Иногда самый страшный удар — не тот, что по лицу,

а тот, что по самолюбию.

Остановившись, прислонилась спиной к холодной стене и заставила себя дышать. Медленно. Глубоко. Вдох. Выдох. Сердце постепенно сбавляло бешеный ритм, и мир переставал расплываться перед глазами. Огляделась вокруг. Пере до мной был длинный, извилистый коридор с массивными дверями по обе стороны. Где я находилась не имела понятия.

Из-за створок доносился шепотки, а тени на стенах, казалось, крались за мной по пятам.

И вдруг в конце коридора показалась нужная дверь. Белая, как кость, с холодными цифрами 12/7. Ручка поддалась, и я шагнула внутрь.

В одно мгновение класс замер. Десятки безжалостные глаз упёрлись в меня с пугающим холодом. Оценивали, не произнося ни слова. Я чувствовала себя под микроскопом. Или на разделочной доске. И я уже знала, какой вердикт вынесен.

Я медленно выпрямилась. Каждое движение давалось через силу, но стоять под этим взглядом дольше просто не могла. Подняла голову и заставила себя смотреть вперёд.

— Ну что, насмотрелись? — спросила, обводя взглядом ряд за рядом. — Или хотите добавить что-то вслух?

Тишина стала ещё гуще, но в ней уже сквозило другое — любопытство, смешанное с лёгким замешательством.

Заметив свободное место, спокойно прошла к нему, радуясь, что преподаватель ещё не появился. Но едва приблизилась, как на парту, словно бомба, бесцеремонно обрушился чей-то рюкзак.

— Занято, — прозвучал низкий, самоуверенный голос.

Подняла глаза и только тогда заметила парня, сидящего рядом. Он откинулся на спинку стула, даже не глядя в мою сторону. Тёмные волосы, острые скулы, смуглая кожа. Джейсон. Тот самый, кого поздравляли в холле.

— Найди другое место, — лениво бросил он, даже не повернув головы в мою сторону. — Тебе здесь не рады.

Сжала челюсть, но промолчала. Хотела развернуться и уйти, но он добавил:

— Говорят, твоя мать тоже не знала своего места. За что и поплатилась.

Класс замер. Я перестала дышать. Слова упали в тишину, въедаясь в память, как кислота. Оставляя только горечь и отвращение, которое невозможно смыть.

— Что ты сказал? — голос прозвучал тихо, но внутри всё горело.

Он наконец развернулся ко мне. Осмотрел надменно, с головы до ног, с лёгкой, почти скучающей усмешкой. Тёмные волосы, острые скулы, глаза-льдинки, в которых не было ни тепла, ни пощады. Красивый. И опасный. Как яд, который принимают добровольно, зная, что он убьёт. Или скорее героин? Скорее второе, ведь от наркотика невозможно отказаться, даже зная свой конец.

— Не расслышала? Я про твою мать, которая...

Не дала ему договорить. Кулак врезался в его скулу раньше, чем мозг успел осознать приказ. Хрящ глухо хрустнул под костяшками, боль пронзила пальцы — острая, электрическая, но такая сладкая... Почти не почувствовала её. Только глухое, удовлетворённое тепло, разлившееся где-то под рёбрами.

— Пошёл к чёрту, — прошипела сквозь стиснутые зубы, ощущая, как по венам бежит обжигающий адреналин.

В классе воцарилась мёртвая тишина. Кто-то ахнул. Девушка с каре, сидевшая за соседней партой, выронила телефон.

— Психованная, — донеслось с задних рядов.

В это момент дверь с грохотом распахнулась. В класс влетел учитель. Высокий, с резкими чертами лица и таким же голосом, перекрывавшим любой шум.

— А ну прекратили! — рявкнул он. — Пейкерман, снова ты! Живо объясни, что тут у вас происходит?

Джейсон застыл, побелевшими пальцами вцепившись в край парты, будто сдерживался из последних сил. Его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заходили желваки. Он не смотрел на учителя. Только на меня, и в его взгляде горело обещание долгих мучений.

— Вайн, — кивнул учитель кому-то с из класса. — Выведи его. Пусть проветрится и успокоится.

Когда Джейсон вышел, его рюкзак всё ещё лежал на парте. Я скинула его на пол и с гордо поднятой головой заняла освободившееся место. Пальцы дрожали, сердце колотилось как у кролика, но я заставила себя сесть прямо, не сгибаться, не показывать, как сильно меня трясёт.

Джейсон

Я сидел в пустом классе для медитации, сжимая кулаки. Щека горела от её удара. Сука.

Отец бил меня. Всегда. За любую ошибку, за непослушание, иногда просто за то, что я дышал. Я привык. Теперь я вырос, и это случается реже. Но не потому, что он стал мягче. Просто я стал сильнее.

Но чтобы какая-то мелкая, безродная девчонка и при всех?

Провёл пальцами по губам, там, где пришёлся её удар. Кровь. Слизнул, чувствуя металлический привкус на языке, и в груди что-то глухо зарычало. Она ещё не знает, что значит пролить эту кровь. Но узнает. И я сделаю так, что запомнила.

Она посмела смотреть на меня так, будто я был пустым местом. Это раздражало больше, чем сам удар.

Прокручивал в голове её лицо. Тусклые русые волосы. Розовые губы, сжатые в тонкую линию. Родинка под левым глазом. Обычная. Ничего особенного. Но я запомнил каждую черту. До последней чёртовой ресницы.

И запах. Трава. Снег. Что-то живое, правильное. Он всё ещё стоял в носу. Втянул воздух, будто надеялся снова его ощутить.

Ударил кулаком в стену. Кровь на костяшках отрезвила.

«Ты будущий альфа, Пейкерман. Никто не смеет бросать тебе вызов».

Повторил это про себя. Потом вслух. Пока не перестало трясти от ярости.

Джули

— Итак, для новенькой позвольте представиться. Меня зовут Лоуренс Уэллс, я преподаю алгебру и курирую ваш факультет. Мисс Андерсон, задержитесь после уроков.

Когда класс опустел, я осталась одна перед его столом. Уэллс молча протянул мне листок.

— Ознакомьтесь. — Вот, возьмите расписание, определитесь с факультативом в течение трёх дней. Следующее занятие — физкультура. Форма в шкафчике 24. Вот ключ. Учебники на портале. Всё, — отчеканил Уэллс, и в его голосе послышалась усталость от повторения этих слов сотни раз.

— Спасибо, — кивнула я, направляясь к выходу.

— И ещё, — услышала за спиной. — Учитывая ваши обстоятельства... ради вашего же блага, не стоит провоцировать учеников этого заведения. Особенно таких, как мистер Пейкерман.

— Хорошо, — едва слышно выдохнула и пулей вылетела из кабинета. Слова Уэллса застряли где-то внутри, оставляя неприятный осадок, будто я проглотила горькую пилюлю.

Через десять минут, держа путь в раздевалку, я уже перечитывала странные названия предметов. «Основы линейных функций и изучение бизнеса», «Уникальные потребности и возможности», «Оценка риска и неопределённостей в мире, где существуют охотники». Охотники? Решила, что это опечатка или шутка.

Этот кошмарный первый день никак не хотел заканчиваться. Казалось, все клише неудачных дешёвых сериалов про студенчество решили обрушиться на меня разом. Поэтому вполне закономерно, что в раздевалке ждал сюрприз. Чёрный спандексный комбинезон. Ткань обтягивала каждую линию тела, не оставляя места для стеснения. В нем я чувствовала себя голой. Иронично, учитывая, что на мне было больше одежды, чем на пляже. Я заставила себя зацепиться за этот абсурд и успокоиться.

К моменту моего прихода здесь почти никого не осталось. Тишина гуляла между скамейками, и я наконец позволила расслабилась. Было приятно переодевать, не чувствуя на себе чужих взглядов. Потому что похвастаться мне было особо нечем. К моему неудовольствию, в числе двух задержавшихся была та самая блондинка с холла и ещё одна девушка с каре и красивыми ярко-розовыми прядями.

Я села на скамейку и стала зашнуровывать тяжёлые ботинки, которые шли в комплекте с формой. Но выходило плохо.

— Привет, Джули, — рядом уселась девушка с каре. — Непривычно, да? — указала она на обувь, которую я тщетно пыталась привести в человеческий вид.

— Странная у вас форма.

— Зато для полосы препятствий самое то. Я Элис, друзья зовут Эл. — улыбнулась она. — А ты, смотрю, уже успела подружиться с мистером Совершенство? Видела, как ты врезала ему при всём классе. Хороший удар, кстати, — она немного помолчала и добавила: — Только вот Пейкерман не из тех, кто прощает такие вещи.

Элис говорила буднично, почти весело, но в её глазах мелькнула тень беспокойства быстрая, едва заметная, как рябь на поверхности воды.

— Если что, я не из его свиты «Джейсон, трахни меня немедленно». В отличие от Кристины.

Проследила за её взглядом. Кристина стояла у зеркала, выполняя наклоны вперёд-назад, разминаясь. Её движения были отточенными, плавными, будто она знала, что за ней наблюдают, и наслаждалась этим.

— Она уже успела тебя зацепить? — тихо спросила Элис, заметив мою реакцию.

— Можно и так сказать, — буркнула в ответ.

— Слушай, — Элис оглянулась и понизила голос, застёгивая молнию на форме. — Тебе нужно кое-что знать. Здесь не принимают просто так.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты носишь дорогую одежду и живёшь в особняке. Но для них ты всё равно никто. Понимаешь? — Она кивнула в сторону Кристины, которая теперь поправляла макияж. — Её отец член Совета. Как и отец Джея. Здесь всё держится на крови и деньгах — годами, десятилетиями. А у тебя?

В её словах не было злости. Она не осуждала меня, скорее пыталась предупредить и помочь.

— Я справлюсь, — огрызнулась, чувствуя, как внутри поднимается глухое, защитное раздражение.

Её слова всё ещё звенели в ушах, когда мы вышли на стадион. Солнце нещадно слепило глаза, воздух обжигал холодом. В центре поля стоял мужчина. Двухметровый амбал с бритой головой и квадратной челюстью, которая, казалось, была высечена из гранита. Примерно так обычно выглядели вышибалы в ночных клубах. Не то чтобы я бывала в таких, но видела достаточно фильмов, чтобы знать.

— Что вы там тащитесь, как две сонные мухи? — рявкнул он басом.

— Кажется, Мясорубка сегодня не в настроении, — вздохнула Эли. — Это наш тренер. — А потом девушка схватила меня за руку и потащила к тому концу поля, где стоял преподаватель.

— Живо в строй! — гаркнул он, едва мы приблизились. — Сегодня работаете в парах. Новенькая, ты с Джейсоном.

— Отлично, — сквозь зубы выдавила я.

Джейсон молча кивнул в сторону поля.

— Пошли, — бросил он.

Форма у парней была куда приличнее: спортивные штаны и хлопковая футболка. Мой чёрный комбинезон не оставлял места для фантазии. Я чувствовала себя неуютно и нервно озиралась по сторонам. Но, кажется, до моих скромных прелестей никому не было дела. Все уже разбились по парам и направились к препятствиям.

— Запомни, — надменно заявил Джейсон, когда мы оказались у лабиринта из деревьев и кустарников. — Никуда не лезешь и делаешь только то, что я говорю.

— С каких это пор ты здесь командир?

— По праву рождения, — буркнул он и исчез в зелёных зарослях.

Я шагнула следом. Но едва сделала пару шагов, как нога провалилась во что-то вязкое и чавкающее.

— Шевелись, — прозвучал из-за веток голос Джейсона. — У нас четырнадцать минут тридцать шесть секунд.

— Но учитель дал нам двадцать минут, если я правильно помню.

Внезапно чья-то хватка сомкнулась на моей руке, и меня рывком выдернули из цепкой жижи.

— Ошибаешься, — прорычал он, припечатывая меня спиной к колючей изгороди.

Шипы впились в кожу, оставляя горящие следы, но боли я почти не чувствовала. Только его грудь, прижатую вплотную. Бёдра, вдавливающие в изгородь. Дыхание, смешивающееся с моим.

Он навис сверху, заслоняя собой свет. Пульс стучал в висках. Его или мой, уже невозможно было различить. Ладонь скользнула по шее, сжала, притягивая ближе. Мешая вздохнуть. Я замерла.

— Я всегда первый. Четырнадцать минут и десять секунд, — сказал Джей скучающим тоном.

Его глаза медленно, оценивающе скользнули по мне сверху вниз.

— Такая мелкая, — протянул он низким, бархатным голосом, скользя пальцами от основания моей шеи до подбородка. Прикосновение было грубым, но тело предательски отозвалось мурашками. — Похожа на цыплёнка.

— Отпусти, — сказала ему, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он усмехнулся, но не послушал.

— А шея такая тонкая. Её так легко... — Джейсон слегка сжал пальцы. Не больно, но достаточно, чтобы я поняла: он мог. — Свернуть, — закончил он на выдохе наклонившись ко мне.

Странное ощущение парализовало. Было похоже на страх пополам с запретной истомой, причину которой я не хотела знать. Воздух между нами сгустился, в нём стало тяжело дышать, тяжело думать, тяжело не чувствовать его.

— Джей! — раздалось откуда-то слева. Кристина вынырнула из-за дерева, запыхавшаяся, с влажными прядями, прилипшими к вискам. — Ах, прости, не заметила тебя! — она буквально врезалась в него плечом, но он даже не покачнулся.

— Иди выполняй задание, — сказал Дзейсон, не оборачиваясь.

Девушка замерла, переводя взгляд с меня на его затылок. В её глазах вспыхнула такая ненависть, что я почти физически ощутила её жар. Но Джей не двигался. Будто давая понять, что ждёт, пока она выполнит приказ. Его рука всё ещё лежала на моей шее. Кристина сжала губы в тонкую линию, развернулась и исчезла в зарослях.

— Тринадцать минут сорок секунд, — бросил Джей, наконец отпуская меня. Он отступил ровно на шаг, и холодный воздух ворвался между нами, возвращая способность дышать. — Поторопись.

А затем сорвался с места — резко, плавно, будто его тело знало этот лес лучше, чем разум. Я видела, как он исчезает между стволами и как тени смыкаются за спиной, поглощая его мощную фигуру. Он ни разу не оглянулся. Только колючий и насмешливый голос донесся из глубины лабиринта:

— Ты хоть бегать умеешь?

— Урод, — выплюнула ему вслед, чувствуя, как щёки обожгло жаром. — Ещё как умею.