* Альберт *

— Это чё, мля, за снегурка такая?

Голос водителя, обычно спокойный и флегматичный, а теперь удивленно недоуменный, заставляет оторвать взгляд от планшета и посмотреть вперед.

— Что там, Паш? — интересуюсь, не сразу успевая перестроить зрение.

После яркого экрана вглядываться в темень за стеклом получается не сразу.

— Деваха молодая.

— Только странная она какая-то, — а это уже Влад, сидящий на переднем пассажирском, голос подает.

Вижу, как его плечи напрягаются, а левая рука плавно уходит под полу всегда расстегнутого полупальто, где он носит кобуру.

— Однозначно, странная, — поддакивает водитель. — Откуда она тут взялась? До ближайшего поселения семь кэ-мэ по бездорожью или двенадцать по трассе.

— И машины нет, — снова Влад.

— И на плечевую не тянет, — оценивает Пашка.

Прищуриваюсь, наконец, умудряясь срисовать детали. Соглашаюсь.

Ночные птахи обычно одеваются довольно фривольно для ночи. Короткое пальто, не по погоде легкое. Высокие сапоги. На ногах чулки или лосины. На заднице юбка или шорты.

Неважно — что, главное, в облипку. И похер, что зима. Всё ж для клиента и ради…

А эта в джинсах. К тому же свободного кроя, нисколько не подчеркивающих нижние девяносто. Про ноги вообще молчу. Армейские ботинки, кажись. И куртка на плечах дурацкая. Огромная. Дутая. Делающая фигуру бесформенной.

Непривлекательное нечто. Но по погоде — самое оно.

— Не, явно не плечевая, — подтверждает мои мысли Влад. — К тому же место для съема совсем не хлебное. Дебри непролазные. Много ли заработает, если за ночь, дай бог, пара машин мимо проедет?

Логично.

Или ее сюда спецом определили? Пробили мою Деревеньку поблизости, вычислили, что из Москвы возвращаться буду, вот и подкинули чаечку?

Развиваю мысль, разглядывая странную девчулю внимательней.

А что?

Покружит. Почирикает. Попросится пустить погреться. Поластится. … глядишь, приглянется… Еще пара телодвижений и хоп! Вот уже засланный казачок под боком?!

Да ну. Вряд ли.

Слишком топорно и телодвижений много. А риски не оправданы.

Анализирую вводные.

Во-первых, время. Никто ж не знал, что я в ночь сорвусь, а не поутру буду возвращаться, как привык… Даже я сам. Ведь планировал остаться, пока с какого-то пса не засвербело, что не хочу ночевать в столице.

Во-вторых, погода. Зима. Морозы. И не для галочки, а приличные, минусовые. Такие, что порой до нутра пробирают.

И что? Нашлась экстремалка, готовая среди сугробов сутки пропрыгать, только бы клиента заловить?

Смех!

В-третьих, не факт, что я бы не рванул прямиком в Питер. Такая идея в голове тоже мелькала. В последний момент передумал. Тишины захотел.

Но ведь я мог и в гостевом доме тормознуть… или заранее «подружку для отдыха» прихватить… или, на худой конец, уснуть в дороге и ее не заметить…

В целом, вариантов тьма. Хоть жопой жуй!

Так что с подсадной уткой — полная туфта.

Не катит.

Девчонка точно не по мою душу.

— Сбавь скорость, Паш, — отдаю распоряжение и продолжаю наблюдать.

— Может, парней первыми пустим, — подает голос Влад, когда расстояние остается примерно метров сто пятьдесят.

— Реально думаешь, что из сугробов засада выскачет? — подкалывает начбеза Пашка, но сам через зеркало заднего вида на меня поглядывает.

Ждет ЦУ.

Дам знак, пропустит всех до единого. Хоть черта лысого. И слова не скажет.

Приказы начальства не обсуждаются. Это основа основ.

— Я думаю… — начинает Влад, но резко сам себя обрывает и головой вправо дергает. — Мля, вон машина ее... в кювете торчит.

Тычет пальцем и по рации сопровождение предупреждает.

Но я уже не смотрю. Точнее, смотрю… но не туда…

На девчонке подвисаю.

На черных развевающихся на ветру волосах. Длинных, блестящих. Охуенно красивых.

На сверкающих в свете фар глазах, когда она голову, задранную к небу, опускает… и в нашу сторону поворачивается.

На щеках красных от…

— Пашка, тормози, бля! Она же вся в крови, — рычу не своим голосом и, не слушая, что кричит начбез, снимаю блокировку с двери и, плюя на отсутствие верхней одежды, выскакиваю из машины.

Бегу вперед, потому что вижу, что взгляд брюнетки стекленеет, худенькая фигурка покачивается и начинает заваливаться, как подкошенная.

Не знаю, от чего так штырит. Беззащитность ее прошивает насквозь? Или ещё что-то?

Похер.

Адреналин в крови зашкаливает. Рассудительность уходит в астрал. Зато инстинкты вскипают.

Заплаканная… испуганная… раненная…

Но живая…

Живая же, мать ее ети?!

Кажется, первый нормальных вдох делаю, только когда, поднырнув почти плашмя, ловлю ее на себя у самой земли и, ссука, голову в паре сантиметров от обледенелого покрова перехватываю.

Успеваю.

В последнюю секунду успеваю. Страхую, не позволяя удариться. Прижимаю к себе накрепко, защищая от новых травм, и перекатываюсь, максимально смягчая жесткое приземление.

* * *

— Альберт, ты как?

— В норме.

— Точно?

— Да что со мной будет? — не сдерживаю легкого ворчания, отвечая вопросом на вопрос.

Ясно, что начбез беспокоится. Работа у него такая. Так и я — не кисейная барышня. С полпинка не развалюсь, чтоб вокруг меня танцы с бубнами устраивать.

А вот что касается барышни…

Чуть-чуть ослабляю захват. Убираю руку с тонкой талии и тянусь, скидывая с лица девчонки разметавшиеся из-за переката волосы. Вглядываюсь.

Хорошенькая снегурка. Даже вот такая… неестественно бледная, с посиневшими губами, испачканными в крови скулами и удивительно черными бровями и ресницами. Последние, к слову, даже не дрожат.

Без сознания?

Хреново.

Касаюсь губами лба. Холоднющий.

Очень хреново.

— Влад, помоги. Только аккуратно. Фиг знает, какие она травмы заработала, когда в кювет слетела.

— Да, конечно, давай, — присев на корточки, Томилин просовывает руки, как и я, одну под талию, второй фиксирует шею. — Готов, поднимаю.

— Медленно, — отслеживаю каждое его действие, попутно поднимаясь и стряхивая снег. — Паша, заднюю дверь открой. И печку вруби на полную. Влад, клади вдоль по сидению.

— А ты куда?

— Спереди поеду.

— Понял.

Отлично. На хрен лишние вопросы. Разобраться бы с теми, что уже в голове возникли.

— Альберт Янович, что с машиной делать? — а это уже парни из рассредоточившейся по периметру охраны подгребли.

— Что там? В хлам? — интересуюсь, не глядя.

Натягиваю пальто, которое Павел успел принести, и вытаскиваю телефон. Все внимание сосредотачиваю на поиске нужного номера в записной книжке.

Обычно время — деньги.

Но сегодня, по ходу дела, время — это жизнь. И медлить нельзя.

Ага. Вот и он.

Абонент «Щац И.С.»

Жму на вызов без лишних раздумий и бесполезных взглядов на часы. По барабану, день или ночь. Раз надо, значит, надо.

— В том-то и дело, что нет, Альберт Янович. Машина не... — начинает Сашка.

— Тс-с-с, — поднимаю палец, прося тишины.

Ухо как раз улавливает сигнал соединения и сонное…

— Алло.

— Иван Степаныч, доброй ночи. Гольдман беспокоит. Помощь нужна. Срочно, — без пауз перехожу к делу и бросаю взгляд на «гелик», будто сквозь железо могу видеть девчонку, уложенную на заднем диване.

— Да разве ж ночь добрая, Альберт Янович, коль за доктором посылаете? — укоризненно вопрошает Шац.

Отмахиваюсь, допуская улыбку в голос.

— В недобрую, мой дорогой друг, я вас точно не побеспокою. Как и никого другого. Буду занят… навечно.

— Тьфу на вас с вашими жуткими шутками, — ворчит мой собеседник для видимости… и через секунду переходит на деловой тон. — Через сколько машину ждать?

— Не машину, — поправляю, — вертолет. Я в Тверской.

— Вот как? Симптомы?

— Обморожение… авария… может, еще что... не знаю.

— Понял. Разберемся.

И всё. Никаких вопросов. Никаких возражений. Никаких предложений найти кого-то поближе.

— Спасибо. Сейчас Влад все согласует и перезвонит. Скажет через сколько будет готов борт.

Не прощаясь, сбрасываю вызов и поворачиваюсь к парням. Пересекаюсь взглядом с Томилиным. Приподнимаю бровь.

Кивает.

Отлично. Разговор слышал, значит, задачу понял, и повторять не нужно.

То, что сделает в лучшем виде, ежу понятно.

— Ведите, — это уже Сане кидаю приказ и первым шагаю в направлении, где у обочины столпились несколько человек.

Ну и что их там так в машине снегурки напрягло?

Модель? Цвет? Наклейка «туфельки» на заднем стекле?

Хм, нет… судя по лицу Влада, что-то более интересное, но он пока молчит и умозаключениями делиться не жаждет.

Ла-а-адно, я тоже не прочь по сугробам полазать и дедукцию прокачать. Давно не практиковался... в первом. Разомнусь. А что касается второго… реально, любопытство прогрессирует.

Но прежде:

— Паш, сядь в машину. Если, — кивок в сторону «гелика», — девочка в себя придет, сразу зови.

— Сделаю.

Всё. Теперь иду.

Парни расступаются, едва меня замечают. Саня протягивает фонарь. Молчит. Но по лицу вижу, соображениями поделиться жаждет.

Однако терпит. Ждет команды. А я не даю, потому что и сам легко догоняю, в чем прибабах нестыковки.

Подсвечиваю себе левую боковину кузова. Правую.

Следов нет.

Человеческих. Возле машины. Ни одного.

И как это возможно? Не по воздуху же моя снегурка выбиралась из кювета, когда в него с трассы слетела, сидя за рулем…

А машинка точно ее. Не левая.

Не знаю, как к этому прихожу, но ни грамма сомнений нет. Брюнеточка маленькая, темненькая. И купешечка ей под стать.

Да, ее тачка. Без «бэ».

— Херня какая-то выходит, Альберт Янович, — не сдерживается Саня, почесывая бритый затылок.

— Херня, — подтверждаю и, хотя уже понимаю, что буду прав, киваю, — морду машины проверьте.

— Не битая, — раздается через минуту.

Ну так и есть. Не удивлен.

— Сечешь, в чем суть? — поворачиваюсь к тихо подошедшему Владу.

— Нет, но разобраться интересно, — озвучивает он и мои мысли. Затем взмахивает телефоном и добавляет. — Вопрос с Шацом решил. Через два с половиной часа будет у нас.

— Отлично, — прищуриваюсь, осматривая дорогу, подсвеченную фарами трех внедорожников.

Тихо. Пусто. Холодно.

Что ж с тобой тут случилось, девочка?

Ладно. Выясним.

— Выдвигаемся в сторону дома, — отдаю команду и делаю шаг в сторону «гелика».

Нечего снежную кашу зазря месить. Нужно снегурку везти отогреваться.

— А с купешкой что? — кивает Влад в сторону кювета.

— Парней оставь. Пусть вытаскивают и в Деревню перегоняют.

И тут Саня, тоже спустившийся вниз вместе с Вовкой, голос подает:

— Альберт Янович, машина открыта. На полу мобильник, сзади сумка. Доставать?

— Естественно.

— Если найдем документы, сэкономим время, — вторит Томилин.

Переглядываемся.

Дураку ясно, что так просто уже этот вопрос не схлопнется и на тормозах не спустится, пока до сути не догребем. А мы догребем. Уж очень с начбезом головоломки решать любим…

Особенно те, что под самым носом кто-то проворачивает.