Тэнко проницательно посмотрела на охотника.

— Хотите знать, в чём выиграли вампиры после посещения Ирраты Лабиринта? — медитативно повторила она вопрос Серова, словно пробуя на вкус каждое из слов. — Речь идёт об устойчивости к воздействию солнечных лучей. Люди не просто так сложили много легенд о нас, во многих из которых отражается тот факт, что мы должны бояться дневного света. Оказалось, это имело под собой основания.

— То есть, изначально вы боялись света, а Иррата повлияла на Лабиринт таким образом, чтобы активировать ту цепочку вероятностей, в которой солнечный свет перестаёт быть губительным для вас? — уточнил Серов.

— Да, верно. После визита Ирраты в Лабиринт и событий с потопом на Земле произошло глобальное изменение климата. Раньше Землю окружала плотная «подушка» из облаков, которые образовались благодаря испарениям с поверхности земного шара. Из-за этого слоя лучи солнца равномерно прогревали всю Землю, создавая эффект парника. После того, как вся воздушная подушка пролилась дождём, а уровень мирового океана увеличился на пятьдесят метров, лучи солнца стали проникать беспрепятственно в земную атмосферу. Эффект парника пропал, установился современный климат: на полюсах произошло резкое похолодание. Изменившиеся условия повлияли и на вампиров, и на людей. Солнце стало более агрессивным, поэтому процессы старения человека начали происходить гораздо более стремительно, и если раньше средняя продолжительность людской жизни достигала двухсот пятидесяти лет, после всех событий она существенно снизилась. Вампиры же, наоборот, получили преимущество, — их физиология изменилась таким образом, что организм перестал критично реагировать на ультрафиолет.

— Странно, — глубокомысленно изрекла Женя. — Почему так? Солнце же стало агрессивнее, по сути, вампиров вообще должно было накрыть…

— Да, вы правы, Евгения, — мягко подтвердила Тэнко. — Но на этот вопрос я вряд ли смогу вам ответить, я не медик и не учёный… Я даже не жила в те времена, а всего лишь хорошо знаю историю древнего мира.

Женя осторожно пихнула отца локтем.

— Среди нас есть опытный микробиолог, может быть он сможет ответить на этот вопрос?

Олег резко повернулся к дочери, взглядом призывая её поменьше болтать.

— В самом деле? — заинтересованно повернула голову Тэнко. — Что ж, тогда мне очень любопытно услышать вашу версию…

— Я не так хорошо знаком с вампирской физиологией, как бы мне того хотелось, — ответил Серов нехотя. — Могу предположить, что изменившийся климат послужил так называемым «сараевским выстрелом», который запустил цепь генетических мутаций. И, учитывая, что адаптивные возможности у вампира гораздо выше, чем у человека, то можно предположить, что их организм сам направил эти мутации в нужное русло.

— Интересная гипотеза, — кивнула японка. — Благодарю за неё. Так или иначе, но после этого наконец-то вампиры смогли выйти на свет. Хотя, конечно, чувствительность к солнцу у нас всё ещё выше, чем у людей. И чем вампир старше, тем она сильнее. Возможно, это уже что-то вроде атавизма.

В комнате на несколько секунд повисла тишина. Тэнко задумчиво смотрела куда-то вдаль и, судя по всему, была сейчас далеко за пределами этого дома, этого города и да и этой страны тоже. Остальные переваривали полученную информацию.

Первым нарушил молчание Серов.

— И вы верите, что всё именно так происходило? — спросил он. — Или это просто красивая легенда?

Уголки губ японки тронула грустная улыбка.

— Эту историю я услышала из уст очевидца, которому у меня нет оснований не доверять.

На несколько секунд в комнате повисла пауза, в течение которой все участники беседы размышляли о чём-то своём. Первой заговорил Серов.

— Если всё это правда, то интересно, почему за две тысячи лет люди не забыли легенды о том, что солнечный свет опасен для вампиров? — спросил охотник, сопоставив факты с временной линейкой. — У нас же в кинематографе и литературе до сих пор вас называют ночными существами…

Тэнко не спешила отвечать. Она медленно вытащила из кармана платья тончайший бамбуковый веер, раскрыла его и несколько раз взмахнула, обдувая себя. Серов, отметив про себя, что в комнате совсем не жарко, а скорее даже прохладно, наблюдал за каждым движением японки и пытался предугадать следующее.

— Да, это поистине удивительно, — склонила голову набок Тэнко, и её мелодичный акцент сейчас стал слышен особенно отчётливо. — Так получилось, что коллективная память человечества пронесла это знание через тысячелетия. Возможно, кто-то из ковенантов или Сиринити сознательно поддерживал эти слухи, чтобы облегчить себе дальнейшее существование.

— Получается, последнее воздействие на реальность через Лабиринт было так давно, неужели никто не захотел больше зайти туда? — проговорил Кейриган, глядя на наставницу пронзительными, почти чёрными глазами.

— Насколько я знаю, были попытки, но неудачные. Глава семьи Сиринити погибла в Лабиринте, пытаясь что-то поменять, уж не знаю, какой именно была её цель. Из нашей семьи попытку делал только Филипп, но он почти сразу после этого пропал, и до сих пор мы не знаем, где он и жив ли вообще.

Слушая слова Тэнко, Серов вдруг отчётливо понял: «Вот он, тот самый момент, когда я должен сделать то, для чего пришёл».

— Похоже, что в ближайшее время будет совершена ещё одна попытка, — проговорил он веско.

Японка приподняла бровь.

— Это ваши домыслы или есть проверенные факты? — спросила она леденящим тоном.

— У меня есть проверенная информация, что Лорин из семьи Иррата в настоящее время готовится к проведению ритуала, который требует принесения жертв и какого-то артефакта. Судя по всему, его ей как раз должен привезти Алексей Ермолов, которого она недавно обратила, предположительно, именно для этой миссии.

— Неужели она решится на это… — проговорила Тэнко, ни к кому конкретно не обращаясь, словно просто размышляла вслух.

— Да, мы не знаем наверняка, что она задумала, — вынужденно признал Олег. — Сейчас у нас есть только косвенные доказательства — это то, что Лорин готовит ритуал и то, что она вообще зачем-то приехала в этот город, где, по-сути, для неё нет ничего привлекательного. Но здесь относительно недавно, а точнее, сто двадцать лет назад, открылся Выход в Лабиринт, и она об этом, возможно, как-то узнала. Мне бы очень хотелось, чтобы мы ошибались, но рисковать нельзя. Мы должны принять меры и быть готовы защищать Выход, если это потребуется.

— Вы так осведомлены об этом, — осторожно произнесла японка. — Я правильно понимаю, что вы — один из хранителей?

Не вдаваясь в лишние подробности, охотник нехотя кивнул.

— Именно поэтому я здесь. Мы уже не могли игнорировать тревожные знаки. От лица хранителей я прошу у вас помощи. У нас есть некоторые наработки по оружию — на протяжении десяти лет я проводил опыты по созданию особого препарата против гематоморфов, но он ещё не протестирован. Мы вызвали подкрепление из Москвы, но я боюсь, нам может не хватить времени и сил. Ставки слишком высоки, и у нас нет права на ошибку. Если вы действительно придерживаетесь идей гуманизма, как говорите, если вы не хотите глобальной катастрофы… Прошу, помогите защитить Выход!

Олег произнёс эту тираду на одном дыхании. Говорил искренне, хоть и через силу, потому что ещё никогда не просил у вампиров помощи, не мог даже рассматривать возможность сотрудничества.

Тэнко резко сложила веер и переплела изящные пальцы. Серову показалось, что в её бездонных зелёных глазах вспыхнул огонь.

— Мне нужно время, чтобы подумать, — произнесла японка, — а…

Она не договорила. Внезапный шум сверху заставил всех настороженно замолчать. Взгляды присутствующих обратились к лестнице, по которой спускались двое — мужчина и женщина в чёрных одеждах. Они громко и возбужденно обсуждали что-то на ходу.

Тэнко резко встала, но не успела произнести и слова. Бран и Сильвия опередили её.

— Вигилант мертв! И с ним — большая часть нашей семьи! — выкрикнула Сильвия, еле сдерживаясь от того, чтобы не начать крушить всё вокруг себя.

— Это очередной выпад выскочек Иррата! Они только что объявили охоту на тех из Нагварден, кто выжил! — не менее эмоционально воскликнул Бран, который следовал за сестрой, словно тень.

— Не думала, что это произойдёт так скоро, — надтреснутым голосом прошептала едва слышно японка.

— И ещё! — взволнованно продолжила Сильвия. — Эти долбаные Иррата массово прибывают в город. Сегодня пятеро уже присоединились к Лорин и многие ещё в пути. Это война, понимаете?

Черты лица Тэнко заострились, и там, где ещё несколько минут назад играла грустная улыбка, проступил хищный оскал.

— Они забыли, что на войне не бывает победителей, — глухо проговорила она, сжав кулаки. — Но мы принимаем этот вызов…

* * *

Идти по береговой линии приходилось очень аккуратно. На море недавно начался шторм, и даже вампиру с его нечеловеческой ловкостью и скоростью тяжело было пробираться по мокрым мшистым валунам, то и дело вздрагивая от острых, как бритва, порывов ветра, морщиться от набегающих волн, которые бились о камни и вспархивали ввысь, окатывая ледяной водой по пояс.

Одежда и обувь Сольвейг уже давно безнадёжно промокли. Воздух был полон соли, моря, водорослей, едкой тины и едва ощутимых нот озона — предвестника грозы. Несколько одиноких чаек качались на волнах и пели печальные хриплые песни, надеясь, что их отнесет ближе к берегу, и там они смогут выбраться на сушу, выиграв у ветра и шторма свою жизнь.

Но даже самый яростный шторм не способен был остановить дочь севера на её пути. Мрак, окутавший побережье, не являлся преградой для вампира, но даже будь Сольвейг человеком, это не стало бы препятствием. Сегодня её глаза горели, словно две путеводные звезды. Она шла вперёд, еще не зная, что её ждёт в конце, но понимая, что Вигилант не просто так оставил письмо, доставшееся ей, как старшему потомку Даниэля.

Координаты, что получила валькирия в послании погибшего главы Нагварден, привели её на южное побережье Ирландии. Сначала был путь до деревушки Скалл, который сам по себе оказался тем ещё испытанием, потом — выкупленная за баснословные деньги лодка, позволяющая добраться без лишних глаз до нужного необитаемого острова, дальше — несколько часов упражнений с вёслами в преддверии надвигающегося шторма.

Местный житель, бывший владелец лодки, мысленно крутил пальцем у виска, пересчитывая внушительную пачку наличных. Он был уверен, что ему встретилась безумно красивая, но напрочь сумасшедшая женщина, желающая покончить с собой и пойти на корм рыбам. Впрочем, моральных терзаний от этого он странным образом не испытывал, предполагая, что рыба, которую он ловил в этих краях всю жизнь, будет теперь только жирнее.

Когда Сольвейг вытащила лодку на побережье, ей пришлось взять небольшой перерыв, чтобы отдохнуть. Какой бы высокой ни была выносливость вампиров по сравнению с обычными людьми, даже у неё имелись свои пределы. Дальнейший путь Сольвейг пролегал по валунам вдоль побережья и высоких отвесных скал, пристать к которым на лодке не было никакой возможности. Несколько раз она поскальзывалась и чудом ловила баланс. Один раз не удержалась и с размаху упала на живот, ощутимо ударилась подбородком и рассекла его. Впрочем, на регенерацию Сольвейг тоже никогда не жаловалась и довольно быстро забыла о минутной боли.

Наконец, путь её был завершён. Валькирия оказалась на последнем валуне у нависшей над ним скалы и замерла, не понимая, куда двигаться дальше. Северянка вытащила из кармана завёрнутый в пластиковый герметичный пакет навигатор и сверила координаты. Всё оказалось верно: прибор утверждал, что она добралась до нужного места, но… Дочь севера запрокинула голову, пытаясь увидеть вершину выросшего перед ней горного массива, которая терялась в ненастном сером небе.

Видимо от усталости, тяжёлой дороги и переживаний последних дней, Сольвейг не сразу догадалась посмотреть особым взглядом на окружающее пространство. А когда присмотрелась, то поражённо ахнула, едва не сделав шаг назад с камня прямо в море.

Скалу перед ней опутывало тончайшее плетение защитного заклинания. Даже не одного — десятков, если не сотен заклинаний, ловушек, отпугивающих, ограждающих и тревожных нитей, соединённых в такое изящное кружево, что за всю свою длинную жизнь дочь севера никогда не встречала чего-то подобного, хотя уж кто-то, а её учитель был признанным и самым великим, не считая самого Вигиланта, мастером.

Перед ней был развёрнут огромный магический гобелен, сотканный неизвестным гением. Как не старалась, Сольвейг не могла определить, из какой вампирской семьи он происходил. По тонкости плетения это походило на работу Нагварден. В гобелене было действительно много знакомых элементов, но ещё больше — неизвестного, чуждого: иное строение линий, другой перегиб, неизвестный узел, а висящий в центре гротескный узор из тысяч петель внушал одновременно и благоговение, и ужас.

Придя в себя и сбросив оцепенение, Сольвейг, ощущая себя одновременно придавленной мощью заклинания и испытывая неимоверный восторг от того, что ей довелось увидеть такое, произнесла одну лишь фразу — ту, что была указана в письме:

— Tempus advenit.

Сольвейг опасалась, что невероятной красоты плетение распадётся и перестанет существовать, поэтому радостно выдохнула, когда этого не произошло.

Полотно всё так же оставалось на месте, но теперь валькирия видела место, где можно пройти, не нарушив узора заклинания. Оказалось, отвесная скала имела расщелину, размеры которой вполне позволяли в неё протиснуться. Но перед этим нужно было… совершить заплыв в ледяной воде.

Не теряя времени, Нагварден нырнула. Зубодробительный холод тут же навалился со всех сторон, вызывая жгучую боль — словно тысячи миниатюрных кинжалов одномоментно вонзились в тело. Дорога сюда сильно измотала Сольвейг, и бороться с холодом становилось всё сложнее. Она гребла мощно, на пределе сил, стремясь как можно скорее добраться до расщелины. Сделав это, валькирия ухватилась за небольшой выступ, подтянулась, используя набегающую волну, и втиснулась в щель, судорожно пробираясь дальше и дальше, уходя вглубь скалы от изнуряющего ветра и холода.

Спустя несколько метров она оказалась в коридоре, размеры которого вполне позволяли выпрямиться в полный рост. Северянка потрясла головой, с раздражением скинула мокрую обувь и куртку, зябко поёжилась. Будь она человеком, скорее всего погибла бы по дороге сюда — разбилась о камни или утонула в ледяной воде, но даже если бы выжила, наверняка получила бы обморожения и целый букет болезней.

Валькирия отжала волосы и двинулась дальше по петляющему коридору, уходящему с небольшим уклоном вверх. По пути она то тут, то там замечала небольшие плетения — предупреждающие заклинания.

Целью их было лишь оповестить создателя о том, что к нему направляется гость. Сольвейг могла бы легко их обойти, но предпочла этого не делать. Основное плетение на входе, скрывающее расщелину, явно уже сообщило о её приближении.

Спустя ещё несколько метров вампирша оказалась в просторной пещере. Местами она была гладко обтёсана, местами из стен торчали острые камни. Свод пещеры заканчивался на высоте около пяти метров, откуда тянулись вниз небольшие сталактиты.

Ни единого источника света здесь не было, но при этом казалось, что в пещере светлее, чем в коридоре до неё. Не иначе, как светились тонкие магические нити, но Сольвейг такой не знала. Ощущения шли знакомые и приятные, не такие, как от огненной магии Ордо Иррата, но определить, какая семья приложила руку к её созданию, северянка по-прежнему не могла. Но ей не было страшно. Вигилант не мог послать ни Даниэля, ни её туда, где могла грозить опасность.

Воцарившуюся тишину нарушил звук приближающихся шагов. Сольвейг стряхнула с себя навалившееся оцепенение и только сейчас заметила несколько проёмов и коридоров в противоположной стороне пещеры. Рефлекторно вампирша активировала рапиру цвета раухтопаза. Лёгкое свечение магического оружия влилось в полумрак пещеры, добавив игры светотени на каменные своды.

Шаги затихли, но из коридоров никто не вышел. Дочь севера даже не смогла точно определить, в каком из них прятался неизвестный.

— Время пришло, — отчего-то повторила на латыни Сольвейг, выпрямляясь, но не опуская оружие.

Спустя несколько мгновений она получила ответ на чистом английском:

— Он мёртв? Вигилант мёртв? — Голос говорившего был хриплым и неуверенным, будто он настолько долго молчал, что успел позабыть человеческую речь.

— Да, — глухо ответила Сольвейг.

— Значит, время действительно пришло…