Иногда достаточно одной фразы, чтобы рухнул целый мир

Рванула за ним.

В лесу, где я выросла, бег был не спортом. Бег был жизнью.

Мир вокруг исчез. Только ветер в лицо, только земля под ногами, только мышцы, знающие своё дело. Я нагнала Джейсона за несколько минут, обогнала и даже не взглянула.

Не спотыкаясь о корни и камни, я вылетела на открытую площадку с висящими лестницами и канатами. Кристина уже была там. Она стояла у самого края рва, крепко сжимая канат, готовая перелететь на другую сторону. Под ней колыхалась густая красная жижа, слишком яркая, чтобы быть просто водой, и слишком вязкая, чтобы быть грязью. Похоже на кровь. Но ведь мне просто чудилось?

Влетела на площадку, не сбавляя скорости. Кристина уже занесла ногу для толчка, но я оказалась быстрее и врезалась в неё плечом, заставляя пошатнуться, перехватила верёвку, рванув на себя.

— Пошла прочь! — выкрикнула она, пытаясь оттолкнуть меня свободной рукой.

— Сама проваливай! — рявкнула я в ответ, вцепившись в снаряд мёртвой хваткой.

Кристина бросилась на меня, резко вцепившись ногтями в предплечье. Я не думала. Просто ударила. Кулак попал в подбородок, голова мотнулась в сторону, и на её губе выступила кровь. Она упала, но тут же вскочила и снова бросилась вперёд, с мокрым, злым выдохом, готовая рвать и кусать.

Дальше — темнота.

Я не помню, как наносила удары. Не помню, как мы покатились по земле. Помню только вкус железа на губах. И её лицо под моими пальцами.

Что-то хрустнуло в плече у Кристины. Тёмная часть меня довольно замурлыкала.

Я прижала её коленом к спине и только тогда заметила свои руки. Они были в крови. На чёрной форме не видно пятен, но я чувствовала, что горячая, густая влага уже пропитала ткань. Моя или её? Я не знала. Я смотрела на свои пальцы и не узнавала. Они дрожали. На них блестела алая плёнка, и где-то внутри, там, где должно было быть отвращение, шевелилось что-то другое. Что тёмное, голодное и сейчас очень довольное.

Пальцы сжимались и разжимались, будто пробуя на ощупь только что совершённое. Я хотела остановиться, хотела отшатнуться, но тело не слушалось. А потом меня просто оторвали от земли.

Чья-то рука сомкнулась вокруг моей талии и подняла в воздух без усилий, будто я ничего не весила. Джейсон держал крепко, не обращая внимания на мои отчаянные попытки вырваться.

Кристина вскочила, прижимая ладонь к разбитой губе. Сквозь пальцы сочилась багряная струйка, растекаясь по подбородку.

— Ты видел, что эта уродина сделала? — орала она.

— До свадьбы заживёт, — бросил Джейсон, не глядя на неё.

Кристина перевела дыхание и вдруг улыбнулась — кровавой улыбкой, от которой по спине побежал холод.

— Конечно, дорогой, — проворковала она, мгновенно преобразившись, и перевела взгляд на меня. — Но я бы на твоём месте не расслаблялась. Такие, как ты, не должны появляться на свет. Хотя... возможно, этому миру осталось недолго выносить такое недоразумение.

Она шагнула ко мне, наклонилась к самому уху. Её горький и едкий, как желчь, шёпот просочился внутрь:

— Твои родители уже получили своё. Думаю, и ты скоро присоединишься к ним.

Я смотрела на неё и не могла дышать. Пыталась вспомнить хоть что-то, чем они заслужили такие слова. Ничего не приходило на ум. Они никогда не были жестокими. Никогда.

Я хотела не верить. Но она не кричала. Не угрожала. Она просто говорила, будто это являлось аксиомой. И это пугало больше любых ее угроз.

Всё это было уже слишком.

— Отпусти, — сказала я Джейсону.

Он не двигался. Внутри меня всё кричало, требуя свободы, рвалось наружу, готовое разорвать кожу.

— Разожми свои руки. Немедленно! — я вложила в эти слова всю свою волю, всю ярость, весь страх, который копился внутри. Голос сорвался на чужой звериный рык.

Пальцы Джейсона дрогнули. Я видела, как напряглись мышцы его предплечий, как он боролся с собой, с каждой клеткой тела. Секунда. Другая. А потом — словно через силу — он отпустил.

Я не стала ждать. Рванула прочь, к раздевалкам, чувствуя, как воздух обжигает лёгкие, как слёзы подступают к глазам, но я не позволяла им пролиться. Только не здесь, не при них.

Урок ещё не закончился. Я влетела в пустое, звенящее от тишины помещение и, судорожно срывая грязную форму, шагнула под обжигающе холодную воду.

Ледяные струи терзали кожу, пока она не покраснела. Но ни вода, ни время не могли смыть память о его прикосновениях.

— Джули, — донёсся обеспокоенный шёпот Элис.

Я выключила воду и, обернувшись в полотенце, вышла.

— Ты как? — голос дрожал. — Мы все почувствовали это... даже там, на поляне.

Я подняла на неё взгляд.

Что я могла сказать? И что они могли почувствовать на таком расстоянии? Никто, кроме Джея, даже не видел нашу драку с Кристиной. Это казалось немыслимым. Так же, как и то, что звери разворотили машину в щепки. Сломали маме шею.

Казалось, я схожу с ума. Вполне возможно, что мне давно пора к психологу. Или в психушку. Но сейчас всё, чего мне хотелось бы, — это просто остаться одной.

— Прости... Пожалуйста, могла бы ты оставить меня в покое, — выдавила я, чувствуя, как непролитые слёзы обжигают глаза.

Элис помедлила, но затем тихо вышла.

Я сидела на скамье, обхватив колени, и смотрела в кафельную стену. В голове крутились обрывки: слова Кристины, взгляд Джейсона, запах псины у затылка. И главное, это странное ощущение, что все что-то знают, а я бреду в потёмках.

Мне захотелось уехать отсюда.

Всё ещё окутанная влажным полотенцем, я лихорадочно шарила в сумке в поисках телефона. Холодный пластик в пальцах казался чужим, как и весь этот мир. После долгих гудков в трубке раздался голос тёти.

— Забери меня отсюда, — вырвалось сдавленным всхлипом. — Я не хочу здесь оставаться. Вы все что-то скрываете...

Голос оборвался. Я разрыдалась, прижимая телефон к уху.

— О, дорогая, что случилось? Ты в порядке?

— Просто увези меня.

— Я бы с радостью, но... у нас сегодня крупная сделка. Помнишь те небоскрёбы, чертежи которых тебе показывала?

— Тётя! — вскрикнула, уже не сдерживая истерику.

Тишина. Гулкая и тяжёлая.

— Я не смогу забрать тебя сама, но пришлю Эрика, — смягчилась она.

Звонок оборвался на полуслове. Эрик приехал быстрее, чем я успела ожидала. Я только успела выскользнула из раздевалки.

В машине было тепло, из динамиков лилась фортепианная мелодия — тихая, текучая, как вода. Я не сопротивлялась. Просто позволила себе провалиться в тяжёлый, бездонный сон. Он забрал меня целиком, и на какое-то время я перестала быть.

Очнулась уже у ворот резиденции.

Поднялась к себе, переоделась в ту самую толстовку и джинсы. То единственное, что ещё хранило запах прежней жизни. Там пахло мамой, папой, утренними тостами и детством, которое теперь казалось чужим. Я рухнула на кровать, и реальность поплыла, смешивая воспоминания с кошмарами, а кошмары — с надеждой, что это просто сон.

Вынырнула, когда солнце уже утонуло за горизонтом, окрасив небо в багровые разводы. В комнате поселился полумрак. В горле пересохло, и я заставила себя спуститься на кухню. Каждый шаг давался с трудом, будто тело не слушалось.

Я снова это ощущала. Эту звенящую, гнетущую тишину, такую же, как тогда в машине. Не знаю, чутьё ли это, или поезд под названием «сумасшествие» нёсся в моей голове на всех парах к финальной станции, но меня не покидало чувство грядущей беды.

Каждый шаг разлетался по коридору глухим эхом, заставляя тревогу разрастаться. В гостиной было распахнуто окно. Тяжёлые занавески хлопали на сквозняке, впуская вечерний холод. Я вздрогнула, подошла и рывком захлопнула створку. Ткань замерла, и тишина стала ещё плотнее, ещё весомее.

Взгляд сам скользнул к каминной полке.

Фотографии. Я, семилетняя, с кроликом в руках — улыбаюсь так, будто знаю, что это счастье не кончится. Близнецы в смешных комбинезонах. Мама. Рядом а отец. Счастливые, молодые, совсем не те, какими я запомнила их в последний раз.

Возле другой снимок. Папа стоял там, совсем юный, с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой. Приобнимая его за плечи, по левую сторону стоял парень с волосами цвета ночи и глазами, в которых не было ни тепла, ни пощады. Их позы, их взгляды кричали о чём-то неразрывном, древнем. Но я никогда не слышала о нём. Никогда не видела этого лица. Это чужое лицо среди родных — от него становилось неуютно.

Где-то в глубине коридора скрипнула половица. Я отчётливо поняла: нить судьбы натянута до предела, и сейчас она лопнет. Это станет началом конца — или концом начала.

Внезапно краски стали резче, звуки острее, и в нос ударил целый шквал запахов.

Я буквально задохнулась от обилия ощущений. Схватилась за полку, чтобы эта волна не сбила меня с ног. Я чувствовала откуда-то запах вишнёвого пирога и первой пожухлой осенней листвы. Видела в сумерках острее, чем при свете дня. Слышала, как пищит летучая мышь на дереве за окном, и даже не могла объяснить, откуда мне известно, где именно она перебирает своими крошечными лапками с коготками.

И среди всего этого хаоса два голоса.

— Пора? — Это была Виктория.

— Думаешь, она сможет ходить в академию, ничего не зная? Это же Грейнвуд! — голос Эрика звучал жёстко, без тени сомнения. — Ты бы видела, в каком состоянии я её забрал. От неё шли волны, Виктория… Настоящие. Похоже, она уже пробуждается.

— Брат так хотел защитить девочку, — прошептала тётя. — Всё это уединение, все эти прятки от Совета семнадцать лет... Жить в лесу — кто бы мог подумать, что он откажется от места альфы, променяв его на это? — в голосе послышалась горечь. — Всё было только ради Джулии. А теперь я даже не знаю, как сказать ей правду.

— Зверь уже рвётся наружу. Ей не сдержать его.

Слова врезались под рёбра, оставляя после себя пустоту. Зверь. Глупо было делать вид, что я не понимала, о чём речь. Это как если ты давно знаешь таблицу умножения, но всё ещё прикидываешься, что дважды два — пять.

Вся моя жизнь, выстроенная с такой родительской любовью, оказалась ложью. И я давно это подозревала.

Не знаю, сколько я простояла так, прижавшись к стене, глядя в одну точку. А потом просто развернулась и выскользнула в сад.

Ночной воздух обжёг кожу, но внутри было холоднее. Сентябрьская трава ещё хранила дневное тепло, но оно не проникало внутрь. Тело дрожало, и я не могла понять от чего.

Телефон мигнул. Сообщение от Элис: «Джули, ты как? Боюсь, Кристина явится по твою душу».

Я уставилась на экран. И вдруг поняла, что не могу оставаться здесь. Ни секунды. Слишком много вопросов.

Мне нужно было сбежать. Хотя бы на пару часов. Забыться. Не думать. Не чувствовать.

«У тебя есть машина? Можешь меня забрать?» — напечатала я, глядя, как пальцы движутся по экрану сами собой.

Через пару секунд телефон зазвонил.

— Я вообще-то еду на вечеринку, — голос Элис звучал бодро, но в нём проскальзывала настороженность. — Могу взять тебя с собой. Если хочешь, конечно.

Закрыла глаза и попыталась успокоиться. Постепенно мир становился прежним: краски поблекли, темнота вновь стала просто ночью. Я была согласна на все что угодно. Шум. Люди. Музыка. Только не этот дом. Лишь бы не тишина, в которой слишком громко звучат собственные мысли.

— Хорошо, — сказала я. — Эшвуд-лейн, 17.

— Думаешь, хоть кто-то в этом городе не знает родовое гнездо Андерсонов? — усмехнулась она. — Скоро буду, жди меня, красотка.

Когда дверца ярко-синего Porsche открылась, Элис окинула меня взглядом. На красавицу я мало тянул. Всё те же поношенные тёмно-синие джинсы и розовая, поросячьего цвета толстовка.

— В таком виде нельзя показываться… Хотя кого я обманываю? Тебе всё равно не остаться незамеченной.

Я ничего не ответила. Просто села в машину, захлопнула дверцу и уставилась в ветровое стекло. Элис фыркнула, но ничего не сказала. И за это я была ей благодарна.