* Альберт *

— Альберт Янович, побойтесь бога, — визгливо восклицает Игошин, вытаскивая из кармана белоснежный носовой платок, чтобы промокнуть покрытый бисеринками пота лоб. — Вероника и так сделала то, что вы приказали, хотя…

Прищуриваюсь, и мой собеседник мгновенно реагирует, убавляя децибелы.

— Хотя она совершенно не обязана была выходить замуж за этого махинатора, — добавляет значительно тише.

М-да, не обязана, как собственно и Коршунов не обязан был на ней жениться, но я — та еще злопамятная сволочь, жаждущая справедливости, которая умеет лишать права выбора.

Раз Евгеша втравил мою женщину в разборки с любовницей и намеренно подставил, потащив в ресторан, а Вероничка купилась, приревновала и дала своему братцу-неадеквату команду «Фас!», то… кто в этом виноват?

А сами виноваты.

И теперь надо отвечать.

А отвечать как?

Естественно, соразмерно.

Вот я и подумал: раз у обоих в одном месте свербит и спокойно не живется, окей, пойду им навстречу. И заставил жениться.

Но прежде похода в ЗАГС хитровыделанные голубки подписали брачный договор, подготовленный моими юристами. Хороший договор, основательный и четкий, обрезающий крылышки, в случае его нарушения. Так, если Малецкая или Коршунов решат разбежаться или разъехаться, то сильно пожалеют, потонув в финансовых проблемах. Оба. Поэтому, как говорится, с этого момента только вместе и до скончания веков… ну, или привет бомжам.

Внешне на всплеск негодования Игошина никак не реагирую, но мысленно усмехаюсь. Чья б корова мычала.

Уж кто бы обвинял других в махинациях, но только не хитрожопый подпевала Юрика. Как воровать у учредителя, так первый и могучий, как отвечать, так потливый и слезливый.

Не прокатит.

— И чем же тебе, Андрей Николаевич, новый зять не нравится? — уточняю, обозначая интерес. — Как никак Коршунов много лет проработал с тобой бок о бок. К тому же, женившись, — выдерживаю паузу, нагнетая у собеседника нервяк, — он сделал из твоей дочери честную женщину.

— Что?

Ухмыляюсь, когда его слегка подкидывает в кресле.

— А ты будто не знал, что коммерческий директор «Блока» много лет пялит по углам… генерального директора «МВА», — подкалываю, про себя потешаясь. — Ай-ай-ай… стыдно, дорогой мой, не интересоваться подробностями жизни подчиненных и контрагентов… которые с тобой связаны родственными связями. Стыдно…

Краснеет. Багровеет. Открывает и закрывает рот, как выброшенная на берег рыба, но не издает ни звука.

Вот и правильно. Главное, мудро.

Открой Андрейка пасть, вывали мне претензию, что дочь — ангел, а я на нее клевещу, и ответка замучает… хотя… о чем я? Она и так замучает.

Если суслики решили, что моя месть сволочной ревнивой бабе и скунсу, которого не устраивало, как воровали в обход его, обойдется одной лишь свадьбой, то зря.

Не-е-е-е…. Я еще только начинаю разгонять карусели.

— Кстати, Андрей Николаевич, держи-ка подарок, — сообщаю с радостью в голосе и киваю Владу, сидящему по другую сторону стола от меня.

Томилин не медлит, отщелкивает кнопку портфеля и вынимает стопку билетов на самолет. Стукает гранями об стол, выравнивая, затем щелчком пальцев отправляет их по гладкой поверхности Игошину.

— И не вздумай потерять, — предупреждаю, растягивая губы в оскале, когда генеральный директор «Блока», поднимает взгляд на меня, — иначе эконом-класс сменится на доставку багажным отделением.

— Что это?

Пытается скрыть страх, но сбитое дыхание его выдает.

— Свадебное путешествие в один конец. Молодоженам и ближайшим родственникам, — презентую «бесплатный сыр».

— Я н-не понимаю.

— А что непонятного? — уточняю, наблюдая, какпока-генеральный-директор трясущимися пальцами открывает распечатанные бланки и пытается вчитаться в суть. — Твоя дочь с мужем, жена и пасынок, который, к сожалению, ой, прошу прощения, к счастью, не сдох в лесу, переселяются на новое место жительства.

— Н-на Сахалин?

Ох ты боже мой, какое огорчение в глазах.

А как хотел? Чтобы я охреневшей дочурке путевку в Париж выписал?

Не-е-е… не выйдет. Пусть стерва радуется, что не в дурку едет. Я же при желании и там связи найду.

— Верно, Андрей Николаевич, — киваю. — Именно туда. Скажи, здорово я придумал. Одни плюсы. И место новое, еще не изученное, а значит, никто из местных не знает, какие продажные твари рядом заселяются. И от Питера далеко, — меняю тональность на угрожающую, — чтобы мне глаза не мозолить и не напоминать, как я зол дуростью поступков.

— Но… но там же морозы до минус сорока, А-альберт Ян-нович…

— Ничего страшного, — «успокаиваю», — ваша семейка столько бабла наворовала, уверен, на покупку шуб точно хватит. Как и на тулуп с валенками.

— Но у Вероники тут фирма!

Качаю головой.

— С собой заберет. Тем более, в европейской части России и всех крупных городах, поверь, она все равно больше работать не сможет.

— А… а я?

— И ты тоже, — даю обещание.

— Н-но… моя жена и пасы…

Прищуриваюсь, потирая колючий подбородок. Этого хватает, чтобы Андрейка сменил тему.

— Но тут, нет моего билета, — сипит, принимая поражение.

И правильно делает.

Пусть «Блок» фактически принадлежит не только мне, но и его братцу… я это так не оставлю. Скорее разорю «Интегру» и сотру в порошок Юрика, чем позволю им и дальше тереться рядом со мной.

Впрочем, последнего я так и так разотру, но сначала заставлю вернуть все обманом выведенные из оборота средства.

— А ты, Андрей Николаевич, пока будешь занят. Сначала передашь все дела моему начальнику безопасности, введешь его и его ребят в курс дела… ответить на все интересующие нас вопросы. А когда станешь не нужен… получишь вольную.

— А если Юрий Тимофеевич Бабич будет против? — бросает последний козырь, непонятно на что надеясь.

Цокаю языком, заставляя замолчать.

— Не уверен, что со своими проблемами он будет способен решать… еще и твои.

Опускает голову, вперивая невидящий взгляд в сцепленные в замок руки.

Кабинет Игошина покидаю в приподнятом настроении. И не потому что поставил на место зарвавшихся «божков», вообразивших о себе не весть что. А потому что еду домой.

Домой к своей девочке, которая, скорее всего, уже проснулась и собирается завтракать.

— Давай сначала на Рижский заскочим, — даю указание водителю, откидывая голову на подголовник, когда машина трогается и плавно вливается в плотный поток.

— В «Цех85»? — понятливо уточняет Павел.

Пересекаюсь с ним взглядом в зеркале заднего вида и киваю.

— Да, именно туда.

В пекарню. Хочу снегурку тортом с мятой и миндалем порадовать. Или фисташковый взять? Вроде в прошлый раз, когда я Эле черничные эклеры покупал, мне его нахваливали.

Да, впрочем, можно взять и то, и другое. Моя сладкоежка ни от чего не откажется. Как и я буду рад получить от нее жаркую благодарность чуть позже.