Вокруг свежего ствола я прошел с ножом наперевес и провел неглубокую прорезь у самых корней, а двое приставленных ко мне работяг стояли наготове с ведрами. Конвейер к этому времени можно считать налаженным, соседние деревья облепили еще две бригады, и добыча идет без остановок.

Но выяснилось, что не всё здесь так просто, как обещал мой первый слой. Горизонтальный рез понятно где вести, внизу, а вот вертикальный до верха не доведешь, тут бы до первых веток дотянуться, высота там метра три. Да и выше веток древесина не заканчивается, не для красоты же она там растет.

Так что добытое у нас теперь делится на классы. То, что снято с голого ствола, без сучков и идеально ровное, идет первым классом. Ближе к корням и веткам структура волнистая, лист ведет вкось, это класс второй. Третий же добывается в самих ветвях, там обрезки выходят коротенькими. Ничего страшного, хозяйство у нас большое, пристроим даже мелочь.

Первый надрез тогда дался мне легко и невысоко, а дальше лист сам разошелся по волокнам чуть ли не до веток. Загвоздка лишь в том, что волокна иногда уходят в сторону, и рез приходится не тянуть, а вести, забравшись повыше. Пришлось спешно сколачивать лесенки из жердей. Не знаю почему и откуда, но Корш будто предвидел и это, в его поклаже нашлись гвозди и моток веревки, так что вскоре у каждой бригады появилось по собственной лесенке.

Сам процесс отработан до мелочей, и в целом все теперь работают примерно одинаково. Подходим к свежему дереву, я обхожу его кругом с ножом, прорезая кольцо у земли, дальше наверх по лесенке, у первой ветки еще один горизонтальный рез, а следом лезу выше и веду лезвие по вертикали, докуда дотягиваюсь.

Ну и снимаю слой, сок при этом брызжет, но совсем не так, как при ударах топором, терпимо. Страшно представить, что творилось бы, реши мы это добро пилить. Нет, дело пошло бы быстрее, только и нас стоит пожалеть, зубья вырывают из древесины стружку, а из этой прихватят еще и сок, и всё это полетело бы нам в лицо. Дрянь эта и так летит, просто не в таких количествах, и всё равно смотреть приходится глазами по очереди, по-другому здесь никак.

Очередной лист отошел от ствола целиком, и двое специально обученных мужиков подхватили его на лету, обдали водой и, свернув, уложили к остальным, а после сгребли пустые ведра и потрусили к ручью за новой порцией. Остальные помощники тем временем взялись за скребки. Их настрогали здесь же, из пластинок всё того же лукового дерева, выгнули дугой, и получился инструмент, которым сок с оголенного ствола сгоняется в пару движений.

По консистенции сок этот вроде слизи, липнет ко всему подряд, а уж воняет так, что глаза начинают слезиться сами по себе. Но если на кожу не попадает, то жить еще можно. Девать его куда-то надо обязательно, а то пока слизь не смахнешь, следующий слой не снимешь.

Собственно, выливать ее себе под ноги, чтобы потом поскользнуться, удовольствие ниже среднего, дышать же этим добром весь день и подавно. Она и так растекается, и этого уже хватает, чтобы жизнь казалась не такой веселой, как раньше. Так что всё собранное отправляется по ведрам и бочкам, которые Корш зачем-то тоже велел прихватить. С одного слоя выходит на первый взгляд немного, но с трех бригад набирается прилично.

А вообще бочка это уже диагноз, деревня привыкла, что у меня в хозяйстве не пропадает ничего, и собирает даже то, что по-хорошему лучше бы отнести куда-нибудь подальше и там забыть.

Еще заметил, что на бочке и на ведрах откуда-то появились крышки. Решил, что от мусора, и даже похвалил изготовителя, а тот вытер руки о траву и ткнул пальцем мне за спину.

— От какого мусора? Ты вон посмотри.

Перевел взгляд, а там уделавшаяся в соке с головы до хвоста Тележка тычет пятачком в каждую щель и упорно пытается добраться до содержимого. В общем, ее теперь либо оттягивать за задние ноги, либо закрывать от нее всё крышками, чтобы животное так не дурело с этой прикормки.

Последним пунктом перед каждым новым заходом ствол обливают холодной водой, после этого рядом с ним получается даже дышать. Через раз и с зажмуренными глазами, но дыханием это уже назвать можно. Дальше новый горизонтальный срез, вертикальный, и пошло-поехало.

Обчистил я таким порядком пару деревьев, но раздевать их догола мы все же не стали. Чем глубже, тем слои светлее и мягче, и когда лезвие заскользило в древесине безо всякого усилия, я объявил отбой. Губить рощу глупо, деревья нарастят новое, а мы снова снимем, и получается у нас возобновляемый источник ресурсов, даже высаживать ничего не надо. Красота, а не дерево.

— Ты всё закончил? — напомнил о себе Корш, уже, наверное, в пятый раз, и покосился на солнце. — Нам выдвигаться пора, причем давно. Если побежим достаточно быстро, сегодня успеем добыть бумагу.

— И это еще при условии, что она там есть, — выставил я палец.

— В каком смысле «если»? — Корш едва не поперхнулся и глаз его при этом заметно дернулся, — Мы же именно за бумагой туда и идем.

— Ну, не «именно», а «предположительно», — поправил я, и глаз у него дернулся снова, но ничего матерного так и не прозвучало. Сразу видно выучку и интеллигенцию.

— Да есть там бумага, есть, — успокоил я его, вроде бы даже пытаясь приободрить, но теперь дернулись оба глаза.

Нет, ну ведь обычно осы строят себе ульи из бумаги, это правда. С одним крохотным допущением, что осы эти совершенно обычные и живут немного в другом мире, но факт остается фактом, бумага в их гнездах вполне имеется.

А эти осы чем лучше? Ну и что, что гора у них была каменная, где-нибудь в сердцевине они наверняка устроили себе домашний уют, имеют право. Должны же были… наверное. В любом случае идем мы не только за бумагой, главное ведь чернила.

Сходил к ручью, умылся, чтобы разить не на всю округу, и вернулся к обсуждению плана пробежки. Обсуждать оказалось почти нечего, карту все знают и все видели, Корш держит ее в голове до последней тропки, а у Кейна она там лежит, подозреваю, с самого детства. Дознаватель собирал котомку, сложил в нее несколько пузырьков и небольшой моток тонкой веревки, а Кейн вытащил свою сумку из корзины Больда. Сам здоровяк дрых на дальнем пригорке и расставаться со своим выходным не собирался, храп долетал даже сюда.

— Думаю, всем очевидно, что Больда мы оставляем, — сразу заявил дознаватель.

— А как же… — поднял я руку, но быстро опустил. Действительно, пробежка в компании Больда занятие не для слабонервных, медведей в лесу и так мало, а если мимо кого-нибудь из них пронесется Больд, то лекарство от инфаркта мы придумать пока не успели.

— Ты его сначала разбуди, а потом думай, брать или не брать, — хохотнул Кейн. — Но в целом согласен, идем втроем.

— Сначала к гнезду, налегке, — Корш затянул котомку.

— Тоже согласен, если осы никуда не ушли, так будет проще отступить. — кивнул Кейн, — Потом за чернильной травой, она почти по пути обратно. Ты всё собрал?

— Мое добро в тележке, — кивнул я. — А свинку, думаю, лучше не брать.

— Ну почему же не брать, — прищурился Кейн. — Я видел, здорово ты с ней управляешься.

— Правда же? — раздулся я от гордости.

— Она вообще тебя не слушает. Ты с ней ни разу не управляешься, — отметили Корш с Кейном едва ли не хором, и, судя по серьезным лицам, никто из них не шутил.

Что ж, остается только признать, мое домашнее животное делает исключительно то, что захочет само, а не то, что от него требуется. Но тащить ее к осиному гнезду и показывать, от чего мы ее в свое время спасли, это считай нанести животине психологическую травму.

Может, я и не силен в воспитании, но свои функции она выполняет. Да и чего я, собственно, хочу, это же свинья! Возможно, она мою речь и не понимает вовсе, и тогда всё, что она уже делает — это чудеса дрессировки, а я всё делаю правильно. Если же совсем зазнается, свожу ее на экскурсию к Торбу, выйдет проще и доходчивее любых лекций. Не стоит забывать и того, что без прицепа пользы от нее немного, я бы, может, и усидел на фаркопе, но без должного комфорта, да и темп наш ей не потянуть.

Кейн же, поглядывая на Корша, всерьез примеряет ту же мысль к самому дознавателю. Мой темп он видел, и даже если я считаю себя самым быстрым строителем на всем диком севере, соглашаться со мной охотник не обязан. Глядишь, Корш будет помедленнее нас обоих, и подстраиваться под него придется нам двоим.

Собирателей мы оставили на хозяйстве, конвейер без нас не встанет, а за старшего сошел храпящий Больд, и никого из мужиков такое начальство, по-моему, не смущает.

— А я вот еще уточнить хотел, — не выдержал Кейн, когда вещи были собраны и мы выстроились на воображаемой стартовой линии. — Столичные дознаватели, они как вообще работают? Просто говорят страже, кого ловить, и те уже загоняют? Или могут и сами пробежаться за преступником?

Корш посмотрел на него так, что неловко стало даже мне, вздохнул и помотал головой.

— Сейчас увидишь, кто у нас в столице ловит преступников, — обронил он и сорвался с места.

Ну а я понял, что подстраиваться под самого медленного придется-таки двоим, вот только самым медленным вполне могу оказаться я. Ударил Основой в ноги и бросился следом, а спустя пару секунд меня обогнал Кейн, всем своим видом показывая, что он и не бежит вовсе, а отдыхает, а понадобится, побежит и на руках, и вряд ли медленнее. Впрочем, может, и не показывая, не исключено, что так оно и есть.

Чего я не ожидал, так это того, что слова дознавателя зацепят нашего охотника и тот прямо на дистанции устроит испытания. Кейн промчался мимо меня, играючи обошел Корша, но Корш сдаваться не пожелал, поднажал и начал его доставать, на что охотник хмыкнул и наддал еще, перемахнув по пути овраг, тогда как дознаватель с ходу прикинул траекторию повыгоднее и срезал, свернув вбок.

— Вы что творите, сволочи⁈ — крикнул я им в спины, но меня уже никто не слышал, и пришлось нестись со всех ног, вышибая всю Основу в ноги, взрывая землю и, как мне временами чудилось, снося деревья. Чудилось, конечно, но врезался я в них ощутимо.

Не свалиться и не сдохнуть по дороге помогали только наблюдения. У Кейна своя специфика работы с Основой, двигается он короткими стремительными перебежками, каждая со скоростью стрелы, не бухляковой, конечно, обычной. Со стороны они сливаются в единое движение, но если присмотреться, их можно отделить друг от друга.

Дознаватель же бежит как метроном. След Основы за ним остается жирный, настолько чисто, как у Кейна, у него не выходит, зато скорость не меняется ни на хорга в час. Несется себе вперед по самой выгодной из всех возможных траекторий, и попробуй такого умотай. Описывать, как бегу я, не стану. Я бегу как паникующий осел от волчьей стаи, но отстаю, на минуточку, не сильно. Правда, Кейн пару раз возвращался и проверял, всё ли со мной в порядке, разве что пульс не щупал, после чего убегал соревноваться дальше. Но неслись мы при этом не в пример быстрее прошлого раза и до руин добрались задолго до темноты.

Финишировал я эффектно, продрался сквозь колючие кусты, вылетел на место и упал, хватая ртом воздух, а когда поднял взгляд, обнаружил, что Кейн с Коршем уже сидят на камушках, кушают солонину и попивают водичку.

— Нельзя так резко останавливаться, я же тебя учил, — Кейн покачал пальцем у меня перед носом. — Пройдись, осмотрись.

— А что… осы? — выдавил я между двумя попытками глотнуть воздуха.

— Так нет их, мы уже всё рассмотрели, — отозвался Корш и указал на груду камней, отколовшихся когда-то от скалы. — Насколько понимаю, гнездо у них располагалось где-то под этим.

Гора тогда, к слову, сложилась не полностью, легла та ее часть, где осы наковыряли себе этажей. Лишь спустя время, когда грудь перестала ходить ходуном, я стал замечать, насколько преобразились эти края после нашего вмешательства. То из ветвей донесется птичья трель, то в кустах зашуршит кто-то мелкий, жизнь потихоньку возвращается.

И чего эти дураки Жилы гнали зверье на юг, когда тут так хорошо? А может, они просто полосатых испугались? Осы от Основы изолированы, а Жилы, судя по отсутствию глаз, Основой как раз и видят. Вот и выходит, что соседство им тут досталось опасное и вдобавок невидимое. Ладно, мысли эти я бросил недодуманными, добрел до ручья, напился, чуть в нем не утонув, уж больно хотелось выпить его целиком, и отправился осматривать руины. В прошлый раз было слегка не до того, мы тогда как бы немножко выживали, всякое бывает.

Хожу теперь по этим завалам, и ничего, кроме камней, не вижу. Ну ладно, местами проглядывает земля со мхом, кое-где чернеют дыры между глыбами, а в остальном одни валуны, куда ни глянь. Своротил один, а под ним, кто бы мог подумать, лежал еще камень, восхитительно.

— Раньше люди и на камнях как-то справлялись, — утешил я Корша, который все так же жевал солонину. — Справишься и ты. Древняя писменность, она же надежнее, высеченное в камне не смоешь водой.

Он никак на это не отреагировал, и спасибо на этом. А то по взгляду кажется, что наш дознаватель уже во всю пытается вспомнить вообще все статьи и думает какую бы мне можно пришить.

Шутки шутками, однако структуру я вижу поглубже некоторых, потому и заметил, что полости в глубине все-таки остались, да и сама груда неоднородна, попадаются включения, где Основа течет иначе, чем в породе. Пустил импульс, и гора отозвалась тихим не то гулом, не то жужжанием, но шло это от чего-то неживого. Если бы там кто-то копошился, какая-нибудь уцелевшая оса, я бы, наверное, почувствовал, но это не точно. Ну, Кейн бы почувствовал, он на этом деле собаку съел.

— Тихо, — вдруг скомандовал охотник и пригнулся.

Мы с дознавателем замерли и удивленно переглянулись, но с минуту ровным счетом ничего не происходило. Затем охотник крадучись добрался до одного из валунов, обогнул его, растворился в воздухе и через мгновение выскочил с обратной стороны, расстроенный и с мышью в руках.

— Я думал, там в глубине копошится кто-то покрупнее… А это мышь, — он продемонстрировал нам находку, держа ее за шкирку в вытянутой руке. Ни дать ни взять дознаватель с арестованным, осталось в клетку посадить для полного порядка.

В лапках у мыши обнаружился клочок осиного гнезда, серый неказистый огрызок, из которого она собиралась вить себе жилье. И не нам ее судить, нас сюда привела та же нужда. Так что саму задержанную Кейн в объод дознания отпустил, но улику конфисковал.

— Ну? Я же говорил, — приосанился я. — Есть там бумага.

— Писать на этом удовольствие сомнительное, — Корш принял трофей двумя пальцами и повертел так и эдак.

— Сейчас это всего лишь сырье, — отмахнулся я. — Давайте накопаем побольше, а там уже сварим что-нибудь посерьезнее.

Инструмент для раскопок не потребовался, вся технология состоит из одного движения, берешь валун и отбрасываешь. Кейн прошелся по мышиным следам, выяснил, откуда она таскала свое богатство, там и начали. Долго стараться не пришлось, из-под камней показался увесистый пласт сырья, килограмма на три, не меньше.

Дальше охотник с дознавателем продолжили раскопки наперегонки. Точнее, наперегонки копал охотник, а Корш держал свой прежний ритм, докапываться до истины у него в крови. Валуны отлетали в стороны, куски перекочевывали в общую кучу, и даже дознаватель заулыбался во весь рот. Сам я отсел поодаль и взял в руки бесформенный обрывок, который раньше явно крепился к стене, то ли изолятором, то ли утеплителем, поди разбери. Единичку на анализ все-таки выделил, хотя после такой пробежки их у меня оставалось на донышке.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: фрагмент осиного гнезда]

[Материал: переработанная древесная масса, скрепленная секретом ос]

[Вместимость Основы: высокая]

[Проводимость: средняя]

[Особое свойство: стойкость. Материал слабо подвержен горению и гниению]

[Особое свойство: умеренная гидрофобность. Влага впитывается медленно и выводится без ущерба для структуры]

[Особое свойство: поглощение вибрации. Колебания материала преобразуются в импульсы Основы]

[Рекомендация: перед применением очистить от прежних жильцов]

Гонять список по кругу я не стал, тут и с первого прочтения было над чем зависнуть. Сидел я хмурый и смотрел, как бедолаги ворочают камни и вытаскивают на свет всё новые куски. Корш вон не нарадуется, для него эта невзрачная масса, можно сказать, сварена в листы и отправлена на самый верх, выше некуда.

А меня зацепило последнее из свойств… Эта корка умеет превращать дрожь в импульсы Основы, осам такое, надо полагать, служило сторожем, тронь стену, и по гнезду тут же побежала весть. Но ведь звук, если разобраться, тоже дрожь… Так что пусть Корш пишет свою депешу хоть лично королю, у этой бумаги есть применение куда полезнее, и, если я всё правильно понял, она поможет всему здешнему человечеству сделать огромный шаг вперед. А ведь казалось бы, просто кусок осиного гнезда.

— Ну так и чего, будешь сидеть просто так?

Из мыслей, не побоюсь этого слова, как минимум стратегического масштаба и вообще важнейших что ни на есть, меня вырвал окрик Корша. Дознаватель высунулся из ямы, откинул еще один валун и решил, что важнее дел у меня нет.

— М? — Не сразу понял, чего от меня хотят.

— Говорю, хватит сидеть, готовь корзины, нам же это всё еще нести, — он мотнул головой в сторону подросшей груды обрывков.

— Я не просто сижу, я будущее планирую. — я даже поднял палец, чтобы продемонстрировать важность момента.

— Всё уже спланировано, и по плану нужно три корзины, — не повелся дознаватель. — Думать сможешь когда вернемся, а здесь время надо расходовать как можно оптимальнее.

И то верно, ночевать здесь не хочется, а справляются эти двое на удивление быстро, копают куда бодрее любого работяги, только пыль летит. Ну а я заглянул в свои скромные запасы Основы, пять единичек в остатке, вздохнул и пошел заниматься тарой, чего еще остается делать.

Плетение корзин все-таки мой конек, в первые дни я только этим и выживал, правда, тогда весь мой промысел крутился вокруг рыбы. Сейчас предстоит обеспечить тарой продукты жизнедеятельности гигантских насекомых, и о таком карьерном росте я, конечно, не мечтал, но сути это не меняет, плести надо качественно.

— Ивняк тут поблизости есть? — крикнул я в сторону раскопок, и над камнями показалась голова Кейна.

— Откуда. Расстегайку режь, ее за ручьем целые заросли. — махнул он куда-то в сторону, — Низенькая такая, лохматая, мимо не пройдешь.

— А чего это вы ее так обозвали? — действительно, кстати, названия у местной фауны всегда говорящие, но тут сразу с наскока не поймешь, — Слышу же, что без любви.

— Сходишь, поймешь, — пообещал охотник и нырнул обратно.

Заросли нашлись ровно там, где сказано, и с виду ничего страшного, деревце низкое, мне по голову, тонкие упругие ветки торчат из него сразу отовсюду. Полез внутрь за материалом, отвел одну ветку, потянулся за второй, а первую упустил, и она с готовностью стегнула меня поперек лба. Еще и чуть колючая вдобавок, как оказалось. Название заиграло красками, а заодно и интонация, с которой его произносил Кейн.

Ножик прутья брал легко, гнутся они охотно и не ломаются, материал на зависть любому ивняку, так что нарезал я охапку с запасом и потащил ее к раскопкам.

— Нашел, гляжу, — Кейн выбрался наверх передохнуть и оценил мой лоб. — Без красной полосы оттуда еще ни одна группа не возвращалась. Идешь вторым, вся надежда на переднего, зазевался он с веткой, и распишется она тебе прямо по лицу.

— Я, между прочим, один ходил…

— Тем более талант, — зауважал охотник и вернулся к камням.

Уселся я на подходящий камень, воткнул колья каркаса в землю перед собой, и работа завертелась. Хитрость тут ровно одна, и касается она формы. Корзину предстоит таскать на себе, а круглый бок для такого дела не годится, упирается ребром и ерзает на каждом шагу.

Так что колья я расставил не кольцом, а подковой, спереди дуга, сзади ровная линия, и на углах добавил по второму колышку вплотную, для жесткости. Дальше вся наука в одном, на прямом участке прут не натягиваешь, а укладываешь свободно, иначе выгнет его пузом, зато на углах он перегибается через сдвоенные колья и сам держит форму. В итоге тара выходит не круглая, а полукруглая, плоской стенкой к спине, прилегает как надо и никуда не съезжает.

[Основа: 5/30 → 6/30]

Во, другое дело, еще и не закончил, а тут такой подарок. За что, спрашивается? Видимо, за подкову с углами, других заслуг за мной сегодня не наблюдается.

Докрутил последний ряд, заправил концы, поднял обновку на вытянутых руках, и система отметилась снова.

[Основа: 6/30 → 8/30]

И еще две единички, а ведь это за какую-то корзину! Хотя помнится, раньше даже за такие мелкие удачи награждали чуть щедрее… Впрочем, корзина на фоне той же лесопилки смотрится игрой в песочнице, а ведь даже там, отсыпав положенное, система умудрилась смазать всё удовольствие строчками, мол, до следующей ступени не дорос.

Пока доплетались вторая с третьей, Корш и Кейн набросали целую кучу сырья и остановились в ожидании, причем взгляды их добрее не становились. Торопиться я все равно не стал, приделал каждой таре широкие удобные лямки и по крышке, добро по дороге растерять проще простого, а бегать сюда второй раз желающих не найдется.

— Ну, эту я себе заберу, — Кейн ткнул пальцем в самую большую, которую я как раз для него и плел.

— Это потому что ты считаешь себя самым сильным из нас? — поинтересовался я.

— Нет, потому что я ее совсем заберу, — пожал он плечами и взвалил ношу на себя. — А что, нормально… Даже почти удобно, — прислушался он к ощущениям.

Прозвучало это с подозрительной задумчивостью, и я уже чувствую, к чему всё идет, скоро каждый охотник в деревне захочет себе такую же, а расплачиваться будет принято добрым словом, других расценок Кейн не признает. Хотя в исключительных случаях может обменять на услугу банщика, но это совсем из разряда фантастики, такое случается раз в десятилетие, насколько я узнал от местных. Они ведь уже по десятому разу обсуждают ту ночь, когда Кейн парил в своей бане баранов, это теперь новая деревенская легенда.

Корш свою корзину подхватил молча, этот хотя бы насовсем ее отбирать не собирается. Ну а мне досталась самая скромная корзинка, первый экземпляр все-таки. Это я уже потом понял, что добыча идет куда быстрее производства тары и начал увеличивать размеры.

Не скажу, сколько килограмм мы в итоге забрали, но под горой осталось еще больше. Поначалу из ямы поднимались серые обтрепанные куски, бывшая изоляция со стен, затем начали попадаться соты, и чем глубже закапывались добытчики, тем чище шел материал.

Под конец Кейн выудил из-под камней небольшую высохшую осу и уже замахнулся отправить ее куда подальше.

— Стоп-стоп! — я перехватил его запястье. — Это мне.

— Зачем тебе дохлая оса? — трофей он поднял повыше, чтоб я не допрыгнул.

— Бумага бумагой, а осиный материал всегда кстати. Ты посмотри, какая аккуратная. Вон, из ее задницы отличная кружка выйдет.

— Кружка, — повторил Корш и отодвинул свою корзину от моей.

— Ну или ковшик, там разберемся. А жало? Жало у нее совсем крохотное, самое то на парализующую стрелу для Вельта, он потом еще спасибо скажет.

— Забирай, — сдался Кейн и выложил передо мной еще пару кусков от молодых ос. — Тогда уж всё разом, чего мелочиться.

Уложил я это богатство поверх бумаги, прикрыл крышкой и остался доволен. Главное, чтобы жало по дороге не впилось мне в спину, только корзина у меня плотнейшая, зазоров между прутьями почти нет, а от их былой упругости и податливости не осталось и следа, подсыхают прямо в плетении и понемногу каменеют. Расстегайка за один день удивила меня дважды, и второй раз хотя бы приятно.

Обратно стартовали уже гружеными, и на скорости моих спутников это не отразилось никак. Кейн с самой большой ношей ушел вперед так, будто шагает порожняком, Корш как обычно тут даже обратить внимание не на что, только корзина добавилась, ну а я замыкал колонну и утешался тем, что замыкающий в отряде должность ответственная. Основу пришлось гнать в ноги, и к концу пробежки закрома мои опять показали дно.

Мест, где растет чернильная трава, в удалении от деревни, оказывается, хватает, Кейн выбрал ближайшее к обратной дороге, так что добрались мы еще засветло. Хотя на траву она не тянет вовсе, скорее это довольно крупный папоротник. Пышные густые листья поднимаются прямо из земли и вымахивают с мой рост, а некоторые и повыше. Цветом же вся эта роскошь отдает в глубокий темный фиолет, стоит себе кучками по опушкам и никого не трогает.

— Они же безопасные, да? — уточнил я на всякий случай у Кейна.

— Ну да. Водил к ним собирателей, когда староста поручал, никто не жаловался, — отозвался тот.

— А как ее вообще собирать-то?

Я выдохнул и подошел ближе, вблизи она выглядит так же безобидно, главное в рот не пихать, шипов не наблюдается, да и при прошлом контакте с чернилами я вроде бы не отравился. Основы после пробежки осталось на донышке, тратить ее на анализ бессмысленно, когда рядом преспокойно стоит опытный охотник. Ну ладно, не рядом, но и не как Корш, который остановился метрах в тридцати и проводит очередную ревизию пожитков.

— Как собирать, не знаю, если честно, — развел руками Кейн, а я уже потянулся к сочному стеблю.

Так-то оно примерно понятно и без подсказок, делаешь надрез и ждешь, пока натечет сок. Не выйдет с соком, значит нарежу листьев и что-нибудь из них сварю. Достал ножик, примерился к ближайшему ростку, и едва лезвие коснулось фиолетового стебля, Кейн рванул вбок и залег за кустами. До укрытия он долетел, а вот спрятаться целиком уже не вышло, из листьев во все стороны брызнул сок, а сам папоротник свернулся клубком и разом будто высох.

Произошло всё за одно мгновение, я не то что увернуться, моргнуть едва успел, в остальном же так и сидел на корточках, хлопал глазами, а по лицу и одежде стекала прозрачная тягучая жидкость.

— Ну, хотя бы не пачкается, — отметил я спустя несколько секунд. — И хорошо, что сок прозрачный, нам ведь только листки нужны.

— Вообще-то собирали именно сок, — высунулся из укрытия слегка забрызганный Кейн. — Это точно. Просто окрашивается он со временем и только при контакте с Основой. И чем ее больше, тем быстрее он превращается в чернила… Несмываемые, конечно.