— Ну, не томи уже, — нетерпеливо заёзрала на стуле Алина. — Хочу знать, к чему хоть готовиться…

— Нам приходится уходить из своих человеческих семей. Рано или поздно, — выдал Константин с ноткой трагизма в голосе.

Алина промолчала, поджав губы, а вот Алекс решил спросить:

— Это какое-то неписаное правило? Насколько это обязательно?

— Нет, никаких правил на этот счёт нет. Просто со временем ты сам поймёшь, что не сможешь больше жить с людьми. Близкие никогда не смирятся с тем, что ты стал другим. Это если рискнёшь довериться им. А если не сможешь, то будут удивляться, что годы идут, а ты ни капли не стареешь. Лет десять-пятнадцать ещё можно пережить, а потом неминуемо возникнут вопросы.

Алекс промолчал, играя скулами. Очень хотелось сказать, что всё это несправедливо, но Константин сам оставил когда-то свою семью, да и не к нему стоило предъявлять претензии.

— Подозреваю, что это очень дурацкий вопрос, но обратно человеком стать уже невозможно? — Алина прервала возникшую паузу, глядя то на гвардейца, то на Алекса.

Нагварден с тонкой улыбкой покачал головой и сменил тему:

— Итак, с плюсами и минусами мы разобрались. Ещё вопросы будут?

Ермолов пристально посмотрел на гвардейца, прикидывая, стоит ли спросить о том, что постоянно зудело на периферии сознания и тяжёлым камнем вины тянуло его к земле. А именно — о состоянии беспамятства, в которое он погрузился тогда в музее, о той жажде, что сжигает изнутри внутренности и заставляет ждать крови, как избавления. Об инстинктах хищника, которые он всё больше ощущал в себе…

Алекс помедлил, перевёл глаза на Алину, скользнул взглядом по Сольвейг и вновь вернулся к Константину.

— Да, будут, — кивнул он, но спросил совсем о другом, хотя и этот вопрос тоже служил предметом его интереса. — Вот ты мне скажи, что ещё мы можем развить из ментальных способностей: телекинез, ясновидение? Помню, Илек надавливал мне на виски и… я так понял, в этот момент он мог прочитать мои мысли. Это как вообще? Получается, вампиры телепатию могут развивать? И ещё, я очень подозреваю, что Лорин против меня применяла какой-то вампирский гипноз… В первую нашу встречу в день обращения, возможно и позже…

— Точно, — кивнул Константин, ударив себя по лбу, — про гипноз я забыл. Да, каждый вампир обладает лёгкими способностями к гипнозу. Эволюционно, этот механизм выработался, чтобы помогать гематоморфам питаться… так сказать, облегчить процесс взаимодействия с жертвой.

— Что ещё за гематоморфы? — не поняла Алина.

— Так иногда называют вампиров, — вклинился Алекс. — Я думаю, чтобы убрать налёт мистики и акцентировать внимание на… научных аспектах изменённой физиологии…

Константин кивнул, подтверждая догадку Ермолова.

— Понятно, — вздохнула Алина. — А… если мы можем вводить людей в гипноз, то можно им что-то внушить? Ну, приказать, чтобы человек выполнил?

— Не совсем так, — с энтузиазмом принялся пояснять Нагварден. — Нельзя запрограммировать человека, чтобы он… ну не знаю, сделал что-то страшное для тебя. В древние времена, когда банков крови не было, вампиры охотились и пили кровь прямиком из людей. Впрочем, — он поморщился и многозначительно взглянул на Алекса, — многие и сегодня регулярно занимается этим, считая, что живая кровь вкуснее и даёт больше сил.

Ермолов тяжело вздохнул, но промолчал. Чего нельзя было сказать про Алину.

— А это так? — вмешалась она с юношеской непосредственностью.

— Да, это так, — нехотя признал Константин, — но мы считаем себя разумным видом и поэтому отказались от диких традиций. В нашей с Сольвейг семье, да и у Сиринити тоже, охота не поощряется. Пить из живых людей допускается только в ходе ритуалов, ну или если жертва сама просит этого. Или — в каких-то экстремальных случаях.

— А почему не поощряется? — не унималась Алина. — Разве это не в порядке вещей, не устоявшаяся норма за… не знаю уж, за сколько тысяч лет?

— Во-первых, это варварство, — слегка раздражённо ответил гвардеец, — во-вторых, так меньше шансов, что о нашем существовании узнают, а в-третьих, зачем это нужно, когда есть куда более спокойный и цивилизованный способ питаться? И вообще, мы отклонились.

Константину, как и Алексу, явно была неприятна эта тема, и он вернулся к тому перекрёстку беседы, на котором они на неё свернули.

— Так вот, раньше при помощи гипноза мы стирали из памяти жертв сам факт того, что ими питались. Просто заставляли забывать. Сейчас этим тоже пользуются. Например, можно от милиции отмахнуться в стиле «это не те дроиды, которых вы ищете».

— Какой полезный талант, — фыркнула Алина. — Даже жаль, что у меня его раньше не было.

— Он у тебя и сейчас ещё не проявился, — счёл справедливым отметить Нагварден. — Что ты ещё, Алекс, спрашивал? Ах, да, про телекинетиков не скажу, не слышал о таком, — гвардеец посмотрел на сестру, но та отрицательно мотнула головой, — а телепаты и пророки встречаются. Кое-какой слепок мыслей может сделать каждый вампир, но он нечёткий и обмануть нам друг друга не сложно, только к людям есть смысл применять. А вот настоящие телепаты, которые мысли читают как книги и могут в этих книгах на полях дописать, появляются крайне редко. Слышал, что в Ковене есть один пророк, и у сиринийцев точно был.

— Почему был? — Вмешалась в разговор Сольвейг. — Насколько я знаю, Франц-Иосиф вполне себе жив, здоров и по вечерам с таким же удовольствием слушает симфонии своего обожаемого друга Моцарта.

— Прости, не так выразился. Да, был и есть…

Возникла небольшая пауза, которую вновь первой нарушила Алина.

— А можешь рассказать поподробнее о семьях? — спросила она. — А то я слышу названия, но они мне ничего не говорят.

— Конечно, — кивнул Нагварден. — Начну с вашей — Ордо Иррата. Знак вашей семьи ты можешь увидеть на своем медальоне. Пять ветвей молний означают пять подвластных вам видов магии. Каждый из вас обладает только одним видом магии, кому как повезёт. Предугадать невозможно, — это рулетка. Руководит вашей семьёй Совет из пяти вампиров. По одному, самому сильному и старому из каждой ветви магии. Что сказать о членах вашей семьи, — Константин нахмурился, — это гнездо кобр, шакалов и гиен. Каждый рвётся к власти как может, новые договоры и союзы возникают каждый день и так же часто разрушаются, потому что для Ордо Иррата удары в спину — это норма. Доверять кому-либо из вас, это всё равно, что добровольно залезть в клетку к голодным львам. Сборище убийц и редкостных сволочей. Если ты не такой, ты им станешь или не выживешь. Ваша семья самая многочисленная, но и смертей среди Ордо Иррата больше всего.

— В какую замечательную компанию я попала, — скривилась Алина.

— Из первого поколения, — не обратил внимания на её замечание Константин, — из ваших никто не выжил. Точно известно, что была одна, звали её Иррата. Но её давно убили. От её имени и пошло название вашей семьи. По неподтвержденным слухам, был ещё один Иррата первого поколения, который погиб, но так это или нет, точно сказать не могу.

Гвардеец немного помолчал, закусив губу и о чём-то задумавшись, а после заговорил вновь:

— Это если коротко. Поехали дальше. Моя семья — Нагварден. Также нас называют гвардейцами. Магией почти не обладаем, ну, кроме нескольких боевых заклинаний, но известны и страшны другим: во-первых, мы специалисты по разрушению чужой магии, а во-вторых, мы очень быстрые и ловкие.

— Это насколько? — заинтересовался Алекс.

— Проще показать, — хмыкнул Константин, перевёл взгляд на сестру и…

В следующее мгновение Ермолов ощутил, что к его горлу приставлено что-то холодное, металлическое и очень острое. Он ошарашенно повернул голову: рядом с ним стояла Сольвейг с «милой» улыбкой бенгальского тигра. Ещё миг, и Сольвейг оказалась вновь у двери, а Алекс смог судорожно сглотнуть слюну и провести рукой по горлу там, где только что побывало лезвие кинжала.

— Впечатляет, — осторожно произнёс он, пока Алина подбирала отвисшую челюсть.

— Рад, что оценил, — иронично ответил гвардеец, — мы быстры для вампиров также, как вампиры не из нашей семьи быстры для людей. В бою это очень помогает разрушить плетение летящего в тебя огненного шара или любой другой магической дряни.

— То есть, вы самые крутые? — К Алине вернулся дар речи.

— Как не прискорбно это признавать, но нет. На словах, конечно, всё красиво, но многое зависит от опыта и поколения.

— Мы с Алексом относимся к одиннадцатому, — медленно проговорила Алина, — а ты? Это же не секрет?

— Особого секрета нет, — Алекс успел заметить, что прежде, чем ответить, оба Нагварден переглянулись между собой, — я, как и моя сестра, относимся к шестому поколению. Даниэль, который нас обратил, как ты понимаешь, к пятому. Теоретически, мы с Сольвейг равны по силам. Но на практике, — Константин хмыкнул, — она разделает меня за полминуты.

— Полминуты против меня ты ещё ни разу не продержался, — уязвленным тоном заметила беловолосая.

Константин ничего не ответил, лишь демонстративно закатил глаза.

— Это я к тому, — продолжил он, — что очень многое решает опыт. Так… продолжим о Нагварден. Главу нашей семьи зовут Вигилант. Он из первого поколения, единственный из трёх, кто уцелел. Селена погибла, а Филипп исчез… много столетий назад. Большинство из нас занимается тем, что присматривает за Ордо Иррата. Ваши частенько любят оставлять трупы с характерными укусами, а сейчас не дремучие века, и мало кому хочется, чтобы люди начали на нас охотиться. Пойманных на месте преступления мы казним, от тел жертв избавляемся и заметаем следы, чтобы люди не узнали о нашем существовании.

— Получается, вы что-то типа дворников с топорами?

— Типа того, — кивнул Константин, — многих это не устраивает, особенно молодых, но большинство гвардейцев, кому перевалило за тысячу, не хочет развязывать новую войну и терять своих воспитанников.

— А была война между… семьями? — тихо спросила Алина.

— Сколько живы вампиры, столько она и шла, пока пару-тройку веков назад она всем не осточертела. Победителей в ней не было, а вот потери с каждой из сторон были ощутимые. Поэтому никто, даже Ордо Иррата, не хочет новой войны.

До Алекса вдруг долетели обрывки мыслей Сольвейг. Даже не мыслей, а образов — перед внутренним взглядом воительницы проплывали десятки потускневших лиц. Он даже на миг ощутил острую боль утраты и сожаление о том, что ничего уже нельзя изменить. Он поспешно отстранился.

— Сиринити, — вернул его к настоящему голос Константина, — к сожалению, про них могу рассказать очень немного, знаком только с одним из них. Очень тихие, молчаливые и очень сильные магически. На их медальонах изображён филин. Говорят, что они могут превращаться в эту птицу, но лично я ни разу не видел. Слышал, что они очень редко спят. Весьма дисциплинированы, чтят старших, уважительно относятся к младшим. Любопытный факт: мужчины-сиринийцы всегда чётного поколения: второго, четвёртого и так далее, женщины — из нечётного. Почему так — не знаю, но Сиринити предпочитают обращать только людей противоположного пола. Может традиция, может ещё что-то, они вообще очень скрытные и редко делятся откровениями. Глава их семьи Анжелика — единственная, кто дожил до наших дней из первого поколения. Поначалу главой семьи была Сиринити, в честь которой семью и назвали. Ещё у них в первом поколении был мужчина, но, если верить слухам, он прожил крайне короткую жизнь, и учеников у него не было.

— Ну, и остался у нас Ковен, — подсказал Алекс, желая больше узнать о семье Фарвила.

— Верно, — кивнул Константин. — Ковен. Самая загадочная и непонятная семья. Их всегда тринадцать и все — из первого поколения. Если интересно, потом вспомню и перечислю их всех. Они не могут создавать новых членов своей семьи, зато — самые сильные в магическом плане и, что самое главное, бессмертны в принципе. Тело можно уничтожить, но дух ковенанта рано или поздно найдёт новое подходящее тело и захватит его, в процессе вернув первоначальный облик практически полностью. И отомстит.

— Были прецеденты? — осторожно поинтересовался Алекс.

— О да, — протянул гвардеец, — основательница вашей семьи, Иррата, что-то не поделила с одним из ковенантов. Кажется, это был…

Константин на несколько секунд замолчал, пытаясь вспомнить нужное имя, но видимо у него это не получилось, поскольку он обратился с молчаливой просьбой к сестре.

— Это был Грай, — произнесла Сольвейг и осуждающе покачала головой, — клянусь ветром и солью, как так можно? Даже этого ты не помнишь!

— Вот сейчас мне, честно, стыдно, — виновато ответил брат, — определённо стоит восполнить пробелы в памяти и в знаниях. Так вот, что-то они не поделили, и Иррата при помощи нескольких своих учеников умудрились Грая убить. Кто же мог предположить, что через пару десятков лет Грай вернётся с того света во вполне себе здравом уме и трезвой памяти и с огромным желанием вывернуть Иррату и её подельников наизнанку? Короче говоря, трое ковенантов, собственно Грай, Аларих и Эстебан нагнали Иррату и прочих убийц недалеко от городка под названием Помпеи. Слышали о таком?

— Да ладно?! — воскликнула Алина, явно поражённая.

— Знал, что вам понравится, — Нагварден с удовольствием посмотрел на лица молодых вампиров, — Иррата сражалась до последнего, но ковенанты оказались сильнее. Без понятия, кто воспользовался ситуацией и разбудил Везувий, но факт остается фактом, это сражение вошло в историю.

— С ума сойти можно, — потрясённо пробормотал Алекс.

— С тех пор ковенантов никто и никогда не трогал, — продолжил рассказ Константин, — себе дороже. Впрочем, они и сами ни к кому не лезли. Я без понятия, чем они занимаются всю свою жизнь, знаю только, что кроме новых знаний их мало что интересует. Они очень редко появляются на публике. Я уж молчу о том, что я их никогда не видел, но даже Сольвейг за всю свою длинную жизнь никого из них не встречала.

Алекс и Алина синхронно перевели взгляды на сестру Константина, и та кивнула, подтверждая слова брата.

— Именно поэтому, Алекс, — жёстко проговорил Нагварден и впечатал в Иррата тяжёлый взгляд, — а не из-за твоей жалостливой истории и не из-за красивых глаз Алины вы оказались здесь, в моём доме. Чтобы ковенант, тем более Фарвил, который считается вторым вампиром в Ковене, явился к ещё не до конца обратившемуся Иррата, помог ему, сделал своим должником, спас ему жизнь… Это что-то невероятное и необычное даже по нашим меркам, понимаешь?

— Хотела бы я знать, — задумчиво произнесла Сольвейг, не сводя взора с Алекса, — что в тебе такого есть.

— Можете на меня так не смотреть, — недружелюбно ответил Иррата, чувствуя себя крайне неуютно под тяжёлым взорами гвардейцев, — я понятия не имею, чем так заинтересовал Фарвила и Лорин, провались она в пекло.

— От последнего я бы не отказалась, — неожиданно развеселилась Сольвейг.

— Твоя бы воля, ты бы всех Иррата туда отправила, — хмыкнув, заметил Константин и скользнул взглядом по Алексу и Алине. — Ещё будут вопросы или на сегодня хватит?

— А как вообще появились первые вампиры? — выдала тут же Алина, демонстрируя невероятную любознательность. — Вот это первое поколение — они ведь тоже были людьми сначала? Кто их обратил? И когда?

— О! — Нагварден выпрямился и даже поднял вверх руку с вытянутым указательным пальцем. — Я всё ждал, когда же вы спросите! Даже удивительно, что только сейчас, помнится, я этот вопрос задал в своё время в первую очередь.

— Ну не совсем, — с ухмылкой вмешалась Сольвейг, — твой первый вопрос был несколько другим. «Вампиры? Какие, мать вашу, вампиры? Вас взрывом, что ли контузило?»

— Да ну тебя, — Константин растерял весь торжествующий вид и, демонстративно отвернувшись от сестры, заговорил: — Откуда и как давно появились первые вампиры, неизвестно. Никто из первого поколения не помнит, как и кто их обращал. Я тут говорил, что Ковен интересуют только новые знания. Так вот, вопрос, откуда взялись вампиры, — единственный, на который они не смогли ответить за тысячелетия. И даже на вопрос «когда» точного ответа нет. Появление вампиров принято относить к началу бронзового века в Европе, то есть, случилось это примерно четыре с половиной тысячи лет назад, возможно больше. Точную дату не скажет никто. Вопрос, где они появились, тоже интересный. Вигилант считает, что родился где-то на территории нынешней Франции. Некоторые ковенанты уверены, что родились где-то на Апеннинах. Про остальных, увы, не знаю даже домыслов.

— И что, неужели никто так и не понял, откуда появились первые вампиры? — спросил Алекс. — И даже версий нет никаких?

— Версий-то много, и все хороши, — рассмеялся Константин, — одни считают, что это мог быть какой-то вирус, что вряд ли, иначе вампиров было бы куда больше, другие считают, что мы появились в результате какого-то магического обряда, третьи думают о вмешательстве высших сил.

— Интересно, что бы сказал на это Дарвин, — фыркнула Алина. — Как это вообще с точки зрения теории эволюции…

— Да ничего он не сказал на это, — совершенно серьёзно ответила Сольвейг, — его даже обратили специально, чтобы он развил эту тему, но только не вышло. Став вампиром, он быстро перегорел и потерял интерес к жизни…

Алекс и Алина с удивлением переглянулись, но промолчали.

— На этом я, пожалуй, остановлюсь, — проговорил Константин, поднимаясь. — Вам пока хватит информации для обдумывания. А сейчас нам пора потихоньку собираться и выдвигаться.

— Хорошо, — покладисто ответила Алина за обоих, перевела взгляд на пакеты с покупками и, чуть ли не мурлыча, пробормотала: — есть ещё и другие приятные занятия.