Дарена я все-таки позвала.

Не потому, что испугалась оставаться рядом с зеркалом, хотя после последнего открытия страх стал вполне разумной реакцией. Просто три дня подряд я требовала от него не скрывать важные сведения, а значит, не имела права делать то же самое сама.

Он пришел через несколько минут.

Без сюртука, в темной рубашке с закатанными до предплечий рукавами. Судя по чернильному пятну на пальце, я оторвала его от бумаг.

Дарен остановился у двери.

— Вы опять что-то разобрали.

Я посмотрела на снятую деревянную накладку.

— Совсем немного.

— Начинаю бояться этой фразы.

— Идите сюда.

Он не пошутил второй раз. Подошел к зеркалу, но остановился раньше меня.

Я указала на маленький серебряный узел.

— Контур идентификации.

— Что именно он определяет?

— Носителя.

Дарен посмотрел на мое запястье.

— Вас.

— Не лично меня.

Я взяла карандаш и показала три гравировки по краю узла.

— Дом. Статус. Носитель. Он ищет не Лиану Морвель и даже не вашу жену. Ему нужна действующая хозяйка Роуэна.

— Эвелина.

— Раньше.

— Теперь вы.

— Да.

Дарен стал очень неподвижным.

— И скрытый контур?

— Направлен от зеркала к этому узлу.

— Вы уверены?

— В направлении — да. В функции пока нет.

Он посмотрел на закрытое тканью стекло.

— Но если основная система записывает человека в зеркало...

— Не заканчивайте за меня.

— Почему?

— Потому что пока это только гипотеза.

— Которая вам не нравится.

— Очень.

Дарен провел взглядом по разобранной части рамы.

— Что нам делать прямо сейчас?

Мне понравилось «нам».

Не «что я должен запретить», не «отойдите и больше не прикасайтесь».

Я подошла к плану стены.

— Печать не является источником энергии. Она только открывает выход. Значит, снимать ее немедленно необязательно. Сначала перекроем питание именно этой ветки.

— Вы знаете где?

— Примерно.

Я показала линию на плане.

— Ввод идет из западного крыла, но перед хозяйскими комнатами есть распределительный узел. Если схема не врет, он должен находиться за панелью в коридоре.

— А если врет?

— Тогда у нас будет еще одна причина плохо отзываться о предыдущем мастере.

Дарен уже направился к двери.

— Инструменты?

Я подняла ящик.

— Со мной.

— Я понесу.

— Он не тяжелый.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Дарен посмотрел на меня.

— Потому что последние два часа вы разбирали зеркало, вечером ездили в другой город, потом ссорились со мной, а теперь снова работаете.

— Вы считаете?

— Учусь у Серы.

Я отдала ему ящик.

— Только не привыкайте.

— К чему именно?

— Носить мои вещи.

— Уже поздно.

Распределительный узел действительно оказался в коридоре, только не там, где его обещал план. Мы нашли его на полтора метра ближе к лестнице под узкой деревянной панелью.

Внутри проходило четыре линии.

Я проверила каждую пластиной, сопоставила с планом и только после этого указала нужную.

— Эта.

— Что требуется?

— Подержать лампу.

Дарен посмотрел на меня с явным разочарованием.

— Мои способности снова недооценили.

— Хотите сложнее?

— Да.

— Держите лампу ровно.

Он послушался.

Я разомкнула серебряный мост.

Слабый свет под металлом погас.

Из старой спальни донесся тонкий звон.

Один.

И больше ничего.

Я вернулась к зеркалу.

Контрольная пластина не реагировала даже тогда, когда я подносила запястье почти к идентификационному узлу.

— Все, — сказала я.

Дарен стоял за моим плечом.

— Оно отключено?

— Эта ветка отключена.

— Разница?

— Огромная. Я не знаю, нет ли резервного питания.

— Вы всегда оставляете себе возможность испортить человеку хорошую новость?

— Это профессиональное.

Он посмотрел на ткань.

— Постоянную печать завтра не устанавливаем.

— Согласна.

Дарен повернулся ко мне так быстро, будто ожидал спора.

— Без возражений?

— Я не спорю ради удовольствия.

— Иногда возникает другое впечатление.

— Ошибочное.

— Конечно.

Я начала собирать инструменты.

Дарен поднял снятую накладку.

— Вернуть?

— Нет. Пока оставим доступ к узлу.

— Вы собираетесь продолжать исследование.

— Разумеется.

— После того как выяснили, что скрытый контур может быть направлен в вас.

— Именно поэтому и собираюсь.

Он сжал переносицу.

— Иногда мне кажется, что я уже знаю, что вы ответите, и все равно спрашиваю.

— Это называется надежда.

— Очень жестокое чувство.

Я улыбнулась.

У двери Дарен остановился.

— Где вы будете спать?

— В новой комнате.

— Я не о спальне.

— А о чем?

— Эта часть дома подключена к той же внутренней сети.

— К общей сети — да. К отключенной ветке — нет.

— Вы проверили?

— Еще днем.

— Конечно.

Он кивнул.

Но не ушел.

Я ждала.

— Что?

Дарен посмотрел в сторону зеркала.

— Я хочу перенести его в западное крыло.

— Нет.

— Почему?

— Потому что перемещение неизвестной накопительной конструкции — плохая идея.

— Оно отключено.

— От одной линии.

— И снова разница огромная.

— Вы быстро учитесь.

Он не улыбнулся.

— Мне не нравится, что оно стоит в двух дверях от вас.

— Мне тоже.

— Но?

— Но я предпочитаю опасный предмет, положение которого знаю, опасному предмету, который мы потащили по дому, не понимая, что у него внутри.

Дарен несколько секунд молчал.

— Хорошо.

Я удивилась.

— И все?

— Вы дали техническое объяснение. Я его принял.

— Это подозрительно взрослая реакция.

— Не портите момент.

Я рассмеялась.

На этот раз он улыбнулся тоже.

Новая спальня действительно оказалась готова.

Сера выбрала комнату с окнами на юг. Здесь было меньше тяжелой мебели, светлее стены и никакого зеркала выше ладони.

Я заметила последнее сразу.

Сера заметила, что я заметила.

— Все большие зеркала убрали, — сказала она.

— По просьбе Дарена?

— По моей.

Я посмотрела на нее.

— Спасибо.

— Маленькое на туалетном столике обычное. Я попросила мастера проверить.

— Я тоже проверю.

— Я и не сомневалась.

На кровати лежали несколько коробок с моими вещами. Еще две стояли у стены.

Сера открыла шкаф.

— Здесь осталось немного одежды первой госпожи. Я не знала, захотите ли вы...

— Уберите, пожалуйста.

Она замолчала.

Я подошла ближе.

В глубине висели три платья под льняными чехлами. На верхней полке лежала темная шляпная коробка.

— Не выбрасывайте, — добавила я. — Просто перенесите туда, где хранят остальные ее вещи.

Сера посмотрела на меня с облегчением.

— Конечно.

— Я не хочу жить среди одежды Эвелины. Но это не значит, что ее нужно уничтожать.

— Я понимаю.

— Дарен знает, что она здесь?

— Думаю, нет. Этим шкафом давно не пользовались.

Я сняла один чехол.

Темно-синее платье было красивым. Талия уже, чем у меня, рукава длиннее. На вороте — мелкая серебряная вышивка.

Я тут же вспомнила женщину из зеркала.

И фрагмент ее прошлого.

«Я не позволю тебе продолжить».

Вернула чехол.

— Уберите сегодня.

— Сделаю.

Через час явился Дарен.

Я как раз пыталась передвинуть письменный стол ближе к окну.

— Что вы делаете?

— Очевидно, переставляю мебель.

Он посмотрел на стол.

Потом на меня.

— Один человек?

— Он двигается.

— На два пальца за минуту.

— Зато двигается.

Дарен снял сюртук и положил на спинку кресла.

— Куда?

— Я справлюсь.

— Лиана.

— Что?

— Вы уже объяснили, что не любите, когда за вас решают. Я не решаю. Я предлагаю пару рук.

Я посмотрела на его руки.

— Пару?

— В человеческой форме именно столько.

— Хорошо. К окну.

Он взял стол с одной стороны.

— Поднимайте, не тащите. Ножки старые.

— Я понял.

— И не наклоняйте.

— Я понял.

— Медленнее.

Дарен остановился.

— Вы всегда так разговариваете с рабочими?

— Только с теми, кто уверен, что сила заменяет осторожность.

— Я начинаю понимать, почему ваша мастерская прибыльна.

— Потому что я хороший мастер?

— Потому что никто не решается спорить со счетом.

Мы перенесли стол.

Потом шкаф для инструментов.

Потом кресло, которое мне не нравилось у камина.

Через двадцать минут новая спальня выглядела иначе.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы перестать напоминать комнату, подготовленную кем-то для новой госпожи.

Она начала походить на мою.

Дарен стоял у окна и осматривал результат.

— Стол действительно лучше здесь.

— Не говорите Сере.

— Почему?

— Она решит, что мне нужно дать еще пять комнат.

— Ей не требуется мое разрешение.

— Вот это и пугает.

В дверь постучали.

Двое слуг пришли за платьями Эвелины.

Дарен увидел чехлы.

Лицо его изменилось едва заметно.

— Они были здесь?

— В шкафу.

Он подошел к одному из чехлов, но не коснулся.

— Я не знал.

— Сера тоже не была уверена.

— Вы хотите, чтобы их уничтожили?

Я посмотрела на него.

— Нет.

Дарен поднял глаза.

— Почему?

— Потому что они мне не мешают, если находятся не в моей спальне.

— Многие на вашем месте...

— Я не знаю, что сделали бы многие на моем месте.

— Справедливо.

Я вздохнула.

— Вы опять.

— Это уже часть характера.

Слуги вынесли вещи.

Последней Сера забрала маленькую коробку с украшениями для волос.

Когда дверь закрылась, Дарен остался у шкафа.

— Вы не обязаны беречь ее вещи ради меня, — сказал он.

— Я и не берегу их ради вас.

— Тогда ради чего?

— Мне не нравится уничтожать вещи только потому, что их владелец умер.

Я провела пальцем по пустой полке.

— Особенно когда половина моей профессии состоит в том, чтобы спасать то, что другие сочли ненужным.

— Эвелина сказала бы, что вы слишком сентиментальны для человека, который притворяется практичным.

— А вы?

Он посмотрел на меня.

— Я уже понял, что вы гораздо мягче, чем хотите казаться.

Я закрыла дверцу шкафа чуть сильнее необходимого.

— Не делайте выводов.

— Поздно.

— Вы сегодня очень смелый.

— Зеркало отключено.

— Значит, причина вашей осторожности была только в нем?

Дарен не ответил сразу.

Воздух между нами изменился.

Не резко.

Просто вдруг стало слишком заметно, что мы одни в спальне.

Моей спальне.

Муж и жена, которые договорились не требовать друг от друга ничего интимного.

Дарен первым отошел к столу.

— Вы хотели посмотреть старые хозяйственные реестры.

Я позволила ему сменить тему.

— Да. Особенно записи за последний год жизни Эвелины.

— Почему хозяйственные?

— Потому что магические исследования требуют материалов, людей и денег. Даже если человек не ведет нормальный лабораторный журнал, счета часто оказываются честнее.

— Я принесу.

— И список сотрудников, работавших в западном крыле.

Он повернулся ко мне.

— Зачем?

— Кто-то помогал ей с зеркалами.

— Несколько человек.

— Мне нужны имена.

Дарен помолчал.

— Хорошо.

И ушел.

Именно тогда я поняла, что он больше не спрашивает, зачем мне очередная информация, чтобы решить, стоит ли ее давать.

Он спрашивал, чтобы понять ход работы.

Разница была маленькой.

Но важной.

Следующие два дня я почти не подходила к зеркалу.

Отключенная линия оставалась мертвой. Контрольная пластина не реагировала. Я проверяла утром и вечером, не открывая стекло.

Дарен перестал появляться у двери каждый раз, когда видел у меня инструменты.

Вместо этого приносил планы, которые я просила.

Сера нашла два старых ящика с хозяйственными книгами.

Я перенесла часть работы из города в Роуэн: заказала стол для чертежей, стойку для инструментов и небольшой шкаф с огнестойкой внутренней обшивкой. Я не собиралась превращать дом мужа в филиал мастерской, но и жить здесь без возможности работать не собиралась.

Дарен не возражал.

Наоборот, когда привезли тяжелую стойку, он сам помог поднять ее на второй этаж.

— У вас есть слуги, — заметила я.

— Есть.

— Тогда почему вы несете шкаф?

— Потому что Сера сказала не мешать людям, которые разгружают остальные вещи.

— Вы боитесь Серы.

— Очень.

— Наконец честное признание.

Он поставил шкаф у стены.

— И потому что мне нравится смотреть, как вы меняете этот дом.

Я замерла с пачкой чертежей в руках.

— Это звучит опасно близко к романтике.

— Тогда забудьте.

— Уже поздно.

Дарен посмотрел на меня.

Я отвернулась к бумагам.

Чем спокойнее становилась наша повседневность, тем сложнее было помнить, что брак задумывался именно ради такой спокойной жизни.

Проблема заключалась в том, что спокойствие оказалось приятнее, чем я ожидала.

Не отсутствие скандалов.

Не удобство договора.

А конкретные мелочи.

Чашка кофе, которую Дарен оставлял на краю стола, когда видел, что я работаю.

Моя привычка складывать бумаги на его кресло в библиотеке, потому что там было лучшее освещение.

Его попытки читать за завтраком, которые регулярно заканчивались разговором.

То, что он не спрашивал разрешения войти в общую гостиную, но всегда стучал в спальню и кабинет.

Ничего большого.

Именно поэтому я замечала все.

На третий вечер мы ужинали вдвоем.

За окнами шел плотный снег. В малой столовой было тепло, и я наконец позволила себе не думать о зеркале хотя бы двадцать минут.

Дарен разрезал мясо и спросил:

— Вам нравится комната?

— Теперь да.

— До перестановки не нравилась?

— Она была чужой.

— Из-за вещей Эвелины?

— Не только.

Я отпила вина. Единственный бокал за ужином, который растягивала скорее из-за вкуса, чем ради алкоголя.

— Все было выбрано заранее. Кровать, стол, шторы, кресло. Я приехала и должна была просто занять подготовленное место.

— Я думал, это будет удобнее.

— Я знаю.

— Ошибся.

— Немного.

Он покрутил вилку в пальцах.

— Эвелина в первый месяц переставила почти весь первый этаж.

Я посмотрела на него.

— Сера рассказывала про книжные шкафы.

— Это была только часть.

— Вы сердились?

— Постоянно.

— И позволяли?

— Это был ее дом тоже.

Он сказал это просто.

Я неожиданно почувствовала тот самый неприятный укол.

Ревность.

Опять.

На этот раз она была сильнее, потому что я уже знала, как выглядит его лицо, когда он смеется. Знала тепло его пальцев. Знала, как он стоит за моей спиной, удерживая тяжелую раму, и как близко оказывается его дыхание.

Эвелина знала гораздо больше.

Восемь лет.

Я положила вилку.

— Вы очень ее любили?

Дарен не сделал вид, что не понял.

— Да.

Ответ был мгновенным.

Я ожидала именно его.

И все равно внутри что-то неприятно сжалось.

— Долго?

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Это странный вопрос.

— Почему?

— Потому что любовь не закончилась в один конкретный день.

Я кивнула.

— Хороший ответ.

— Я не пытался подобрать хороший.

— Тем лучше.

Дарен отпил воды.

— Первые годы были счастливыми.

— А потом?

— Потом болезнь стала сильнее. Исследования заняли почти все ее время. Я начал давить. Она начала скрывать.

— Вы ссорились.

— Много.

— Любовь осталась?

Он долго молчал.

— Да. Но стала другой.

Я смотрела на свечу между нами.

— Вы злитесь на нее?

— Иногда.

— Даже сейчас?

— Особенно сейчас.

Я подняла глаза.

Дарен не улыбался.

— Она умерла, а вы все еще злитесь.

— Смерть не делает человека безупречным.

— И не отменяет любовь.

— Нет.

Я почувствовала, как напряжение внутри немного отпустило.

Если бы он сказал, что Эвелина никогда ничего для него не значила, я бы ему не поверила.

Если бы сказал, что после смерти простил все, тоже.

— Спасибо, — сказала я.

— За что?

— За то, что не пытаетесь сделать первую жену чудовищем, чтобы мне было удобнее.

Дарен посмотрел на меня слишком долго.

— Я не хочу, чтобы вам было удобно за счет лжи.

Я подняла бровь.

Он понял.

— Да. После нашего последнего разговора это звучит особенно неудачно.

— Очень.

— Но я учусь.

— Медленно.

— У меня строгий преподаватель.

Я улыбнулась.

Дарен тоже.

И в эту секунду я впервые почувствовала не просто притяжение.

Опасное желание приблизиться.

Не к красивому мужчине.

К нему.

К человеку, который все еще любил умершую жену, злился на нее, боялся повторить собственные ошибки и пытался научиться говорить мне неприятную правду раньше, чем я сама ее найду.

Я первой отвела взгляд.

После ужина Дарен предложил показать мне северную часть внешнего защитного контура.

Подозрительно безопасная тема.

Я согласилась.

Мы вышли на крытую галерею. Снег уже перестал, воздух был холодным и сухим.

Вдалеке над черными деревьями поднималась белая линия гор.

На дальнем конце галереи серебряная защита уходила вниз по каменной стене.

Я проверила соединение.

— Здесь все нормально.

— Я знаю.

Я выпрямилась.

— Тогда зачем вы меня сюда привели?

Дарен оперся ладонью о каменный парапет.

— Вы третий день смотрите на меня так, будто хотите задать вопрос.

— Я задаю очень много вопросов.

— Другой.

Я помолчала.

— О драконьей форме?

Он кивнул.

— Вы никогда меня не видели.

— Нет.

— И хотите.

— Профессионально.

— Разумеется.

— Мне действительно интересно, насколько сильно меняется источник тепла после превращения.

— Только это?

Я посмотрела на него.

— Нет.

Дарен чуть улыбнулся.

— Честно.

— Вы сами начали требовать честность.

— Тогда идемте.

— Куда?

— Во внутренний двор.

— Сейчас?

— Вы передумаете?

— Нет.

— Тогда сейчас.

Внутренний северный двор находился за хозяйственными постройками. Зимой им почти не пользовались. Пространства между стенами хватало даже крупному дракону.

Я остановилась у каменной арки.

Дарен снял сюртук.

Потом жилет.

Я подняла брови.

— Что?

— Ничего.

— Одежда не превращается вместе со мной.

— Я понимаю.

— Судя по лицу, вы только сейчас об этом подумали.

— Я думала о магической стороне вопроса.

— Конечно.

У стены стоял закрытый деревянный шкаф.

Дарен сложил туда одежду.

Остался в рубашке и брюках, затем посмотрел на меня.

— За аркой есть теплая комната.

— Вы хотите, чтобы я ушла?

— На минуту.

— Очень деликатно.

— Я стараюсь.

Я вошла в небольшую комнату и закрыла дверь.

Через несколько секунд снаружи донесся тяжелый звук.

Потом еще один.

Камень под ногами едва заметно дрогнул.

Никакого грохота магии.

Никаких вспышек.

Только движение большого тела там, где секунду назад стоял человек.

В дверь постучали.

Один раз.

Я открыла.

И остановилась.

Я видела драконов раньше.

Издалека.

На военных парадах, над столицей, однажды на берегу моря.

Но расстояние совершенно меняло представление о размере.

Дарен занимал почти треть двора.

Темная чешуя была не черной, как показалось сначала, а графитовой, с теплым металлическим оттенком по краям. Длинная шея, мощная грудь, сложенные вдоль тела крылья. Голова находилась выше крыши галереи.

Он не выглядел сказочным существом.

Слишком тяжелый.

Слишком настоящий.

Под передней лапой снег просел почти до камня.

Дарен повернул голову.

Темно-серые глаза остались узнаваемыми.

Только зрачок стал уже.

— Это вы? — спросила я.

Дракон медленно моргнул.

— Очень убедительно.

Из ноздрей вышел теплый пар.

Я подошла на несколько шагов.

Он не двигался.

— Можно ближе?

Дарен опустил голову.

Я решила считать это согласием.

Чем ближе подходила, тем сильнее чувствовала тепло.

Не жар печи.

Температуру живого тела.

У основания шеи между крупными пластинами чешуя становилась мельче.

Я остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— Можно коснуться?

Дарен повернул голову чуть в сторону, открывая участок шеи.

Я подняла ладонь.

Первое прикосновение оказалось совсем не таким, как я представляла.

Чешуя не была холодной и твердой, как металл. Верхняя пластина действительно была плотной, но между отдельными сегментами ощущалась гибкая теплая кожа.

Я провела пальцами вдоль края одной чешуйки.

Под ладонью двигалась мышца.

Дарен тихо выдохнул.

Теплый воздух прошел по моим волосам.

— Вы чувствуете это?

Он моргнул.

Я улыбнулась.

— Глупый вопрос.

Дракон осторожно опустил голову ниже.

Я коснулась места за костным выступом на шее.

Температура здесь была выше.

— Значит, после превращения жар распределяется по всему телу.

Дарен издал низкий звук.

Не рычание.

Скорее недовольство.

— Что? Я действительно исследую.

Он снова выдохнул.

— И мне любопытно.

Еще один звук.

Я рассмеялась.

— Хорошо. Очень любопытно.

Я убрала руку.

Почему-то не хотелось.

— Обратно?

Дарен отступил.

Я вернулась за дверь теплой комнаты.

На этот раз превращение заняло чуть дольше.

Когда он постучал, я подождала несколько секунд, прежде чем выйти.

Дарен стоял у шкафа уже в брюках и рубашке, но не успел застегнуть ее полностью.

Я посмотрела.

И сразу поняла, что профессиональной частью этого вечера больше прикрыться не получится.

На груди осталась легкая краснота после превращения. Кожа была горячей, волосы влажными у висков.

Он заметил мой взгляд.

Я подняла глаза к его лицу.

Золотистое кольцо вокруг зрачков стало ярче.

— Что? — спросил Дарен.

— Ничего.

— Вы очень плохо лжете.

— Я помню.

Он застегнул еще одну пуговицу.

Не последнюю.

— Как впечатления?

— Вы больше, чем я ожидала.

— Не уверен, что это комплимент.

— Почему?

— Зависит от контекста.

До меня дошло.

— Дарен.

Он улыбнулся.

Я ударила его перчаткой по руке.

— Вы ужасны.

— А я думал, это вы решили говорить честно.

— О размере дракона.

— Я тоже.

Я рассмеялась раньше, чем успела остановиться.

Дарен тоже.

Потом смех исчез.

Мы стояли слишком близко.

Я все еще держала перчатку в руке.

Он смотрел на меня.

Не на губы.

В глаза.

И от этого становилось хуже.

Или лучше.

Я не решила.

Дарен поднял руку.

Очень медленно.

Пальцы остановились рядом с моей щекой.

— Можно?

Сердце ударило сильнее.

Я не знала, что именно он спрашивает.

Коснуться?

Поцеловать?

Я должна была попросить уточнить.

Вместо этого кивнула.

Дарен убрал выбившуюся прядь волос за мое ухо.

Только это.

Но его пальцы задержались у шеи.

Тепло кожи прошло по мне сильнее, чем должно было от простого прикосновения.

Я подняла подбородок.

Он чуть наклонился.

Осталось совсем немного.

Я чувствовала его дыхание.

Вспомнила зеркало.

Чужую женщину за стеклом.

Ее руки на лице этого мужчины, которых я еще не видела в собственных воспоминаниях, но уже слишком легко могла представить.

И отступила.

Дарен сразу убрал руку.

Без вопроса.

Без раздражения.

— Простите, — сказал он.

— Не за что.

Он смотрел на меня спокойно, хотя золотое кольцо в глазах не исчезло.

— Я не хотела...

Я замолчала.

— Что?

— Не знаю.

Это было правдой.

Я хотела его поцеловать.

И именно поэтому остановилась.

Дарен застегнул последнюю пуговицу.

— Тогда не будем придумывать объяснение сегодня.

Я почувствовала облегчение.

И разочарование.

Одновременно.

— Хорошо.

Мы вернулись в дом рядом, но не касаясь друг друга.

На следующее утро Сера принесла мне реестры работников западного крыла.

Шесть папок.

Я открыла первую после завтрака.

Дарен сидел напротив в библиотеке и просматривал почту.

— Если вы снова найдете что-то неприятное, предупредите до того, как начнете на меня кричать.

— Я никогда не кричу без причины.

— Это не успокаивает.

— И не должно.

Я читала списки.

Мастера.

Поставщики.

Техники.

Два писца.

Помощники лаборатории.

Некоторые фамилии повторялись несколько лет.

Потом исчезали.

На последнем году работы Эвелины постоянным помощником значился только один человек.

Мина Лейт.

Я остановила палец на строке.

— Кто это?

Дарен не поднял головы.

— Кто?

— Мина Лейт.

Письмо в его руках замерло.

Я сразу поняла.

— Вы ее знаете.

Он положил бумагу.

— Да.

— Помощница Эвелины?

— Да.

— Где она сейчас?

Дарен молчал.

Я закрыла реестр.

— Мы ведь договорились.

— Я помню.

— Тогда?

Он посмотрел на меня.

— Она живет в Тарвене.

— Почему уехала?

— После смерти Эвелины не хотела оставаться здесь.

— Только поэтому?

Дарен медленно выдохнул.

— Нет.

Я ждала.

— Она заболела еще до смерти Эвелины.

— Чем?

— Лиана...

Я ничего не сказала.

Просто смотрела.

Он провел ладонью по столу.

— У нее были проблемы с памятью и сном.

Я почувствовала холод.

— После работы с зеркалами?

— Да.

— Вы знали?

— Узнал позже.

— Насколько позже?

— Когда она уже не могла нормально работать.

— Варр ее лечил?

— Некоторое время.

— И вы помогли ей уехать.

Дарен посмотрел на меня внимательнее.

— Откуда вы знаете?

— Потому что вы назвали город слишком быстро.

Он почти закрыл глаза.

— Да. Я помог.

— Почему вы не рассказали о ней раньше?

— Потому что ее история принадлежит ей.

Я хотела возразить.

Но остановилась.

После разговора с Варром я уже понимала разницу.

— Она может знать, что делала Эвелина.

— Может.

— И ее симптомы связаны с зеркальной работой.

— Да.

— Это уже касается моей безопасности.

— Поэтому я сейчас вам и говорю.

Я медленно кивнула.

Он действительно говорил.

Без давления.

Без того, чтобы я сначала нашла половину ответа сама.

— У вас есть ее адрес?

— Да.

— Я хочу с ней поговорить.

— Она может отказаться.

— Имеет право.

Дарен посмотрел на меня.

— Вы хотите ехать сегодня?

— Да.

— Тогда я поеду с вами.

Я уже открыла рот.

— Не для контроля, — добавил он. — Мина знает меня. Если вы появитесь одна и назоветесь второй женой Дарена Роуэна, она может просто закрыть дверь.

— А если увидит вас?

— Может закрыть еще быстрее.

Я вздохнула.

— Очень обнадеживает.

— Зато честно.

Тарвен находился в часе езды от Роуэна.

Небольшой город вырос вокруг текстильных мастерских и старой станции. Дом Мины стоял на тихой улице за рынком.

Ничего особенного.

Два этажа.

Зеленая дверь.

Окно с горшками сухих зимних трав.

Дарен остановился у калитки.

— Вы нервничаете, — сказала я.

— Да.

— Почему?

— Потому что не знаю, захочет ли она меня видеть.

— Вы плохо расстались?

— Мы почти не разговаривали после ее отъезда.

— Но лечение оплачивали.

— Да.

— Она просила?

— Нет.

Я посмотрела на него.

— Вы иногда очень неудобный человек.

— Знаю.

Я постучала.

Долго никто не открывал.

Потом внутри послышались шаги.

Дверь распахнулась на ширину ладони.

Мина Лейт оказалась молодой женщиной, младше меня на несколько лет. Светло-русые волосы собраны небрежно, на лице ни капли косметики. Серые глаза сначала посмотрели на меня.

Потом на Дарена.

Дверь тут же начала закрываться.

— Мина, — сказал он. — Мы не войдем без приглашения.

Она остановилась.

— Тогда зачем приехали?

Голос был ровным.

— Мне нужно поговорить с вами, — сказала я.

Мина посмотрела на меня.

— Кто вы?

Я ответила не сразу.

— Лиана Роуэн.

Ее лицо изменилось.

Совсем немного.

Но достаточно.

Взгляд опустился к моей левой руке.

Временная печать была скрыта перчаткой.

— Вторая жена, — сказала она.

Не вопрос.

— Да.

Мина посмотрела на Дарена.

— Вы привезли ее сюда?

— Она сама решила приехать.

— Конечно.

В ее голосе было столько горечи, что Дарен не стал отвечать.

Я сделала шаг ближе.

— Я нашла вторую линию в зеркале Эвелины.

Мина побледнела.

Дверь распахнулась чуть шире.

— Какую линию?

— Скрытый контур. Он направлен от записи к печати хозяйки.

Она смотрела на меня.

Я продолжила:

— Я не прошу рассказывать ничего, чего вы не хотите. Но мне нужно понять, что эта система делает.

— Вы включали зеркало?

— Да.

Мина сглотнула.

— Оно говорило?

— Да.

— Ее голосом?

— Да.

Она отступила на шаг.

Дарен сказал:

— Мина...

— Молчите.

Он замолчал.

Она снова посмотрела на меня.

— Сколько раз вы смотрели в него?

— Несколько.

— Долго?

— Иногда несколько минут.

— И печать была активна?

— Да.

Мина закрыла глаза.

Когда открыла, прежняя холодность исчезла.

Вместо нее появился страх.

Не за себя.

За меня.

— Я не хочу рассказывать это у двери, — сказала она.

Я ждала.

Но она все еще не приглашала нас войти.

— Тогда скажите только одно, — попросила я. — Я уже должна искать врача или пока достаточно отключить зеркало?

Мина смотрела на меня так долго, что я почувствовала, как внутри начинает расти настоящее беспокойство.

Потом она спросила:

— Вам уже снились ее сны?