Они вошли в подъезд и поднялись на шестой этаж. Константин быстро распахнул дверь и, не разуваясь, устремился в гостиную, оставляя грязные следы от обуви на полу. Сольвейг и сиринийцы проследовали за ним, и только Алекс на несколько мгновений застыл в коридоре, борясь с привычкой разуваться при входе.

В итоге, так и не сняв ботинки, он оказался в комнате последним. Когда он вошёл, гости уже расположились на диване, а Нагварден разместились напротив в креслах. Места для Иррата оставалось только на диванчике рядом с Анжеликой и Францем-Иосифом, но Алекс посчитал, что скорее небо рухнет вниз, прежде чем они допустят его к себе. В итоге он замер в проёме и опёрся на дверной косяк.

Сольвейг окинула взглядом собравшихся и обратилась к брату:

— А теперь рассказывай всё, что с вами произошло. Коротко и по существу.

«Коротко и по существу» растянулось на полчаса, включая уточняющие вопросы от сиринийцев, которые хмурились тем сильнее, чем больше подробностей выдавал им Константин.

Ермолов отметил, что гвардеец не упоминает ничего о Фарвиле, весьма умело уходя от тонких намеков сиринийцев на тему того, что же именно заинтересовало Константина в двух молодых Иррата, подсевших к нему в вагоне. Также Костя ничего не сказал о принадлежности Алекса к первому поколению.

Когда поток вопросов от Анжелики и Франца-Иосифа иссяк, и оба сиринийца заговорили на незнакомом Алексу языке, Сольвейг тихо спросила у брата:

— Шансов вытащить Алину не было?

— Если бы я был уверен в успехе хоть немного, я бы рискнул, — с тонкой ноткой злости на самого себя ответил Константин.

— Хорошо, что не рискнул. Потерять всех в один день… Второй раз я бы это не пережила.

Брат и сестра замерли, пристально глядя друг другу в глаза, молчаливо и безотрывно, словно могли общаться мысленно.

Наговорившись друг с другом, сиринийцы синхронно развернулись к гвардейцам, и Анжелика неохотно произнесла:

— То, что рассказал Константин, выглядит слишком правдиво, и я не вижу ни единого повода обманывать нас. Я знаю, что никто из моих потомков не был в том городе этой ночью. Я знаю это абсолютно точно, что наводит меня на одну очень неприятную мысль…

— Какую же? — поинтересовалась Сольвейг, когда Анжелика замолчала и не спешила продолжать разговор.

— Вашему брату, — осторожно произнесла сиринийка, — непосчастливилось встретиться с потомком моей сестры.

— Самой Сиринити?! — Сказать, что оба Нагвардена были поражены услышанным, это значило ничего не сказать. Сольвейг даже привстала с сидения. — Но как это возможно?

— Был у неё один ученик, — очень неохотно продолжила Анжелика, заметно помрачнев, — точнее был-то не один, но остальные давно мертвы. Зовут его Асар. Невероятно талантливая, очень сильная и крайне живучая тварь. О нём очень давно не было слышно, и я была почти уверена что он мёртв. Но очень похоже, что он в очередной раз вернулся из мёртвых.

— В очередной раз? — подал голос Константин.

— В третий, если быть точной, — секунду подумав, ответила сиринийка, — он был паршивой овцой в нашей семье. Именно он убил мою сестру и брата, хотел уничтожить и меня и занять место во главе семьи. Страшно представить, во что бы он её превратил, если бы добился своей цели. В последний раз я и мои ученики сражались с ним около тысячи лет назад. Мы думали, что уничтожили его раз и навсегда.

— Интересно, — задумчиво произнес Франц-Иосиф, поглаживая подбородок, — он охранял артефакт или явился за ним сам?

— Спрошу, когда в следующий раз увидимся, — с изрядной долей сарказма ответил гвардеец.

— Для вашего же блага, — жёстко прервала его Анжелика, — будет лучше, если этого никогда не случится. И кстати, раз уж разговор зашёл об артефакте, могу я на него взглянуть?

Константин несколько мгновений изучал лицо сиринийки, а затем, повернув голову к Алексу, коротко кивнул. Иррата ничего не оставалось, кроме как, превозмогая боль в израненных руках, вытащить из кармана убранный в мешочек увесистый предмет и, приблизившись, протянуть его сиринийцам.

Анжелика поджала губы. До Ермолова долетели практически не скрываемые брезгливые тона её настроения. Ей претило находиться так близко с Иррата. Против ожидания, Алекса это не разозлило, а скорее позабавило.

Забрав артефакт, женщина переключила всё внимание на него. Камни в руках сиринийки заблестели. Преломлённые лучи света от окна отразились от граней камней и разбежались по всей комнате, оседая на стенах и мебели.

Над артефактом с явным интересом склонился и Франц-Иосиф. Сольвейг подходить не стала, взглянув на вещицу со своего места.

— Какая тонкая работа! — изумлённо выговорил Франц-Иосиф. — Мне не знаком этот мастер.

— Как и мне, — довольно мрачно ответила Анжелика, — что пугает меня ещё сильнее, нежели война Нагварден и Ордо Иррата. Артефакт неизвестного мастера, более того — неизвестной принадлежности. Признаться, мне очень сильно захотелось посетить этот ваш Липецк и вытрясти из тощей индейки Лорин всю информацию.

— Но вы этого не сделаете, — с меланхоличной задумчивой улыбкой проговорил Константин.

— Теперь точно нет, — покачала головой Анжелика. — Раз Асар раскрыл себя, значит вполне можно ожидать его дальнейших действий. И вряд ли это будет что-то адекватное. — Сиринийка посмотрела на часы: — Нам уже пора уходить, но мы так и не успели прояснить, зачем прибыли к вам в столь тяжёлый для вашей семьи момент.

— Вы здесь как частное лицо, а не как глава семьи, верно? — прищурилась Сольвейг. — Подозреваю, что это значит, как минимум то, что Сиринити не собираются ввязываться в войну между Нагварден и Иррата и останутся в стороне. Так?

— Верно, — утвердительно ответила сиринийка и, чуть помолчав, добавила: — То есть, неофициально мы будем помогать Нагварден. Понемногу, незаметно, но по факту останемся нейтральны. Это не наша война. Тем более, что объявился Асар, и мы теперь должны приложить усилия, чтобы найти и остановить его. Здесь же мы совершенно по другой причине.

Анжелика на миг замолчала, поджала губы, посмотрела стальным взором в полыхающие отблесками гнева глаза валькирии и с расстановкой продолжила:

— Я выполняю обязательство перед Вигилантом из семьи Нагварден, тем самым отдавая ему долг. Я передаю сообщение Даниэлю из семьи Нагварден, либо его старшему ученику.

Анжелика достала свиток из пожелтевшей бумаги, очень старой и плотной. Он был запечатан сзади сургучной печатью с уже знакомым Алексу оттиском в виде символа семьи Нагварден в виде двух перекрещенных рапир.

— Это послание Вигилант вручил мне четыре с небольшим сотни лет назад, — продолжила Анжелика, протягивая его Сольвейг. — За мной был небольшой долг ему, и он попросил меня, если когда-то с ним что-то случится, передать этот свиток адресату. Письмо я, само собой, не вскрывала. Личная печать Вигиланта, как и нетронутые наложенные им охранные заклинания — у вас перед глазами.

Сольвейг взяла свиток чуть дрогнувшей рукой, и Алекс даже успел ощутить исходящие от него эманации магии. Константин буравил взглядом то послание в руках сестры, то Анжелику, а та со вздохом облегчения поднялась с места. Рядом тут же выросла фигура Франца-Иосифа.

— На этом наша миссия завершена, — Анжелика едва заметно склонила голову. — Мне остаётся лишь ещё раз выразить соболезнования вашей утрате и пожелать выжить в грядущем шторме. Провожать нас не стоит.

Анжелика направилась к выходу, и Алексу пришлось посторониться, чтобы пропустить сиринийцев. В дверях вампиры остановились. Девушка развернулась к гвардейцам и с хищной улыбкой, едва ли не промурлыкала:

— Если вам не повезёт встретиться ещё раз с Асаром, передайте ему, что его тётушке не терпится поговорить с ним по душам.

Константин молча кивнул, и сиринийцы окончательно покинули территорию Нагварден.

— Мне выйти? — спросил Алекс, кивая на свиток.

Гвардеец отрицательно мотнул головой, а Сольвейг, не теряя более ни секунды, произвела несколько пассов над конвертом, снимая с него охранные заклинания и, поддев ногтем старую сургучную печать, осторожно развернула лист плотной пожелтевшей бумаги.

Алекс всё же дипломатично отвернулся и подошёл к окну, наблюдая, как сириницы садятся в автомобиль класса «люкс» и покидают зимний московский двор.

— Интересно, почему он оставил это письмо именно нам? — прервал возникшую паузу задумчивый голос Нагвардена.

Алекс обернулся и увидел обоих гвардейцев, уткнувшихся в послание.

— Возможно, Даниэль смог бы ответить…

Выражение лица Сольвейг скрывали волосы, заплетённые в тонкие косички, но голос её, против обыкновения не был ни твёрдым, как сталь, ни колким, как шипы — он был надломленным и усталым.

От этой интонации по спине Алекса пробежал холодок. Образ Сольвейг в его голове был похож если не на ледяной тысячелетний фьорд, то, как минимум, на монолитный обелиск из бетона, арматуры и зеркальных стёкол. Сейчас этот обелиск показался ему разбитым.

Но ощущение длилось лишь мгновенье. Сольвейг быстро взяла себя в руки и резко, словно тетива после выстрела, выпрямилась и что-то затараторила на очередном незнакомом Алексу языке. Брат ей отвечал куда более медленно.

— Ты глуп и упрям! — неожиданно выкрикнула на русском дочь севера.

— Не ты ли учила меня доводить дела до конца? — куда более спокойно парировал Константин.

— Ты не понимаешь, что началась война? Что ты останешься один и собираешься залезть в гнездо с ядовитыми змеями?

— Я всё прекрасно понимаю, — чуть жёстче ответил гвардеец, — и даже успел побывать на передовой. К тому же, в Липецке есть Нагварден… были, по крайней мере. Я свяжусь с ними, разузнаю обстановку. Пойми уже, сестрёнка, я хоть и моложе тебя, но не собираюсь лезть головой в петлю. Я постараюсь быть осторожнее.

— Постарается он… — Сольвейг не договорила, выдохнула, помолчала. Немного успокоилась. — Отговаривать тебя бесполезно. Как и всегда. Пожалуйста, выживи. Ты нужен мне.

От последних слов Алекс даже смутился. То, о чём говорили гвардейцы, было слишком личным, а сам себе он напоминал невольного вуайериста. Но выходить из комнаты сейчас было бы совсем глупо, поэтому он просто остался стоять в той же позе, глядя в окно.

— Алекс! — Он вздрогнул, развернулся и взглянул в лицо Сольвейг, которая его окликнула.

— Я никогда ничего не просила у Иррата и даже не подозревала, что этот день наступит, но… Пожалуйста, присмотри за ним.

— Это ещё кто за кем присматривать будет, — недовольно пробурчал Константин.

— Судя по тому, что вернулись мы вдвоём, — мрачно заметил Ермолов, — присмотрщик из меня так себе. Но я постараюсь.

Сольвейг кивнула.

— Мне нравятся те, кто не разбрасывается пустыми обещаниями, — заметила она, развернулась и, не добавив больше ни слова, покинула квартиру.

— Значит ты решил со мной? — спустя минуту нарушил молчание Алекс.

— Да, — просто ответил гвардеец. — Я не исключаю, что этой развязанной войной нас, Нагварден, просто отвлекают от куда более важных событий.

— А что Сольвейг? Она не захотела составить компанию?

— У неё своё задание, — задумчиво проговорил Константин.

Он взял раскрытое послание, со вздохом достал зажигалку и поджёг его.

* * *

Порыв ветра хлестнул в лицо колючую снежную крупу, и Серов едва заметно поморщился, продолжая выжидательно смотреть на вампира. Сама предстоящая процедура казалась ему крайне унизительной, но он прекрасно понимал, что сейчас не имеет права поддаваться эмоциям. У него была цель, и от того, как он её выполнит, зависел не только успех всей миссии, но и жизнь его дочери.

Вампир перед ним замер на несколько секунд и, когда Серов уже внутренне сжался, готовясь к резкой боли, губы ночного хищника растянулись в противной ухмылке.

— Да расслабься ты, — выдал он, откровенно развлекаясь, — нет у нас такой традиции.

Олег медленно опустил руку и нервно усмехнулся, давая понять, что шутку оценил.

— Так что, проводишь меня к вашему главному?

— Ну конечно. Я же обещал, — вампир заговорщически подмигнул Серову. — Прошу, — он сделал приглашающий жест и посторонился, пропуская охотника во внутренний двор, где располагался неброский трёхэтажный коттедж. — Только скажи своим бойцам, чтобы не мозолили нам глаза и отошли хотя бы метров на пятьсот. Я ведь могу и не выдержать, а как-то, знаешь ли, не хочется идти на лишние жертвы...

Олег согласно кивнул, повернулся к бойцам и быстро дал соответствующие указания.

Свет кроваво-красной луны освещал припорошенный тонким слоем снега двор, парковку, на которой уже стояли две машины, деревья и кусты с голыми ветвями. Следуя за вампиром, Серов прошёл в дом. Он отметил, что его пропустили, даже не обыскав на предмет оружия. Неужели так уверены в своих силах?

Щёлкнул выключатель, и Олег увидел, что они оказались в просторном холле, над интерьером которого явно поработал опытный дизайнер.

— Подожди здесь, — провожатый направился к лестнице, ведущей на второй этаж, но подниматься не стал — им навстречу уже шла миниатюрная тёмноволосая азиатка в трикотажном платье «в пол» благородного зелёного оттенка.

— Кейриган, всё в порядке? — раздался голос с мелодичным акцентом.

— Да, Тэнко-сан, все просто отлично! — вампир элегантным жестом подал женщине руку, помогая спуститься с лестницы, и склонился в глубоком поклоне. — Сегодня нас ждёт роскошный ужин!

Помогая японке спуститься с лестницы, он многозначительно кивнул в сторону охотника.

— Доброй ночи, — поприветствовав гостя, азиатка опустилась в кресло и изящно поджала ноги. — Присаживайтесь. Зовите меня Тэнко.

Её чёрные волосы красивым водопадом струились к плечам, обрамляя строгое, без тени улыбки, лицо.

— Доброй и вам, — ответил охотник, садясь напротив и, беззастенчиво разглядывая незнакомку, сухо представился: — Олег Серов.

Интерес оказался взаимным: мужчина заметил, что раскосые глаза азиатки смотрят на него изучающе.

— Прошу простить моего ученика, — она бросила взгляд на Кейригана. — Он ещё слишком молод, и именно этим объясняется его стремление видеть смешное там, где его быть не может.

Последняя фраза предназначалась скорее для ушей вампира, который остановился напротив, скрестив руки на груди, но Олег всё-таки вежливо кивнул, принимая извинения.

— Мне сказали, вы хотите говорить? И о чём? — Спокойный взгляд Тэнко вновь начал изучающе путешествовать по лицу гостя.

— У меня есть сведения, что в этом здании находится моя дочь, — осторожно начал Олег. — И я хотел бы узнать, на каких основаниях вы удерживаете её.

— Традиции моей родины не позволяют отказать гостю, — японка едва заметно склонила голову на бок и обернулась к ученику: — Кейриган, покажи, пожалуйста, господину Олегу Серову повестку.

Нагварден согласно кивнул и, ускорившись, размытой тенью исчез из комнаты, а секунду спустя вырос прямо перед охотником, протягивая ему свёрнутый в трубочку свиток. Вручив его гостю, он почтительно кивнул Тэнко, и с её молчаливого позволения встал за креслом.

Демонстрация нечеловеческой скорости Олега впечатлила, хотя он постарался не подавать вида. Стоило ему взять свиток в руки, желтоватая бумага с хрустом развернулась, являя аккуратные строчки.

Серов пробежался глазами по тексту.

— Слепок памяти. Что это за процедура и насколько она опасна?

— Простите, наш уважаемый гость, но это уже — конфиденциальная информация, которой я не могу с вами поделиться, — с напускным сожалением ответила японка, глядя на охотника с лёгкой улыбкой вежливости.

Неуловимый мелодичный акцент в этой фразе стал гораздо более явным.

— Но моя дочь… жива? — резче, чем собирался, спросил Олег. — Я могу её увидеть?