* Эльза *

В комнату возвращаюсь, чувствуя себя морально измочаленной и выжатой, как лимон. Но иду неторопливо, спину держу прямо и ни о чем не жалею. Ни об одном резком ответе, ни об одном дерзком взгляде.

Кем бы не мнили себя Бабичи, всесильными, крутыми, богоподобными, перетопчутся! Вот просто перетопчутся и всё!

Прогибаться и лебезить перед ними я не собираюсь. Спускать на тормозах и отговаривать Альберта от мести — тем более.

Заслужили их родственнички порку? Да, заслужили. Так пусть теперь разминают жопы и ждут ответки.

И она будет.

Нисколько не сомневаюсь в Гольдмане и его обещании разобраться с Матецкой и другими. Он сказал — он сделает. И никакие попытки Бабичей отговорить его, уговорить, умаслить и подкупить, чем, уверена, они в данную минуту и занимаются, не помогут.

Берт не передумает. Нет.

В спальне первым делом скидываю обувь и босиком иду в санкомнату. Выкручиваю вентили с горячей и холодной водой на полную мощность, присаживаюсь на керамический край джакузи и наблюдаю, как быстро оно наполняется.

Несмотря на недавно принятый душ, чувствую потребность смыть с себя липкие взгляды Юры и неискренние улыбки Алены. Да и просто хочется понежиться в тепле. Расслабиться, вспомнить, как прекрасно мы проводили этот день с Альбертом, пока не нагрянули нежданные гости.

Я как раз регулирую температуру, когда раздается негромкий продолжительный стук в дверь.

На пороге Серафима. Привычно воркуя и улыбаясь, она вносит не только кофе, а полностью заставленный снедью поднос. Бутерброды с рыбой, корзиночки с икрой, овощная и сырная нарезки, пирожные, конфеты, фрукты.

— Альберт Янович сказал, что за ужином ты совсем мало поела. Поэтому вот, не отказывайся, — объясняет она такой аппетитный набор блюд.

— Спасибо. Не буду, — обещаю женщине, чувствуя, как внутри разливается щекочущее лучиками заботы тепло.

Заметил. Конечно же, он заметил, как замечает всё вокруг.

Порой кажется, что Берт знает обо мне даже больше меня самой. Чувствует меня лучше, чем я могу себе объяснить.

А еще он мастерски заполняет зияющую пропасть в моей душе. Глядит своими невероятными, прожигающими до нутра глазами и заполняет пустоту чем-то живым и настоящим.

Он дарит комфорт и уют. Не материальный, душевный. Лишь рядом с ним я становлюсь сильнее, чувствую себя целой. Интересной. Красивой. Особенной.

Искренне поблагодарив экономку, вновь закрываю дверь на замок и, недолго думая, переношу поднос на комод к окну. Забираюсь на подоконник с ногами и, любуясь чернильным небом, усеянным мириадами серебряных звезд, горящих каким-то лихорадочным светом, пью обожаемый напиток и с удовольствием пробую каждого блюда по чуть-чуть.

Помня про уже набранную ванну, сильно не засиживаюсь. Скидываю одежду, запускаю на мобильном любимый плейлист и с тихим стоном погружаюсь в идеально-теплую воду. Включаю поддержание температуры и подводную светодиодную подсветку, выбираю режим аэромассажа. Опускаю голову на подголовник и прикрываю глаза.

Растворяюсь в музыке, в волшебных пузырьках, отлично снимающих стресс и напряжение и расслабляющих тело.

— Привет.

Первые несколько секунд, которые разглядываю стоящего надо мной Альберта, считаю его плодом своего воображения. А как иначе? Думала-думала о невероятном, и вот он тут.

Но когда мужчина протягивает руку и медленно ведет подушечками пальцев от запястья к изгибу локтя и выше, по плечу, ключице, шее… вызывает мурашки на коже, томление в животе и тахикардию в легких, признаю его реальность.

— Я же запирала дверь, — сиплю, облизывая вмиг пересохшие губы.

— Для меня не существует замков, моя хорошая, — подмигивает он, опускаясь на корточки. Наклоняется ниже. — А еще ты знала, что я приду…

Жаркий шепот опаляет щеку.

‒ Нет…

‒ Знала.

Поспорить не удается. Мой взгляд задерживается на очень красивых мужских губах, растягивающихся в улыбке. И этого с избытком хватает, чтобы мир перевернулся с ног на голову… а мозг окончательно поплыл.

Иначе с чего вдруг я становлюсь такой смелой, что предлагаю:

— Составишь мне компанию?

Я не уточняю в чем именно, а Альберт не переспрашивает. И вместе с тем мы оба понимаем, что ванна — это только начало.

— С удовольствием.

В крови вскипает адреналин. И пока я стараюсь хоть немного успокоиться, мужчина успевает раздеться.

Вот уж кто чувствует себя совершенно вольготно и не паникует, так это он. Я же… словно школьница, краснею, белею, потею… о, боже, и это сидя в воде… и уже не совсем понимаю, лопаются ли пузырьки только вокруг меня или и внутри от счастья тоже.

— Боишься меня?

Неожиданный вопрос заставляет оторвать внимание от мощного атлетического торса, поднять голову выше и зависнуть в темных провалах глаз, обладающих невероятным магнетизмом.

— Нет, — признаюсь хрипло, мотнув головой.

Страха действительно нет, есть волнение, но и с ним я спешу распрощаться. Поэтому, как только Альберт опускается в воду, я подаюсь вперед и забираюсь к нему на колени.

Сажусь сверху, лицом к лицу.

— Можно я тебя поцелую? Сама, — прошу.

Мои тормозные колодки срывает окончательно и бесповоротно. А пресловутая логика без предупреждения пишет заявление на увольнение и исчезает, помахав ручкой.

Да и разве может быть иначе, когда на тебя смотрит большой красивый мужчина?

Когда ты чувствуешь его мышцы под своими ногами и руками?

Когда ловишь ладонью гулкие удары его сердца и ощущаешь, что твое собственное стремится синхронизироваться?

Когда тонешь в его запахе?

Нет, не может. Точка восприятия смещается.

— Можно, Эля. Тебе всё можно.

Боже, опять эта фраза… а имя, он так нежно его произносит, будто катает на языке. Хочется закрыть глаза, застонать, раствориться в моменте.

Вместо этого я беру себя в руки и предупреждаю:

— Только один раз.

— Конечно.

Слава богу, он не насмехается.

А если даже… я уже не думаю, а спешу чувствовать. Подаюсь ему навстречу, касаюсь губ и понимаю, что сама себя одариваю счастьем. Невероятным и ослепительным. Берт как карамель, в которую хочется погружаться и погружаться, настолько он вкусный, сексуальный, умопомрачительный. Фейерверк ощущений. Лучших ощущений в моей жизни.

Забывая обо всем, льну к нему ближе, закутываюсь в объятия, которых он для меня не жалеет, и мечтаю лишь об одном: никогда их не прерывать. Наши дыхания сплетаются.

Альберт незаметно включается в игру, теперь уже он задает темп. Он ведет. Я подчиняюсь. Мое тело плавится в его умелых руках, жарких поцелуях, касаниях кожи к коже.

В ласковый плен я проваливаюсь совершенно добровольно. Нет больше колебаний. Только страсть. Почти животная потребность в нём. В том, что только он может мне дать.

Не знаю, когда и как мы выбираемся из ванны, лишь покадрово отмечаю, что Альберт помогает мне устоять на ногах, вытирает большим пушистым полотенцем, относит в комнату.

Падая спиной на матрас, я сама притягиваю его к себе. Зарываюсь пальцами в ежик коротких волос на затылке, впиваюсь в бугрящиеся мышцы плеч и выгибаюсь навстречу, чтобы быть ближе.

Отвечаю на поцелуи с почти безумным исступлением. Облизываю вкусные губы. Кусаю квадратный слегка колючий подбородок. Ласкаю ртом напряжённую шею.

Из груди так и рвется одно-единственное слово…

М-м-мой!

Тот самый момент «пора» Альберт улавливает первым.

— Защита?

— Не нужна.

Больше он не задает вопросов. Придвигается ближе, идеально вписываясь в бесстыдно раскинутые бедра. Перехватывает мои руки, заводит их над головой, сцепляет наши пальцы в замок и, удерживая своим взглядом мой, толкается внутрь.

Погружает себя в меня нежно, но настойчиво.

Аккуратно, но по-хозяйски.

Его язык такой же наглый, как и член. И оба невероятно вкусные, оба делают вещи, от которых превращаешься в желе, накачанное дурманом…

Спустя мгновение куда-то исчезает дискомфорт после длительного воздержания, и я выгибаюсь. Откидываю голову и с гортанным стоном судорожно хватаю ртом воздух.

Наши дыхания смешиваются. Гольдман задает неспешный темп, но лишь успеваю привыкнуть, как движения становятся напористее, накачивая мою кровь эйфорией вперемешку с восторгом.

Схожу с ума от этого жгучего скольжения, от того, как болезненно-сладко поддаётся моё тело его ласке. И все равно хочу его еще ‒ сильнее, глубже, целиком.

И он это чувствует. Припечатывает поцелуем и начинает двигаться так, когда жестко, но крышесносно, когда каждой клеточкой тела ощущаешь на себе и в себе своего мужчину, когда он подчистую сносит все твои заслоны, присваивает тебя себе окончательно. Безоговорочно.

Волна оргазма накрывает с головой. Меня больше нет для себя, для этого мира. Я растворяюсь в нигде и в нем. Обнаженная, наполненная и отдавшая.

Альберт делает еще несколько выпадов, вбиваясь очень глубоко, а затем с тихим рыком содрогается внутри меня. Напряжение мощных рук, груди, плеч, напряжение его всего в момент разрядки и то, как нежно он прижимается губами к моему виску, становится еще одним слоем эйфории.

Боже, разве так бывает? Знала ли я, что такое секс, до встречи с ним?

Бегают в голове заполошные мысли… а следом приходят ответы.

Получается, нет, не знала, потому что настолько безумного удовольствия и представить себе не могла.

Постепенно восстанавливая дыхание, мы смотрим друг на друга. Никаких усмешек, никаких сексуальных игр.

Проходит минута, две, не знаю.

Обняв, Альберт перекатывается, увлекая меня за собой. И вот уже он на кровати, а я на нем. Одна его рука лежит на талии, другая поднимается и аккуратно гладит меня по волосам — теплая ладонь, даже горячая. Такая же горячая, как и мужское сердце, если к нему пробиться.

Его губы касаются виска, а затем шепчут:

‒ Спи.

И я, послушная и до нельзя расслабленная, закрываю глаза. Ощущаю себя счастливой, защищенной и утвердившейся в мысли, что такого, как Альберт, многогранного, глубокого и сложного, на самом деле очень легко полюбить.

А после накрывает сон.