27 апреля 1894 года. Санкт-Петербург

Прием по случаю моего дня рождения проводили в Зимнем дворце.

Официально ссылаясь на ремонт в моем особняке.

А так… я просто хотел поберечь психику отца. Там ведь уже и так, без всякого тумана, неподготовленному человеку было сложно. Из-за специфики ступенек, парящих шаров и оптических иллюзий. К тому же ремонт действительно не был завершен, и у меня попросту негде было принимать людей.

И мама — первая, кто поддержала мою просьбу. От греха подальше. Пьяные аристократы, бегающие в панике по набережной, никому были не нужны…

Так что сегодня я был в Зимнем дворце.

Консуэло всей семьей на большой яхте Valiant. Стометровой. Паровой. Практически один в один императорская яхта «Полярная звезда». И встала на якорь она рядом с ней.

Специально.

Я расстарался.

Чтобы сыграть на контрасте и показать материальный статус гостей.

— Как вам Санкт-Петербург? — спросил я отца Консуэло, когда их семья явилась на прием.

— Это может показаться странным, но я нахожу его очень похожим на Нью-Йорк. Только Манхеттен у вас застроен очень низкими домами.

— Мой прадед Николай I запретил строить частные дома выше карниза этого дворца. С тех пор так и повелось. И я согласен — это ужасно. Город слишком плоский. Да и вообще — в его планировке масса промахов. Как, впрочем, и в любом другом. Мир несовершенен.

— Увы, — развел руками Уильям.

— Я слышал, ваш визит в Англию произнес фурор, — произнес глава дома Вандебильт.

— Я ставил минную банку, — улыбнулся я. — Как мог. Кажется, на ней до сих пор пэры Англии взрываются.

— О да! — хохотнула Маргарита.

— Вам понравилось… ставить мины? — поинтересовалась Консуэло.

— Это было сложно, — максимально серьезно произнес я. — Но я не мог оставить дам заложниками этих чертей, погрязших в эллинской любви.

— Чертей? — усмехнулась она.

— Учитывая то, какую популярность имеют в Англии сатанисты во всех их проявлениях, черти — это еще оптимистично. Признаться, я боялся туда ехать. Думал, что меня съедят или принесут в жертву.

— Даже так? — улыбнулся Корнелиус II.

— Ну а как еще? Редкий лорд не состоит в масонах и не славит сатану. Страшное место. Хотя с виду благообразное.

— Не любите вы Англию, — усмехнулась Консуэло.

— Англию — люблю. И людей местных люблю. И Ивара Бескостного тоже. Там много славных ребят. Но вот их современные элиты меня пугают. Никогда и нигде не встречал я такого погружения в оккультизм и мракобесие. Я материалист и прагматик и не верю во все это. Но они-то верят. Оттого и говорю — черти. Не по телу, но по убеждению. С Англией только Франция в этом мракобесии может сравниться, но там другое. Там они начали утопать в смеси язычества и каббалы. Впрочем, господа, кракен с ними, с этими англичанам. У отца завершились процедуры и сейчас удобный момент для знакомства…

Так мы и подошли.

Всей делегацией. Александр Александрович из-за режима был несколько печален. Мария Федоровна волчицей бдела рядом, не давая ему уступить слабости. Поэтому знакомству он очень обрадовался, так как это открывало возможность немного выпить и закусить сверх нормы.

Ему что слону дробина.

Но все равно — в обход диеты, что приятно. Тем более что Мария Федоровна отвлеклась. Она выцепила взглядом Консуэло и внимательно ее изучала. И в какой-то момент взяла под локоток и отвела в сторонку.

Поговорить.

Ну и пощупать характер…

А дальше начались торжества.

Отец в качестве подарка ко дню рождения произвел меня в капитаны 2-го ранга. Вне ценза. За вклад в развитие флота. Наградив орденом Станислава II степени за создание дешевого лекарства против чахотки. И Владимиром III степени за создание императорского гаража моторных колясок.

Мой карабин пока оставался в стороне.

Ну да ладно.

Неважно.

Успеется.

Зато теперь я уже выглядел мало-мало прилично. Кап-два с двумя орденами на груди. Причем как один, так и другой за выслугу и формальности не давали. Да, без мечей. Ну так мы и не воевали ни с кем давно.

Понятное дело — завистники станут болтать. Но я о таком награждении знал заранее и подготовился. У меня не только уже был заготовлен подходящий мундир и ордена[1], но и развернутая статья в «Новом времени», что выйдет завтра. Где подробно и обстоятельно пояснялось за производство и каждое награждение. Да так, что Александр III выступал первейшим жлобом, который зажал родному ребенку награды…

Получил поздравления, значится.

Принял подарки.

И удалился в небольшую комнату переодеться. Чтобы уже щеголять в мундире капитана 2-го ранга.

— Доволен? — спросил Ники, заходя ко мне.

— А должен? Это ведь все игра, — пожал я плечами.

— Игра?

— Да, братец. Ты ведь тоже играешь. У нас у всех свои роли.

— Мне моя роль не нравится. — мрачно произнес Ники.

— Ты сам видишь состояния отца. Ему, к сожалению, осталось недолго. И сделать мы едва ли что-то сможем. Он сам себя запустил совершенно. Потом ты станешь императором и возьмешь в жены кого пожелаешь.

— Мама не даст.

— Что значит, не даст?

— Ты же знаешь, что она хочет на мой день рождения объявить о помолвке. Будь уверен — свадьба уже готовится.

— Боже, Ники… — покачал я головой. — Ты будешь императором. Понимаешь? Это не сопля, присохшая к стеклу, это человек, который обладает всей полнотой власти в России. Разведешься.

— Мы будем венчаны!

Я подошел и понюхал воздух рядом с ним.

— Ты чего? — отстранился он.

— Да показалось, что ты набрался. Но нет. Трезвый. Просто дурак.

— Жорж!

— Ты меня не услышал? Ты будешь человеком со всей полнотой власти в России. Это одна из самых влиятельных держав в мире. И ты не сможешь решить этот вопрос?

— Я не могу пойти против Бога!

— Не можешь и не можешь, — пожал я плечами. — Заболей перед свадьбой. Имитируй какую-нибудь заразную пакость. Сорви свадьбу иным способом. Вариантов масса. Ты человек, а не болванчик. Ищи пути. Импровизируй.

— Думаешь?

— Мама к тебе так относится из-за того, что ты сам себя так ведешь. Убегаешь от принятия решений. Хочешь, чтобы все рассосалось. Чтобы кто-то за тебя сделал первый шаг. Ну и так далее. А ты стоишь в сторонке и ждешь, как ветошь. Взрослей, братец. Действуй. И неси всю полноту ответственности за себя и свои поступки. Тогда и мама на тебя иначе будет смотреть.

Ники промолчал.

— Или ты хочешь, чтобы я за тебя принял решение? Давай. Не вопрос. Откажись от Алисы. Выходи за черногорскую принцессу. И садись на престол. Для меня — идеально.

— Ты не хочешь править?

— Чтобы что? С самооценкой у меня все в порядке. Мне корону надевать не нужно, чтобы верить в себя и свои силы. А то, какой кошмар наша славная держава я знаю отлично. Авгиевы конюшни, у которых не только навоз уже до крыши дошел, но и стены держатся, скрепленные лишь сушеным говном. Век за веком, правитель за правителем важные и острые вопросы тупо откладывались, а не решались. Либо их усугубляли. И сейчас все дошло до края. Страну нужно реформировать. Глобально. Масштабно. Мощно. Иначе в крови все утонет. Вот и ответь — кому в здравом уме в это все ввязываться надо?

— Но ты же уже многое делаешь!

— Император отвечает за все. А я… простой морской лейтенант. Ну хорошо… уже капитан второго ранга. Какой с меня спрос? Я играю. Развлекаюсь. И держу нос по ветру.

— Играешь… — покачал головой Ники. — Разве это игра? Сколько уже крови… сколько судеб поломанных.

— Это — ничто. Понимаешь? Ничто перед тем, сколько нужно паразитов задавить. Потому что ломать нужно судьбу страны, спасаясь ее от гибели. И тому, кто примет власть, придется принять эту кровь, хочет он это или нет.

— Нет! — вскинулся брат.

— Ты думаешь? — усмехнулся я.

— Я никогда такого не устрою!

— Устроишь, братец. Обязательно устроишь. Или начнешь сам наводить порядок и прольешь немало крови, или доведешь все до ручки, и уже Гражданская война все в крови утопит. Вариантов-то нет. Никаких. И я на это добровольно не подпишусь. Помогать буду. Но на себя брать? Ищи дурака.

Я хлопнул его по плечу и вышел.

Признаться, мне достали эта бесхребетность Ники. Поэтому я впервые вывалил на ему все, что думал. Просто достало. Этот придурок даже в бега податься не мог решиться ради женщины, который был совершенно одержим. И хочется, и колется, и мама не велит во всей красе. Хоть в учебники его как пример вставляй…

Вышел.

Поглядел в зеркало.

Оправил мундир капитана 2-го ранга. И было пошел, как заметил — отражение в зеркале мне подмигнуло.

Я остановился.

Понаблюдал за картинкой, ища несоответствия. И ничего.

— Показалось, — прошептал я.

Стряхнул несуществующую пылинку с плеча, как агент Соколов из последнего фильма Гайдая. Чуть скривился, так как знаменитого звука не последовало. Хмыкнул. И пошел в зал.

И только вошел, как командир лейб-гвардии гусар поднял бокал, громко крикнув:

— За императора!

Мотив-то простой. Офицеры знали о суровой диете императора и помогали ему хоть немного послабления выбить.

Императрица нахмурилась.

Она просекла. Поэтому взяла мужа за руку крепче. Но остальные офицеры да генералы тост поддержали, и почти сразу за возгласом одного человека прогремело громовое:

— За императора!

Я же покачал головой, буркнув под нос:

— Клоуны. — сам не понимая, что именно комментируя.

— Кто? — поинтересовался Бисмарк, который сидел на кресле недалеко от входа.

— Отцу нельзя пить. По здоровью. — нашелся я, подбирая подходящее оправдание.

— Признаться, мне до сих пор стыдно за мой визит. Так растрогался из-за всех этих фокусов, что даже поговорить о деле не смог.

— Отто Карлович, вы отлично держались для неподготовленного человека. Иных гостей мне оттуда приходилось выносить. А других по набережной ловить.

— Не перебор?

— Перебор. Но шутку надо довести до конца. Слухи-то уже пошли. Прямо предвкушаю выражение лица этих мистиков, когда я их приглашу туда. Для человека, который плохо учил физику и химию, мир полон магии, не так ли?

— Шуточки у вас… — покачал головой Бисмарк, впрочем, беззлобно. — Но, право слово, не отказался бы взглянуть на лицо лорда Розбери, шагнувшего в холл.

— Я хочу декоративные панели стены отделать белыми кристаллами так, словно это пещера, вырубленная в монолите странного минерала. И справа оформить небольшую пещеру. Метра три на три. А там, в глубине два огромных глаза змеиных поместить. Вот такого размера. И чтобы они время от времени открывались и закрывались.

— Глаза с пещерой делать не стоит. Уйдет ощущение таинственности. И я бы стены сделал черными и свет приглушил. Чтобы стены тонули в тенях и пропадали границы помещения.

— Хм… возможно. — заинтересованно произнес я.

— А что вы хотите поставить дальше? Я бы добавил автоматонов, но с электрическим приводом. Горгулий тех же, которые внезапно открывали бы глаза и махали крыльями. Или что-то еще.

— Я думал про автоматон. Хотел поставить статую Вольтера в полный рост, который переминался бы и поправлял шляпу. И идея с глазами меня не оставляет, но никак не могу придумать, как сделать так, чтобы они следили за человеком. Мы проводили опыты с нажимной панелью, но, если на площадке больше одного человека, возникают проблемы. Механика сбоит. Хотя…

— Что?

— Есть такая штука — голограмма. Грубо говоря, это рельефная картинка, сделанная особым образом и залитая в стекле. Она меняется в зависимости от угла зрения. С ее помощью можно сделать так, чтобы наблюдателю всегда казалось, что глаза смотрят именно на него.

— Боюсь себе представить, во что мы сообща можем превратить этот дворец. — хохотнул Бисмарк.

Я хотел было уже что-то ответить, но тут отец попросил внимания. И мы вместе с Отто Карловичем отправились ближе.

— Господа, — произнес Александр, — в Европе почти не осталось владетельных домов. Это ужасно. И сегодня я хотел бы немного исправить это печальное обстоятельство. Уильям, подойдите, — позвал он отца Консуэло.

Тот так и сделал. И император продолжил:

— Завтра я предлагаю всем поехать в Гатчину и в спокойной обстановке обсудить помолвку вашей дочери Консуэло и моего сына Георгия.

Уильяму, который уже мало-мало русский понимал, хотел было что-то ответить, но Александр 3 остановил его жестом.

— Но это будет завтра. А сегодня я хотел бы сделать сыну еще один подарок, о котором он просил.

Император протянул руку в сторону и ему протянули небольшой декоративный тубус. Он принял его и произнес:

— Сим жалую вам остров Гларониси в наследственное суверенное владение. И вместе с ним графское достоинство.

Уильям принял тубус с совершенно растерянным видом.

Не ожидал.

Никто из присутствующих не ожидал. Вон какие лица у всех.

Улыбалась только Мария Федоровна — человек, который провернул эту сделку. Что было непросто. Очень непросто. Даже несмотря на то, что король Греции был ее родным братом, а сам остров — кусок скалы в архипелаге Киклады, на котором селились только чайки. Очень уж брыкались греческие элиты, не желая отдавать даже это. Но когда сумма достигла трех миллионов рублей — сломались и решили не ждать трамвая…

[1] Ордена по обычаям тех лет награжденный заказывал сам. Как правило.