойран отталкивала демоницу Хираем, пока спрятанным в ножнах.

– Мы еще не готовы. Обожди чуток, людоедка!

Тварь остановилась под натиском ножен и сякудзё, но клацала зубами, пытаясь дотянуться до жертв.

– Ох!

– Гон, отведи их в безопасное место! – закричал Дзёкити.

Здоровяк подхватил детей и побежал прочь. Издав боевой клич, оставшиеся истребители зла сделали шаг вперед и отбросили чудовище.

– А она силачка! Чувствую, еще потрепыхается.

– Командир, не выражайтесь так. Нам пока не встречалось демонов с клыками, надо соблюдать осто…

Не успел он договорить, как тварь вскочила и издала вопль, от которого отбрасывало не хуже, чем от взрыва, и во все стороны взметнулся песок. Рури с Дзёкити прикрыли уши, спасаясь от неожиданного удара. Воздух похолодел и надавил невидимой силой.

– Нена… вижу… Спасите!.. А ты смеешься… Еще попляшешь…

Вопль лился почти нечленораздельным потоком. Демоница будто сама не знала, на кого и за что направлен ее гнев.

– Тяжело…

И вдруг тело пыхтящей от напряжения Рури охватила неожиданная легкость. Все вокруг залило белым светом: над их головами засияла гигантская симэнава.

– Близнецы установили барьер? И на том спасибо!

Казалось, демоница была обескуражена, что силы не подчиняются ей, как прежде. Вопль постепенно стих.

– Как вы тут? – спросил подоспевший Гондзо.

На его ваджре уже белели санскритские письмена, и тем же светом начал наливаться сякудзё его товарища. Здоровяк, убедившись, что демоница очень опасна, велел мальчикам усилить их с Дзёкити оружие.

Барьер ослабил разрушительное воздействие воя, и Рури почувствовала себя свободнее. Жаль, из-за демонической скверны тело еще не до конца ей подчинялось, а дыхание пока не восстановилось, притом не только у нее, но и у напарников.

– Эта тварь все-таки убивала людей весь этот год. Ее ненависть хорошенько вызрела, теперь хлопот не оберешься.

Неизбывная ненависть искажает даже причину, породившую демона. Чем больше жертв он губит, тем больше теряет остатки человечности и забывает, отчего вступил на путь разрушений.

Демоница рухнула, упершись руками в землю.

– Во дела. На нее что, барьер подействовал? – удивился Гондзо.

– Нет! – тут же сообразил Дзёкити.

Под клочьями кимоно кожа демоницы стремительно наливалась чернотой. Ползая на четвереньках, она обратила окровавленное лицо к истребителям зла. В следующий миг тварь зарычала и бросилась на них, будто в самом деле злобная псина.

Гондзо и Дзёкити сделали по шагу вперед. Однако тварь увернулась и от сякудзё, и от ваджры! Она даже не обернулась к мужчинам и бросилась на Рури.

– Что?..

Демоница двигалась так проворно, что не уследишь и взглядом, и ей удалось повалить истребительницу на лопатки. Клыки чуть не сомкнулись на шее, как вдруг…

– Прочь от нее! – рявкнул Дзёкити, и на тварь обрушилось два удара.

С собачьим визгом она откатилась, и по ее руке, куда пришлось прямое попадание навершия посоха, полилась черная кровь. Теперь, когда ничто не придавливало Рури к земле, девушка вскочила на ноги. Демоница ползала, корчась под ударами и стараясь прикрыть отбитый левый бок.

– Озверевшая тварь. Мне тебя жаль, но отпустить не могу. Я тебя изгоню! – воскликнула Рури, поднимая руку к груди.

Но в миг, когда она опустила веки, чтобы собрать духовные силы, Дзёкити вдруг схватил ее за запястье, да так сильно, что у девушки кровь застыла в жилах. Он глядел ей прямо в глаза.

– Не вздумайте. Мы еще в состоянии сражаться, и наши удары явно достигают цели. Мы ее полностью обездвижим, а прежде не обращайтесь к Хираю.

– А ну-ка отпусти! Что за муха тебя укусила? Я сама решаю, когда мне вступать в бой, – нахмурилась сбитая с толку Рури, стряхивая руку товарища.

– Она идет! – предупредил Гондзо.

Спорщики тут же обернулись к демонице. Та угрожающе зарычала и набросилась на обидчиков. Дзёкити с Гондзо, не мешкая, выставили перед собой священное оружие. Рури досадливо прищелкнула языком и покрепче перехватила клинок.

Демоница скакала, поднимая тучу пыли. Черные когти метнулись к Гондзо, и тот немыслимым движением увернулся, а Дзёкити нанес колющий удар, но тварь оттолкнулась от груди здоровяка и уклонилась. Сякудзё пронзил кимоно Гондзо у бока.

– Ну-ка осторожнее, Дзё! – возмутился тот, глядя на дырку.

Однако товарищ пропустил замечание мимо ушей и быстро перегруппировался. Он бросился на врага, не дожидаясь поддержки. Да и демоница кинулась к нему, брызжа слюной.

– Дзё, не лезь в одиночку!

Обычно парикмахер крайне трезво оценивал обстановку и не делал глупостей. Но сегодня все его внимание сосредоточилось только на противнике.

Он напал на тварь, слишком широко замахиваясь при каждом движении и постепенно отдаляясь от Рури и Гондзо. Несмотря на силу ударов, сам он остался почти беззащитен. Демоница тут же воспользовалась брешами и нацелилась на его живот. Дзёкити повалился на бок.

– Проклятье! Дзё!

– Вставай и беги оттуда!

Гондзо и Рури бросились к товарищу, а тварь пинком перевернула его на спину и явно нацелилась на горло…

– Стой!..

Так далеко не дотягивалась ни ваджра, ни клинок. Перед глазами девушки заплясали страшные картины, как вдруг тьму что-то прочертило. Нечто опутало демоницу и связало ее с головы до пят. Приглядевшись, Рури поняла, что это два пояса-оби. Они будто жили собственной жизнью и запеленали тварь, не оставив ей свободы движений.

– Что это?.. – У девушки округлились глаза.

Из тьмы беззвучно вынырнули две куртизанки.

Первая – в накидке с цветущей сливой, вторая – с узором в виде хризантем. Повязки наполовину скрывали напудренные лица.

– Нараку?.. – невольно вырвалось у Рури имя собственной марионетки.

В тот же миг она поняла, что они похожи лишь отчасти: черные волосы этих женщин лоснились, а на повязках не алел кровавый иероглиф печати.

Демоница клацала зубами и пыталась цапнуть подошедших куртизанок, однако широкие пояса вскоре плотно закрыли ей пасть. Из-под ткани вырвалось мычание, и запеленутое тело принялось извиваться.

Когда пояса вместе с плененной демоницей взлетели, Дзёкити приподнялся на локтях и уставился на спасительниц.

– Госпожа Ханаоги?.. Госпожа Ханамурасаки?..

Эти имена поразили Рури.

– Как? Сбежавшие ойран?

Она их толком не знала, но теперь вспомнила, что видела в Ёсиваре девушек с похожими фигурами и губами. «Слива» и «хризантема», две пропавшие девушки из Четверки благороднейших, изящно улыбались Рури.

– Как вы здесь очутились?

Ни Ханаоги, ни Ханамурасаки не проронили ни звука. Вместо этого протянули друг к другу руки и соприкоснулись ладонями. В тот же миг за их спинами что-то хрустнуло: пояса, висящие в воздухе, затянулись, демоницу перекосило, и в ночной тишине затрещали кости. Казалось, тварь завопила и застонала разом, однако ленты не ослабили хватки. Сквозь них на землю устремилась потоком черная кровь.

– Что вы творите? – опешил Гондзо от их жестокости.

Под связанной женщиной скопилась лужа. Больше демоница не сопротивлялась: у нее не осталось сил даже кричать. Ойран погладили пояса, и черты всех трех померкли.

Придя в себя, Гондзо бросился к ним:

– Стойте! Куда вы забираете демоницу?

Но куртизанки вместе с добычей растаяли в нескольких сунах от его руки. Опустилась тишина, и только лужа черной крови свидетельствовала о недавнем бое.

– Что произошло? – пробормотал здоровяк и вдруг услышал оглушительный шлепок.

Он обернулся и увидел, как Рури отвесила Дзёкити хорошенькую пощечину.

– Ты что устроил?! – дрожащим голосом взревела девушка, срывая маску.

Кимоно на животе слуги порвалось. К счастью, когти демоницы не задели плоть. По-прежнему опираясь на локти, Дзёкити понурил голову, а девушка схватила его за грудки и рывком подняла.

Гондзо побежал их разнимать и оттащил главу отряда от слуги, пока она с ним чего-нибудь не учинила.

– Командир, осты…

– Куда бросился? Куда геройствовать бросился? Еще чуть-чуть, и она разорвала бы тебя пополам! Ты хоть представляешь, как напугал нас с Гоном? – бушевала Рури, тяжело дыша.

Дзёкити же ответил ей пристальным потемневшим взглядом и даже не потрудился запахнуть кимоно.

– А вы? Вечно норовите пустить в ход Хирая. Я вас не понимаю.

– Дзё, ты чего…

Зачем подливать масла в огонь? Рури, конечно, тут же взвилась:

– Что ты пытаешься сказать? А? Я хочу освоиться с Хираем! И если б ты не влез, демоницу бы не свистнули у нас из-под носа! Тоже мне, умник нашелся!

– Разумеется, вам ведь ни к чему защита, вы сами всех пытаетесь защитить. Я давно вас знаю. Но тогда зачем вообще нужны мы? – еле слышно спросил Дзёкити и горько усмехнулся.

И Рури, которая все распалялась и распалялась, и Гондзо умолкли.

– Вы боитесь. С тех пор как погибла Цукаса, только и вините себя. Как будто не сможете оправдать ее смерть, если не продолжите уничтожать демонов. Или я неправ?

– Сейчас не о том речь! – процедила командир, отводя глаза.

Близнецы, издалека наблюдавшие за боем, наконец поняли, что произошло, и свет симэнавы над истребителями зла померк. Вновь воцарился ночной мрак.

Дзёкити прожигал печальным взглядом отвернувшуюся девушку:

– Вы всегда недолюбливали наши вылазки и шли на них с неохотой, а теперь едва сдерживаетесь, чтобы не броситься в безрассудный бой. Вы выразились чересчур резко, но я так больше не могу. Не забывайте: мы приставлены, чтобы оберегать своего командира. Так зачем сражаться без нашей помощи?

– Я…

Дзёкити попал в самое яблочко, и Рури судорожно соображала, что ему ответить. Однако не смела отрицать очевидное и молчала.

– Не вы виноваты в гибели Цукасы, и не из-за вас она стала демоницей. Вас никто не винит. Вот и перестаньте терзаться виной. Если кого и стоит наказать, то… меня.

– Это еще почему?

Дзёкити отвел взгляд:

– Я слишком на вас надавил: сказал, что больше никому не под силу ее изгнать. Я ваш защитник, но не справился со своей ролью. Хуже того, смирился с собственной слабостью и переложил всю работу на чужие плечи.

Сердце Рури сжалось в груди. Она впервые видела, чтобы он до боли стискивал зубы.

– Ты что, поэтому меня избегал? Да я уж и думать забыла!

– Напрасно. Вы, может, и забыли, а вот я себя никогда не прощу. Не хочу видеть, как вы жертвуете собою. Я больше не намерен смотреть, как умирает дорогой для меня человек!

При виде его самобичевания гнев Рури отступил.

– Твои слова как-то связаны с тем, почему ты покинул Дзикёдзи?

Лицо молодого человека дрогнуло, глаза остекленели. Он перевел взгляд с командира на Гондзо и обратно.

– Простите… Я позволил себе лишнего. Забудьте, что я сказал.

– Нет, не лишнего, – упрямо покачала головой Рури. – Не говори так. Я хочу знать.

Она посмотрела прямо в глаза другу. Гондзо тоже кивнул. Наконец Дзёкити промолвил:

– Да…

Печаль товарищей будто подтолкнула его к решению, и он, сгорбившись, рассказал, что с ним стряслось.