От беснующейся магической энергии, вспыхнувшей в теле, у Алекса на несколько мгновений заломило в висках, и он словно ослеп.

Молодой вампир завалился на спину, потянув за собой Марину.

— Что с тобой? — услышал он встревоженный голос жены, но ответить физически не мог — лишь сильнее зажмурился и застонал от острой пронзительной боли. Казалось, тысячи электрических разрядов пронзают его изнутри. Тянулось это, впрочем, не очень долго: всего несколько секунд, но обстановка вокруг за это время изменилась кардинально.

Когда боль отступила, и он открыл глаза, первым делом увидел Лорин. Полусидя-полулёжа на земле, она зажимала уже вторую рану в груди, и её явно мало что интересовало, кроме собственной регенерации. Что это были за пули, Алекс не знал, но похоже, что работали они против вампиров очень хорошо. С мстительным удовлетворением Ермолов отметил, что никто из Иррата не пришёл на помощь своей предводительнице — все они были заняты своим выживанием, бросив Лорин истекать кровью на поле боя и не очень заботясь об её спасении.

Повсюду грохотали автоматные очереди и одиночные выстрелы, ревело пламя, завывал ветер. Почва под ногами вздрагивала от шагов исполинского земляного голема, сотворённого, по всей видимости, кем-то из Иррата. Пространство искрило от оружия гвардейцев, отражающих одновременно и магические, и обычные атаки противников.

И в центре всего этого хаоса копошилось создание Асара. Чудовищный осьминог то и дело выстреливал протуберанцами щупалец, сбивая ими всех, кто оказывался на пути.

Здравый смысл настойчиво советовал ему убраться подальше от Лорин и арки Лабиринта. Встряхнув головой и окончательно отогнав последствия минутной слабости, он быстро поднялся с земли и одним движением подхватил Марину на руки. Максимально ускорившись, он рванул к часовне.

Интуитивно он понял, куда бежать дальше — один из проходов здания вёл в смежное помещение. Проникнув в него и на ходу осматриваясь в темноте, он пересёк большой зал с куполообразным потолком и бросился к узкой лестнице, ведущей в подвал. Здесь было сыро, но на удивление тепло. Алекс поставил Марину на ноги, и в тот же миг в грудь ему уткнулось дуло автомата.

Это был тот самый охотник, который первым стрелял в Лорин и требовал вернуть его дочь. Алекс только сейчас соотнёс всё и с изумлением поднял на него глаза.

— Вы… отец Жени? — глухо спросил он.

— Не приближайся к моей дочери, если не хочешь отправиться вслед за своей горячо-любимой Лорин. — Напряженно отчеканил Олег, не сводя взгляда с Иррата.

Алекс отпрянул.

— Спокойно, пожалуйста. Я не собираюсь причинить ей вред, — осторожно произнёс он. — Наоборот, хочу помочь.

— Помочь? — брови охотника взлетели вверх. — Спасибо, ты ей уже прекрасно помог!

— Где она? Я просто помогу ей и всё, мне от неё ничего больше не нужно! — произнёс Ермолов, оправдываясь и отступая ещё на шаг назад.

— Олег, послушайте его, — услышал он вдруг тихий надтреснутый голос Марины.

Она подошла ближе и встала между Алексом и охотником, закрывая мужа от дула оружия.

— Я знаю, он не желает вашей дочери зла, — безэмоционально проговорила она. — И… если вы думаете, что между ними что-то было, то я могу вас в этом разуверить.

— Марина, вы защищаете его, потому что он ваш муж? — спросил Серов, но, пристально взглянув в усталые карие глаза женщины, почему-то поверил и опустил автомат.

— Да вы с ума что ли сошли?! — Алекс в приступе праведного гнева вытаращился на охотника. — Чего надумали себе? Что между нами могло быть такого?..

На улице раздался сильный грохот, заставивший всех вздрогнуть. С потолка посыпались пыль и земля.

— Идём, — вместо ответа охотник взял Алекса за рукав и потащил вперёд по подвальному помещению, завернул за угол и остановился перед массивной железной дверью с решетчатым окном, запертой на навесной замок. — Вот что с ней происходит… благодаря твоей «помощи»!

Алекс заглянул внутрь через прутья решетки. Открывшаяся картина заставила его вздрогнуть куда сильнее, чем от недавнего грохота. В комнатке горел тусклый свет, исходящий от одинокой лампочки под низким потолком. На узкой скамье сидела Женя. Она находилась ровно в той позе, в которой Алекс увидел её по трансляции на планшете — заклеенный рот, сложенные в молитвенном жесте руки, перетянутые скотчем.

Только то, что Ермолов принял за чёрный скотч, оказалось… Тенью.

Ковенский мистический защитник мрачным пятном распластался под потолком, вытянув к Жене чёрные длани, стянув ими её руки и ноги, не давая возможности пошевелиться, закричать, позвать на помощь.

Алекс почувствовал, как ослабла девушка: в ней практически не осталось жизненной энергии — проклятая Тень вытянула все силы.

— Эта тварь… Я истратил уже почти все патроны, — с отчаянием в голосе признался охотник. — Только они на неё не действуют! Ты… можешь что-то с этим сделать?

Вместе с желанием защитить свою первую кровь, в Алексе поднялась ярость, которая потребовала немедленного выхода.

Одним резким ударом он сорвал замок и пнул дверь. Она отлетела в стену, громко стукнулась и повисла уже на одной деформированной петле. Тень под потолком покачнулась, изменив положение — из бесформенной жижи сформировалась большая продолговатая голова со зловещим прогалом улыбки, вытянулись руки, в одной из которых появился тёмный блестящий клинок.

Алекс не успел даже испугаться. Он уже не думал о том, что, по сути, ворвался сюда вот так, без всякого оружия. Сейчас им руководили инстинкты. Резкими движениями он стянул с рук окровавленные бинты и, бросив взгляд на ещё не до конца восстановленные пальцы, потёр ладони. Тут же он почувствовал, как между ними возникает электрический разряд. Лампочка под потолком покачнулась, и Иррата, решив проверить пришедшую в голову идею, схватился за провод, с силой дёрнул его.

Подвальная тесная клеть, где держали Женю, погрузилась в темноту и наполнилась дымом. Запахло палёной кожей. Алекс взглянул на руки — по ним сейчас с характерным треском бегали синие мерцающие искры, подвластные его воле. Иррата отчётливо понимал, что может управлять ими.

Тогда он направил руки в сторону Тени, и с его пальцев сорвалась молния, потом — ещё одна, и ещё. Тень ушла в оборону: она металась под потолком, словно профессиональный фехтовальщик, отбивая атаки.

Алекс доверился инстинктам и действовал по наитию, ведь никто ему не объяснял, как правильно пользоваться магическими силами. Сконцентрировавшись и помогая себе руками, он создал из молний нечто типа петли.

Он размахнулся, хорошенько примерившись и бросил полученный аркан на Тень. Первый бросок оказался неудачным. Порождение ковенской магии издало несколько гортанных трубных звуков, от которых по спине пробежал противный холодок, и начало мельтешить, хаотично меняя траекторию движения. Алекс разозлился, и эта злость на удивление прояснила разум, помогла понять, как лучше сделать замах, как удерживать магический аркан. Следующим броском он ловко захватил теневой сгусток.

Тень ринулась в последнюю атаку, но Иррата пришиб её к стене очередным разрядом, взмахнул молнией, словно кнутом, разрывая продолговатые цепкие длани, которые тянулись к Жене, и начал затягивать петлю.

Рассечённая пополам, Тень вспыхнула чёрным огнём и пролилась на пол липким дождём, после чего с ядовитым шипением испарилась. Обессиленный, Иррата опустился на скамью рядом с освобождённой Женей.

Взгляд её не сразу, но сфокусировался на Иррата, и она слабо улыбнулась.

— Алекс, — она потянулась к нему, слегка блаженно улыбаясь, и неловко обняла, — я знала, что ты меня спасёшь. Я ждала тебя.

— Я не мог не прийти, — ответил он, чуть покривив душой, ведь совсем недавно он даже не знал, что Женя в плену. — Мы же с тобой… друзья.

— Кхм… я не помешаю? — раздался голос Олега, и Женя, выпустив из объятий Алекса, взглянула на остановившегося в дверях отца.

— Папка! Как же я рада тебя видеть!

Алекс поднялся со скамьи, и, пошатываясь, пошёл по направлению к выходу.

— Оставайтесь, пожалуйста, здесь, пока всё не уляжется, мне надо… разобраться, там, — он указал наверх.

Когда Ермолов поравнялся с охотником, тот хлопнул его по плечу.

— Никогда не думал, что скажу это одному из… таких как ты, но… спасибо. Сегодня прямо день откровений — сперва Тэнко, теперь ты. Похоже, что мы во многом заблуждались и потеряли много времени, хотя давно могли бы попытаться наладить контакты с вами…

Алекс кивнул, принимая благодарность, и молча двинулся дальше по коридору, где в нескольких шагах поодаль наблюдала за происходящим Марина. Он обнял её и дотронулся до губ поцелуем.

— Будь здесь пока, ладно? Я скоро вернусь.

Марина хотела сказать что-то, но вдруг в её глазах блеснули слёзы, и она, украдкой смахнув их, просто кивнула.

Сражение наверху и не думало затихать.

Алекс моментально ощутил, как много разлито вокруг магии. Пространство прочерчивали пылающие дорожки огненных стрел и смертоносные ледяные дротики, стонала вздыбленная земля, свистел над головой сжатый в острые иглы воздух, мерцали рапиры гвардейцев, гремели автоматные очереди. Багровый осьминог Асара бесновался неподалёку от арки Лабиринта, выстреливая четырьмя оставшимися щупальцами и хаотично двигая обрубками остальных. Вокруг были разбросаны громадные комья спрессованного промёрзшего грунта — останки исполинского земляного голема.

Нагварден и Иррата сражались с яростью и злостью, вымещая друг на друге накопленные за века обиды. То тут, то там на белом снегу проступали алые пятна. Силуэты дерущихся вампиров размытыми тенями перемещались по заснеженной площадке перед древним храмом, и Алекс не мог разобрать, кто есть кто.

Трое вампиров с мерцающими клинками дралась на самом верху часовни, кучка противников сражалась неподалёку от приземистых сельских домиков, двускатные крыши которых темнели на фоне белого снега. Откуда-то сзади тоже раздавались вспышки и звуки борьбы.

Около самой арки, закрывая проход своими телами, с оружием наизготовку стояли Хранитель Лабиринта и ещё полдюжины людей. Они готовы были изрешетить пулями любого, кто только попытается приблизиться к порталу.

С огромным облегчением Алекс заметил поодаль истерзанное тело Лорин. Кровь запеклась на её волосах, руки были распластаны в стороны, одна нога вывернута под неестественным углом, а на снегу под телом расплылось алое пятно. Ермолов подавил в себе желание подойти и с наслаждением пнуть ту, кто испортил ему жизнь. Вернее — отнял её навсегда.

Он чувствовал, что портал пока ещё открыт, что подпространство всё ещё напитано энергией жертв и готово удерживать бурлящую энергию в нужной точке.

Осторожно, не привлекая к себе внимания охотников и не желая попасть под их пули, Алекс обогнул храмовый комплекс и увидел двух яростно дерущихся вампиров, в одном из которых он узнал Илека. С его пальцев то и дело срывались и летели в сторону противника шипящие огненные снаряды.

Ермолов повернул голову, чтобы рассмотреть его оппонента, и с удивлением узнал в нём Сольвейг.

Дочь севера сражалась самоотверженно и ожесточённо. Мерцающая дымчатая рапира в её руках, которой она мастерски отбивала магический огонь, словно бы пела чарующую мелодию фьордов. Белоснежные длинные волосы, заплетённые во множество мелких косичек, то и дело взлетали в воздух и опадали, вновь поднимались веером, и, описав окружность, рассыпались по идеально прямым, чуть выгнутым назад плечам.

Алекс застыл на пару мгновений, любуясь действом, а потом — посмотрел на свои опалённые руки. Одна мысль о том, что придётся снова пропускать через себя электричество, заставила поморщиться. В ту же секунду сверху на него обрушился град из ледяных осколков. Какое-то шестое чувство вынудило Алекса быстро взмахнуть рукой и вызвать искрящуюся электрическую плеть. Словно обладая собственным разумом и извиваясь, подобно змее, плеть каким-то чудом отбила все летящие в Иррата куски льда. Они упали на землю, не причинив ни малейшего вреда.

Алекс удивленно застыл, не веря тому, что только что сделал, но тут же понял, что рано расслабился — в ту же секунду на него налетел какой-то вампир, и они кубарем покатились по земле.

— Костя?! — узнал гвардейца Ермолов. — Тихо, тихо, это я…

Алекс поднялся с земли сам и помог сделать это своему другу. Нагварден встал на ноги, но покачнулся и ухватился за большой земляной валун, бывший головой земляного голема.

Константин выглядел потрёпанным и уставшим. Клинок его рапиры поблёскивал в окружающей полутьме тусклым светом, в нескольких местах одежда гвардейца была прожжена и разодрана, на ткани запеклись кровавые пятна.

— Ты ранен?! Как могу помочь? — коротко бросил Алекс, подставляя Нагвардену плечо и оттаскивая его в храм, под защиту стен.

Константин с благодарностью опёрся на Иррата и перевёл дыхание.

— Здесь Асар, — произнёс он.

— Знаю. Он не особо скрывался при мне. Это он тебя так?

Нагварден кивнул.

— У нас случился второй раунд. Его чёртов осьминог знатно меня потрепал. Я замучился рубить его щупальца и попутно отбивать прочие заклинания. Он очень силён. Второе поколение, дьявол бы его побрал… Но ничего. Мне хотя бы минут десять восстановиться, и буду в порядке, — торопливо проговорил гвардеец и выдавил слабую улыбку.

— Там Сольвейг, — Алекс махнул в сторону.

— Знаю, — откликнулся Константин. Он перестал опираться на плечо Иррата и, чтобы не упасть, схватился за выступ в кирпичной стене. — Это уму непостижимо! Она нашла Филиппа — нашего предка из первого поколения, чтобы он мог возглавить остатки Нагварден.

— Ты вроде говорил, что Филипп пропал, и никто не знает, где он.

— Так и было, пока не погиб Вигилант, и нам не доставили то письмо, помнишь? Оказалось, Филипп веками прятался ото всех, и только Вигилант знал, где его найти.

— Так вот что за дело было у Сольвейг…

Обратив всё внимание на Константина и на сражение, отголоски которого доносились до них, Ермолов не заметил, как из углубления арочного свода часовни появилась Марина. Он увидел её уже в тот момент, когда она подкралась к гвардейцу сзади и, странно улыбаясь, резким движением выхватила из-за спины серебристый остро заточенный меч, видимо, подобранный где-то на поле брани.

Стальное лезвие блеснуло в полумраке церковных сводов.

Алекс был настолько ошарашен, что застыл в ступоре, потеряв дар речи. В себя он пришёл в тот момент, когда голова Константина с удивлённым и даже несколько обиженным выражением лица отделилась от тела и медленно сползла вниз с шеи. Она глухо ударилась об пол и покатилась по запылённым прогнившим доскам, заливая их алым. Обезглавленное тело завалилось вперёд, словно куль с мукой.

Ермолов почувствовал, что ему не хватает воздуха. Поражённый и обескураженный, он смотрел на супругу, мучительно силясь понять, что подтолкнуло её к этому чудовищному шагу.

— Марин, т-ты ч-чего? Ты что творишь?! Это свой!

Она не ответила и снова растянула губы в безэмоциональной пустой улыбке. В её глазах блеснул огонь безумия. Алекс вдруг заметил, что на груди жены в месте, где недавно находился злосчастный кулон, кожа налилась красным и покрылась гнойными язвами.

Супруга подняла меч, зажав его обеими руками за рукоять, и, замахиваясь, двинулась в сторону Алекса.

— Нет, Марина! Остановись!

Словно не слыша его возгласа, женщина сделала выпад. Ермолов вовремя отпрыгнул назад, и меч, прочертив воздух, глухо стукнулся об пол. Но Марина и не думала останавливаться: она снова взмахнула мечом и уже прыжками бросилась на Иррата.

— Да что с тобой?! Остановись же!

Алекс кричал, пытаясь образумить Марину, но всё было безрезультатно — она не слышала его и всё яростнее бросалась в атаку, вынуждая Иррата отпрыгивать и уклоняться так быстро, как только он мог.

Внезапно в комнате появился кто-то. Нагварден. Ермолов ощутил это спиной и тут же услышал возмущённый, полный боли и отчаяния голос.

— Ты убила моего брата!

Он повернулся боком, чтобы не терять из виду остановившуюся на окрик Марину и посмотреть на разъяренную Сольвейг, которая быстро приближалась к ним, сжимая в руке рукоять рапиры.

— Сольвейг, нет! — выкрикнул Алекс, бросаясь между ней и Мариной. — Она не виновата! Она не контролирует себя!

— Прочь! — рявкнула дочь севера.

Алекс упрямо стоял на месте, закрывая своим телом жену и не собираясь сдвигаться с места. Сольвейг в мгновение оказалась рядом. Не глядя, она схватила его за плечо и со всей силы толкнула в сторону. Он отлетел к стене и, больно ударившись головой, рухнул на пол. В глазах потемнело.

Прежде чем отключиться, он успел увидеть, как беловолосая Нагварден рассекает воздух рапирой, мерцающей раухтопазом. Магическое дымчатое оружие с лёгкостью разбило на части стальной меч в руках Марины, а потом — насквозь пронзило её тело.

Марина охнула, выронила рукоять меча и, покачнувшись, прижала ладонями кровоточащую рану.