Дорога до родного города Алекса оказалась на удивление быстрой и лёгкой. Константин, словно не чувствуя никакой усталости и неудобств, связанных с полученными не далее чем ночью повреждениями, сел за руль далеко не самой новой «субару» и быстро покатил в южном направлении.

Ермолов чувствовал себя паршиво, хотя и немного лучше, чем на пути в Москву — боль в руках начала понемногу утихать, стала тупой и ноющей, но гадкое ощущение опустошения и обесточки сохранялось.

— Скорее бы всё это закончилось, — устало пробормотал он, глядя в окно на окраины столицы, пределы которой они вот-вот должны были покинуть.

— Что «всё»? — мрачно поинтересовался гвардеец, перестраиваясь в крайний левый ряд и вдавливая педаль газа до пола.

— Да всё, — буркнул Алекс, — все эти переезды, погони, драки, вся эта суета. Хочу домой, к своей семье, к жене, к дочери. Да ё-моё, я даже тёщу хочу увидеть, чтобы мы там друг о друге не думали!

— Забудь, — коротко бросил Нагварден. — Прежней жизни больше нет и не будет. Как бы ты ни старался. Советую тебе даже не стараться. И не смотри на меня волком, — проговорил он, поймав косой взгляд Алекса, — я тебе это уже не первый раз говорю. Лучшее, что ты можешь сделать для своей семьи — вытащить жену из лап Лорин и уйти. Сразу же. Потому что потом будет больнее и тяжелее.

— Понять-то я понимаю, — вздохнул Алекс, ёрзая на сиденье и стараясь вытянуть ноги как можно дальше, — но вот принять это, смириться… с этим беда.

— Тут ничего не поделаешь, — пожал плечами Константин.

— Должен заметить, психолог из тебя так себе, — беззлобно проворчал Иррата.

— Зато денег не прошу, — с усмешкой парировал Нагварден. — Вот тебе ещё один бесплатный совет — поспи. Направь силы организма на регенерацию, кто знает, вдруг придётся исполнить роль Перуна на бис.

— Мне и первого раза за глаза хватило, хотя Алине это никак и не помогло. — Перед мысленным взором Алекса мелькнуло лежащее на припорошенном снегом асфальте тело девушки в окружении вампиров, которые угрожающе надвигались на неё. — Да и спать не то чтобы уж хочется.

Константин вздохнул, интуитивно считав упадническое состояние Иррата. Он покачал головой и через несколько секунд остановил машину на обочине.

— Значит так, — быстро заговорил он, повернувшись к Алексу, — я не собираюсь становиться жилеткой, в которую можно выплакаться. В том, что случилось с Алиной, частично виноват ты — да, это так. Да, вот такая я вот сволочь и говорю тебе это. Также частично в этом виноват и я. Частично в этом виновата и сама Алина и, разумеется, в этом виновата Лорин. Хочешь взвалить на себя весь груз ответственности — да, пожалуйста! Я никак не могу тебе в этом помешать. Но, постарайся меня услышать и понять сейчас: не ты сделал её вампиром, не ты поволок её в тот театр, она могла отказаться и не идти с нами, и уж, конечно, не ты её бросил там. Если кто это и сделал, то я. И если ты думаешь, что мне сейчас легко и спокойно на душе, ты очень сильно ошибаешься. Я постоянно думаю, была ли у меня хоть какая-то возможность вытащить вас двоих. Иногда мне кажется, что да, стоило попробовать, рискнуть, а в следующий момент я понимаю, что не было у меня такого шанса. И я никогда не узнаю со стопроцентной точностью, так это или нет. Кроме как пережить всё это, нам ничего не остаётся. И чем быстрее это случится, тем лучше. Для всех. А сейчас — спи. Твоему организму это нужно. А мне — нужно подумать в тишине.

Гвардеец чуть перегнулся с переднего сиденья назад, вытянул руки и быстро коснулся висков спутника. В тот же миг Алекс почувствовал, как поплыло перед глазами окружающее пространство, а уши заложило, словно в идущем на посадку самолёте. Голова его откинулась набок, и он погрузился в сон.

Когда он очнулся, за окном машины уже мелькали очертания до боли знакомых микрорайонов.

— О, вовремя проснулся. Как раз хотел будить. Мы уже в городе. Куда ехать-то? — спросил Константин, заметив, что его спутник открыл глаза.

— Вот здесь по кольцу налево, — Ермолов указал направление. — Я думаю, домой. Марину я там оставил с другом. Да и где искать Лорин, я, честно говоря, не знаю, она сама меня всегда находила. Жаль, что телефон накрылся, даже не позвонить никому…

Нагварден кивнул, выполняя нужный маневр. Когда он припарковался перед нужным подъездом, Алекс вдруг хлопнул себя по колену перебинтованной конечностью и серьёзно взглянул на гвардейца.

— Слушай, я конченый идиот! — в сердцах воскликнул он, чем вызвал скептическую усмешку Константина.

— Самокритика, это, конечно, хорошо, но зачем же так категорично…

— Кость, я только сейчас понял, что тебе тут вообще опасно. Иррата ведь объявили войну Нагварден. Они же тебя могут убить в любой момент, если почувствуют.

— Во-первых, пусть попытаются, — нервно хохотнул гвардеец, — а во-вторых, опасно сейчас везде, и, если ты за дни нашего знакомства хоть немного меня узнал, то наверное понимаешь, что я не из тех, кто будет отсиживаться в тёплом углу.

Алекс несколько секунд буравил собеседника взглядом, после чего спросил:

— Ты же поднимешься со мной в квартиру?

— Да, пожалуй, — улыбнулся Константин. — У тебя ведь нет сестры, которая ненавидит Нагварден и устроит тебе из-за этого взбучку?

Ермолов рассмеялся, прекрасно понимая, что гвардеец сейчас пытается хоть как-то вернуть ему утраченное расположение духа, да и, возможно, себе тоже.

— Кстати, я ведь обещал Сольвейг присматривать за тобой…

— Пока это у тебя прекрасно получается — я до сих пор жив… — снова хмыкнул гвардеец, выходя из машины.

* * *

Всё смешалось в доме Нагварден, и лучшего времени для нападения, наверное, сложно было представить. Гвардейцы — поражённые, раздавленные, убитые новостями о гибели больше части своей семьи. Эти новости невозможно было принять так сразу. Их нужно было пережить. Осознать. Пропустить через себя. Сначала — поверить в неотвратимое, затем — ощутить переполняющую душу концентрированную горечь. А уже дальше — научиться жить с этим пониманием: их больше нет.

Когда умирают твои близкие, которых ты знаешь несколько сотен лет, сделать это — крайне сложно. Невыносимо — понимать, что перед ними была целая вечность, но вдруг на очередной развилке кто-то сделал неосмотрительный выбор, и жизненный путь остановился, замер навсегда перед тупиком.

Всё. Дальше дороги нет. Ваш личный Лабиринт пройден.

И почему? Кому потребовалось идти на столь радикальные меры? Какие цели преследовали убийцы? Развязать войну?

Олег Серов наблюдал за драматической сценой, свидетелем которой невольно стал. Когда он отправлялся к вампирам с предложением о временном сотрудничестве, меньше всего ожидал подобного.

«А что, если это не Иррата, а охотники?» — вдруг подумал он.

Олег так и не понял из разговоров вампиров, где именно произошло уничтожение членов их семьи. Если на территории России, это вполне могла быть спланированная акция, которая держалась Центром ВУЗЧ в секрете до самого последнего момента…

Но если это действительно — война кланов, то… с одной стороны это, конечно, давало надежду, что вампиры такими темпами быстро уничтожат друг друга, но с другой… Шестое чувство подсказывало, что все факты здесь взаимосвязаны, и одно тянет за собой другое, а ниточка ведёт в конечном итоге к Лабиринту.

Размышляя, Серов слишком поздно заметил сгустившуюся рядом темноту. Он вздрогнул и отпрянул, обнаружив, что темнота двигается и уплотняется. Она быстро обрела контуры и превратилась в высокую фигуру. Тень.

Олег уже слышал об этой сущности — порождении ковенской магии, подаренной его дочери в качестве защитника, но видел Теневого Стража он впервые. Зрелище это поражало своей противоестественной мистической сутью, но размышлять об этом и удивляться сейчас было некогда. Как мог быстро Серов метнулся к дочери, собираясь схватить её за руку и увести отсюда как можно быстрее, но Тень оказалась проворнее.

Она рванула вперёд и окружила Женю, обволакивая, укутывая её с головой. Девушка не успела даже вскрикнуть — темнота вдруг стала плотной и густой, словно кисель. Она в один миг заполнила собой всю комнату, а потом — что-то зашипело, скрипнуло, и мрак начал медленно рассеиваться.

Когда стало чуть светлее, Олег с ужасом обнаружил, что его дочери в комнате уже нет.

* * *

В квартире было холодно. Не настолько, как в недавнем кошмаре, но всё же ощутимо.

— Эй, Влад, ты дома? — крикнул Ермолов, открыв дверь своим ключом и шумно проходя в прихожую.

Никто не ответил. Нехорошее предчувствие кольнуло иглой, и Алекс, не разуваясь, ринулся в комнату, где должна была лежать Марина. На месте её не оказалось. Словно не веря своим глазам, он бросился к кровати, заглянул под неё, зачем-то провёл ладонью по простыне, метнулся в другую комнату, на ходу влетев в выстроившиеся у стены пустые бутылки из-под пива. Они с грохотом и звоном разлетелись по полу, врезаясь друг в друга и в стены.

— Лёх, ты чё, ты это… успокойся, — услышал вдруг Алекс до боли знакомый голос, и принадлежал он явно не Нагвардену.

Ермолов резко развернулся и увидел стоящего у входа Влада. Верхняя часть торса его была голой, вокруг нижней было обёрнуто белое махровое полотенце. С растрёпанных коротких волос стекали капли.

— Чёрт! Чёрт, где ты был?! Где Марина?! — Алекс почувствовал, что ещё чуть-чуть, и он перестанет себя контролировать.

Влад попятился, в страхе глядя на приятеля, и машинально отступая в коридор, где, столкнувшись с Константином, вскрикнул от неожиданности.

— Эй, ребят, вы чего? — он замахал руками, ретируясь в сторону кухни. — Всё с ней в порядке, дайте хоть рассказать!

— В порядке? Я же сказал, чтобы она лежала здесь! — не помня себя от растущего ощущения безысходности заорал Алекс.

— Выдохни, — услышал он голос рядом с собой, и ему на плечо легла тяжёлая рука гвардейца. — Дай ему объяснить, ты не видишь, что пугаешь его?

Ермолов замер на месте, пытаясь прийти в себя. Глубокий вдох и выдох действительно помогли — Алекс почувствовал, как начавшие было расти клыки, вновь вернулись к нормальным размерам.

— Прости, — с искренним раскаянием он взглянул на друга. — Просто так много всего случилось за это время, и я сорвался, когда не увидел её. Так где она?

Прежде чем ответить, Влад с опаской зыркнул в сторону Константина.

— Познакомься, это Костя, — торопливо представил Ермолов своего нового знакового. — Ему я доверяю, как и тебе, так что можешь при нём говорить, как есть.

Влад кивнул, поправив набедренную повязку из полотенца, подошёл ближе и протянул гвардейцу открытую ладонь для рукопожатия. Тот крепко ответил на него.

— В общем, такое дело… Все дни полёт был нормальный, и Маринка дышала ровно, я наблюдал за ней, а буквально вчера пришла эта женщина. Я так понимаю, если судить по твоим описаниям, то это была сама… как её…

— Лорин?! — нетерпеливо подсказал Алекс.

— Ну да. Упругая, глазастая, сиськи — во, — Влад растопырил пальцы, показывая внушительный размер груди. — Дотронулась до лба, и перед глазами всё поплыло. Я был как… ну похоже, как под этим делом… — Влад хлопнул себя по сонной артерии.

— И? Дальше-то что? Она забрала Марину, да? — снова не выдержал Ермолов.

— Да, прикинь, сильная, как буйвол, — продолжил взахлёб рассказывать Влад. — перекинула Маринку через плечо одной рукой, а мне сунула бумажку с цифрами и сказала, чтобы я тебя доставил, когда ты появишься. Ща, найду её…

Влад метнулся в комнату и, порывшись в ящиках письменного стола, протянул Алексу небольшой смятый листок с написанными от руки gps-координатами: 52.573039, 38.360722.

— Хм… ты уже смотрел, где это? — спросил Алекс, скользнув взглядом по бумажке.

— Глянул, конечно, ты ж меня знаешь, — Влад пригладил мокрый ёжик волос, распространяя вокруг фонтанчики мелких брызг. — Короче, это где-то в Воргольских скалах, от нас минут пятьдесят примерно.

Ермолов вопросительно повернулся к Константину:

— Едем?

Тот бросил взгляд на часы, потом посмотрел за сгущающиеся за окном сумерки и отрицательно покачал головой:

— Нет. Я не собираюсь совать голову в пасть тигра без страховки. И тебе не советую. Твоё рвение мне понятно, но нельзя же совсем отключать мозг! По пути сюда я не чувствовал вблизи Ордо Иррата. Кроме тебя, разумеется. Я думаю, Лорин не знает, что ты вернулся. К тому же, нигде в записке не написано, что ты должен всё бросить и сразу поехать. Конкретной даты тоже не указано. А это даёт нам некоторый запас времени.

— На что? — стараясь говорить максимально спокойно, хотя его сейчас начинало трясти от волнения и злости, спросил Алекс.

— На то, чтобы связаться с местными Нагварден. Ты говорил, что они тут есть. Были, по крайней мере. Не знаю, задела ли их уже война… Плюс, мне надо попробовать дозвониться до Сольвейг. Прошу тебя, дай мне хотя бы несколько часов.

Во взгляде Константина читалась твёрдая решимость и уверенность, что ситуацию ещё можно как-то регулировать, что всё поддаётся контролю. Глядя на него, Алекс почувствовал, как отпускает скопившееся за последние дни напряжение. Он разжал кулаки и выдохнул.

— Наверное, ты прав, — проговорил он, — думаю, несколько часов нам погоду не сделают. Он повернулся в сторону Влада, подошёл к нему и примирительно хлопнул по плечу. — Прости ещё раз, что я так грубо, на нервах просто. Я тебе благодарен за помощь, я… очень благодарен. Но теперь тебе лучше уехать. Для твоей же безопасности.

— Погоди, погоди, — запротестовал Влад. — Что хоть случилось-то, можешь толком сказать? И это, где твоя девка, как её… вампирша эта малолетняя…

— Когда всё закончится, я тебе расскажу во всех красках, — пообещал Ермолов, глотая подступивший к горлу ком, в очередной раз вспомнив об Алине.

— Ну уж нет! Я не могу тебя так бросить! Да и эта Лорин мне сказала, чтобы я тебя доставил… Или мне это почудилось?.. А вдруг она потом с меня спросит? Хрен его знает, как у вас вообще всё это работает? А то может меня разорвёт на части, если не сделаю…

Алекс с сомнением посмотрел на друга, потом перевёл взгляд на стоявшего недалеко от входа Нагвардена, который упорно терзал сотовый в попытках до кого-то дозвониться.

— Такое вообще возможно? — с сомнением спросил Иррата.

Константин пожал плечами:

— Теоретически, я бы не исключал такой вероятности…

— Ну вот, и я о чём! — отчего-то обрадовался Влад, найдя неожиданную поддержку в лице гвардейца.

— Ладно, поехали с нами, но… сам понимаешь, не могу гарантировать твою безопасность. И это… оденься что ли, — вернул лёгкую колкость с прошлой их встречи Алекс. — Ты на машине?

— Обижаешь! Моя ласточка всегда со мной! И кстати, я как в воду глядел, сегодня вообще трезв, как стёклышко, — торжественно возвестил он, направляясь в ванную, где оставил свои вещи.

Алекс осмотрел множество пустых бутылок на полу, на столе и подоконнике и с молчаливым укором покачал головой.

Пока Влад одевался и шумел феном, а, наконец дозвонившийся до кого-то гвардеец разговаривал на незнакомом языке, Алекс добрался до скромно притаившегося в коридоре стационарного телефона. На этот раз первым он набрал номер родительской квартиры Марины.

«Просто отец года», — мрачно подумал он, неловко тыкая забинтованными пальцами в кнопки. Трубку не брали долго, и с каждым новым длинным гудком тревожное предчувствие гнетуще опустилось на плечи. А что, если Лорин добралась и до них?

— У аппарата, — услышал он наконец знакомый старческий голос.

Алекс понял, что улыбается, мгновенно считав интонацию Анны Тихоновны — размеренную, неторопливую, с обычными для неё ворчливыми, но такими домашними и уютными нотами.

— Баб Ань, как же я рад вас слышать! — воскликнул Ермолов. — Как там у вас дела?

— Дела у прокурора, а у нас так, — прошамкала старуха. — Маринка пока не объявлялась, супостаты всё ходють под окнами. Анадысь Тамарка позвала их в дом, чаем поила. Допытывалась всё, от кого они нас защищают…

«Так. Охрана на месте, значит, уже хорошо, — подумал Ермолов. — Похоже, у Лорин действительно есть какие-то принципы насчёт детей, ну или ей и без того достаточно рычагов давления».

— И что же, они признались, от кого? — чуть иронично спросил он вслух.

— Да какой там, — вздохнула Анна Тихоновна. — Но Тамарка думает, от тебя!

Алекс чуть не подавился воздухом.

— От меня?!

— Да ну её, анчутку, насмотрелась ящика энтого, думает, вы с Маринкой чего не поделили, и ты хочешь Полю умыкнуть и схоронить где.

Ермолов на миг даже растерялся от неожиданности.

— Не, баб Ань, я ж не маньяк какой-нибудь, — хмыкнул он в ответ, хотя в свете последних событий сам с собой мог бы поспорить на этот счёт. — Полинка не спит? Дадите ей трубочку?

На другом конце провода раздался треск, и Ермолов услышал, как Анна Тихоновна зовёт правнучку, как сквозь помехи прорывается радостный звонкий голосок Полины.

— Папка! Папочка!

От звуков голоса дочери у Алекса защемило сердце.

— Ну привет, принцесса, — невольно улыбнулся он.

— Папка! — повторила малышка с непередаваемой теплотой и затараторила, закидывая отца вопросами. — Я вас так жду! Ты уже приехал из этой… как её, из кавалдиронки? Когда домой? А мама с тобой?

К горлу подкатил ком. Ну вот как объяснить всё четырёхлетнему ребёнку? Снова врать, что всё будет хорошо, и нужно ещё чуть-чуть подождать?

— Солнце, я уже почти освободился с работы, надо только заехать за мамой в одно место, и мы приедем.

— Ура! — с детской непосредственностью воскликнула Полина, и Алекс даже представил, как она запрыгала на месте от радости. — А когда, сегодня?

— Нет, сегодня уже не успеем, но завтра или послезавтра — вполне возможно. А пока ждёшь нас, слушайся бабушек, поняла?

— Ладно, — Полина сосредоточенно засопела. — Ты обещаешь?

— Обещаю…

Разговор с дочерью вызвал двоякие ощущения. С одной стороны, услышать её звонкий голосок было подобно глотку свежего воздуха в разгар газовой атаки, но с другой…

«Получается, я дал ребёнку ложную надежду?» Так паршиво на душе ещё никогда не было.

Он снова снял трубку и также по памяти набрал номер Жени. Когда он услышал в трубке «абонент недоступен», почему-то даже не удивился, как будто предчувствовал это. Но всё-таки на всякий случай набрал ещё раз и, услышав тот же вежливый механический голос, с растущей тревогой положил трубку на рычаг.

Алекс нахмурился и мрачно оглянулся на гвардейца, который как раз закончил разговор и убрал сотовый в карман.

— И?

— Мне не удалось связаться с Сольвейг. Телефон выключен.

— Может быть она где-то, где не ловит связь? — предположил Ермолов, размышляя. — Или в самолете, или…

— Или десяток других «или», — невозмутимо подхватил Нагварден.

Он казался безмерно спокойным, и Алекс не мог понять, то ли тот действительно уверен, что с его сестрой всё в порядке, то ли просто сумел так себя настроить с помощью каких-то особых способов.

— А твои… коллеги в Липецке? Ты связался с ними?

— Не коллеги, а члены семьи, — поправил его гвардеец. — Напрямую мне не удалось с ними связаться. Что неудивительно, учитывая, что у меня нет их контактов, хотя кое с кем из них я поверхностно знаком. Но я дозвонился до нашего оператора, у которого есть номера всех Нагварден. Он передаст сообщение. Кроме того, я запросил подкрепление, но не уверен, что тут выгорит. Слишком много хаоса происходит после Парижа…

Тут самообладание Константина дало сбой, и Иррата увидел его боль. Причём не только увидел внешнее отражение эмоций, но и услышал мысли, полные пронзительной горечи. Так могут скорбеть только по тем, кого любили всей душой.

— Как думаешь, в салон сотовой связи успеем заскочить? — спросил Алекс, просто стараясь отвлечь от грустных мыслей гвардейца, ставшего всего за несколько суток таким близким… другом?

Нагварден задумался, взвешивая «за» и «против».

— Можно было бы, но не стоит. Симку восстанавливать не очень долго, но я бы не хотел, чтобы твой номер появился в сети. Боюсь, что по нему могут вычислить, где ты. Пока Лорин считает, что ты едешь сюда с нужным ей артефактом, твоей жене ничего не угрожает.

— Тогда зачем было забирать Марину?

Гвардеец задумался на несколько секунд.

— Не знаю, — вынужденно признал он. — Может быть поджимает время, может это такое усиление давления на тебя или ей надо обновить заклинания, чтобы в Марине и дальше поддерживать жизнь. Слишком много «может быть». Но, я абсолютно уверен, что на данный момент твоей жене ничего не угрожает.

— Наверное, ты прав… Но сколько нам ждать?

— Лёх, а чего у тебя с руками-то? — спросил Влад, бесцеремонно прерывая разговор.

Он вышел из ванной уже одетый и с высушенными феном волосами.

— Да так, хотел проводку починить, но закоротило, — пошутил Алекс, чем вызвал кривую усмешку Константина и непонимающий взгляд университетского приятеля.

— Ну я серьёзно, — обиженно проговорил Влад. — Раз мы никуда пока не едем, расскажи хоть, что происходило?

Иррата посмотрел на гвардейца, но тот лишь пожал плечами, мол «сам решай».

— Ну, слушай…